Мы решили, оставив в стороне политику, взвесить правовые доводы сторон. Обратились в МИД России с просьбой сформулировать свою позицию. Дипломаты ответили, что государство не обязано объяснять иностранцу причины закрытия въезда, а заключение брака с российским гражданином (как известно, недавно Наталья вышла замуж за своего коллегу Илью Барабанова) «ситуацию не меняет».

Международное и национальное законодательство защищает права супругов, но ставит их соблюдение в зависимость от интересов государства. Так, согласно статье 8 Европейской конвенции о правах человека, каждый имеет право на уважение его семейной жизни, но это право может быть нарушено, если это предусмотрено законом и необходимо для охраны общественного порядка, защиты нравственности и в некоторых других случаях. А Конвенция о гражданстве замужней женщины 1957 года гласит, что иностранка вправе претендовать на получение в упрощенном порядке гражданства супруга, если это не угрожает публичному порядку и государственной безопасности.

В лице Натальи Морарь российские власти, видимо, столкнулись как раз со столь «опасной персоной», что, по их мнению, делает апелляции к гуманности неуместными. Поэтому Морарь и ее мужа круглосуточно охраняли и не подпускали к ним адвоката. Последнее обстоятельство пограничники объясняли тем, что Наталья и Илья находятся в транзитной зоне аэропорта и, соответственно, вне российской юрисдикции. Правда, это не отменяет международных норм, но на пограничников упоминание о конвенциях и декларациях не произвело никакого впечатления.
Защитник Натальи Морарь Юрий Костанов рассказал «Новой», что журналистка намерена добиться от государства объяснений:

— Пограничники заявили, что Наталья не может въехать в Россию по той же причине, что и в декабре 2007-го — пункт 1 статьи 27 закона о въезде и выезде. Но в этом пункте четыре основания для запрета (иностранный гражданин угрожает безопасности или обороноспособности страны, здоровью населения или общественной нравственности), и мы требуем уточнить, какое из них стало причиной. В соответствии с документами ООН, Всеобщей декларацией прав человека и другими конвенциями, да и российскими законами, если власти применяют к человеку принудительные меры, ему должны объяснить причину.

Юрий Костанов рассказал, что пограничники приняли у него прошение о встрече со своей подзащитной. Те пообещали непременно ответить — в течение месяца («так положено по закону»).

Европейская конвенция гласит, что человеку, которого задержали, чтобы предотвратить его незаконный въезд в страну, или собираются выслать, незамедлительно должны объяснить предъявленное ему обвинение (статья 5). А в соответствии с протоколом № 7 к этой конвенции высылаемый иностранец, на законных основаниях проживающий на территории другого государства, должен иметь возможность представить аргументы против своей высылки и требовать пересмотра дела.

Однако государство предпочло молчание. В декабре 2007-го Наталье Морарь пограничники без объяснения причин не позволили вернуться в Россию, где она в течение шести лет жила, а в апреле нынешнего года и вовсе должна была получить российский паспорт.

Интересы государства — за которые очень часто выдаются частные и ведомственные интересы чиновников — можно было хотя бы облечь в законную форму. Но в случае с Морарь государство даже не удосужилось надлежащим образом оформить свое решение. Во-первых, не было ни акта о депортации или административном выдворении, ни штампа в паспорте об ограничении въезда. Во-вторых, российские власти не аннулировали (по крайней мере, Наталья об этом ничего не знает) разрешение на работу и вид на жительство — документ, подтверждающий право на свободный выезд и въезд в Россию (у Молдавии с нашей страной безвизовый режим).

Опрошенные «Новой» юристы сошлись во мнении, что в этой ситуации мы имеем дело с правовой коллизией, не имеющей однозначного решения, и что необходимо найти разумный баланс интересов частной жизни и неких сведений, касающихся «неблагонадежности» Натальи Морарь. Но оценить эти сведения должен только суд — с точки зрения не только буквы, но и духа закона, а также здравого смысла. На российское правосудие надежды мало, но процесс вполне может выйти на наднациональный уровень. Если Морарь обратится в Европейский суд, то Страсбург может обязать российских пограничников впустить журналистку.

История депортации Натальи Морарь очень жестко обозначила до сих пор неразрешенный правовой спор: что первично — права государства или права человека? В каждом конкретном случае этот спор может и должен быть разрешен исключительно судом. Но для этого государству необходимо исполнить несколько непреложных своих обязательств: обеспечить незамедлительный и беспрепятственный доступ к правосудию конфликтующей с ним стороны; публично, а не в режиме «гостайны», сформулировать свои претензии и систему доказательств к ним; беспрекословно исполнить решение суда, каким бы оно ни было.