Два года назад Сергей Лысаков получил из ростовского городского департамента соцзащиты официальную бумагу, из которой следовало, что он — бомж. Так же как и его отец, две сестры, а теперь еще и крошечный племянник. Для человека, который никогда не шатался по заброшенным подвалам и чердакам и не жил на улице, это стало неприятным открытием.

В дом № 14 по Ученическому переулку Лысаковых еще в сентябре 1981 года заселила администрация дрожжевого завода, где почти 20 лет проработал отец Сергея Александр Николаевич. Сергею тогда было всего три года: сколько он себя помнит, их семья всегда жила здесь. И вот — казенная бумага, в которой сказано, что они — никто: регистрации по месту жительства у них нет, они не собственники, не наниматели и не арендаторы. А «…лицо, не имеющее вышеперечисленных признаков, считается лицом без определенного места жительства».

«Вышеперечисленных признаков» Лысаковы не имеют потому, что администрация Ленинского района вот уже 28 лет категорически отказывается их прописывать в их квартире № 4. Когда-то в этом доме была компрессорная дрожжевого завода, которую переоборудовали под жилье. Здесь четыре квартиры, причем три — легальные, а четвертая почему-то нигде в документах жилищных органов и муниципалитета не значится. На этом основании ее жильцы — 6 человек — и объявлены бомжами.

Но с недавних пор ле¬нинская районная администрация стала подавать в суд иски о выселении Лысаковых. Почему она вдруг так активизировалась, понятно: дрожзавод находится в самом центре города, в двух шагах от главных ростовских вокзалов — авто- и железнодорожного. Производство свое предприятие уже свернуло, не сегодня завтра вся его территория пойдет под жилую застройку или строительство торговых и деловых центров. Если официально признать Лысаковых бомжами и выкинуть на улицу, то при расселении обитателей переулка Ученического будущие застройщики смогут сэкономить немалые деньги.

Как и стоило ожидать, Ленинский районный суд иск администрации Ленинского района о выселении Лысаковых удовлетворил. Они давно бы уже оказались на улице, если бы за несчастных не вступился Фонд имени святой великомученицы Анастасии Узорешительницы. Эта благотворительная организация существует на средства известной корпорации «Глория Джинс», и в фонде работают хорошие юристы. Они-то помогли подать кассационную жалобу в областной суд. Неправомерное решение было отменено, дело направлено на новое рассмотрение в тот же Ленинский суд. Теперь уже другой судья отказал администрации района в удовлетворении иска о выселении Лысаковых, но при этом отклонил и встречный иск Лысаковых о признании их права на жилое помещение.

В Москве в аппарате Уполномоченного по правам человека в РФ есть даже специальный отдел — защиты жилищных прав граждан. Начальник этого отдела Николайчук ответила Лысаковым, что раз у них нет ордера на квартиру, то и «законных оснований для вмешательства» в их судьбу у Уполномоченного по правам человека тоже нет.

В Ростове тоже есть свой уполномоченный по правам человека. Когда в прошлом году его назначали на эту должность, последние оставшиеся в наших краях правозащитники провели пикет протеста. Потому как экс-прокурор Ростовской области Харьковский если что и заработал за многолетнюю свою карьеру, то только не репутацию защитника прав человека. При этом комиссию по этим самым правам при губернаторе области, в которую входили настоящие правозащитники, ликвидировали.

Раньше Сергей Лысаков обращался к Харьковскому как к прокурору, просил помощи и защиты. Теперь как к уполномоченному по правам человека. И с тем же нулевым результатом.

Еще в Ростове есть министерство труда и социального развития, туда Лысаковы тоже обращались несчетное число раз, но неизменно получали отказ: нет прописки — нет и пенсии по инвалидности. До недавних пор социальное министерство возглавляла Алефтина Васильева, но когда пришел ее черед отправляться на пенсию, для бывшего министра создали специальную должность, которой прежде в Ростовской области тоже не было, — уполномоченного по правам ребенка. Как вы понимаете, права ребенка теперь «в надежных руках».