Демонстрацию в честь Дня воли 25 марта в Минске разгоняли так, будто от количества избитых и арестованных зависело процветание государства. Хотя 25 марта — это и есть праздник белорусской государственности, память о попытке 90 лет назад создать Белорусскую народную республику. Ее, провозглашенную 25 марта 1918 года, спустя десять месяцев уничтожили большевики.

Участники манифестации должны были собраться в шесть часов вечера 25 марта на площади Якуба Коласа. Правда, горисполком разрешил сбор в другом месте — возле Академии наук. За час до начала акции район площади Якуба Коласа оцепили милиция и ОМОН.

Тех, кто пытался приблизиться к площади, били и заталкивали в автозаки. Избивали и арестовывали и журналистов: фотокорреспондента газеты «Наша нiва» Андрея Ленкевича, корреспондента той же газеты Семена Печенко, группу литовского телеканала LTR. Хватали случайных прохожих — в одном автозаке с Семеном Печенко оказались две женщины из Гродно, которые вообще-то шли в театр. Литовских тележурналистов около десяти вечера отпустили, но видеокассету с записью побоища конфисковали.

Избивали показательно: женщин, подростков, пожилых людей. Те, кому посчастливилось добираться до места сбора на городском транспорте, в бойню просто не попали: метро и автобусы привозили их, не останавливаясь на площади Якуба Коласа, прямо к Академии наук — разрешенному месту сбора. Там собрались около четырех тысяч человек и начали митинг. Спустя полчаса подъехали милицейские машины и пригрозили применением силы и спецсредств, если собравшиеся немедленно не покинут разрешенное горисполкомом место.

Поскольку летать белорусы еще не научились, покинуть площадку возле Академии наук можно было, лишь выйдя на проспект Независимости. Там омоновцы рассекли колонну на несколько групп и вытеснили с проспекта. Больше никого не задерживали — отделения милиции и так уже были переполнены. В отделениях родственникам задержанных говорили, что до суда никого не выпустят.

Впрочем, бывали в День воли и БТРы на улицах Минска. А Александр Козулин сел в тюрьму на пять с половиной лет тоже за участие в демонстрации 25 марта. Очевидно, сама дата так раздражает власти — как напоминание о том, что у народа иногда все-таки случается волеизъявление.