В феврале этого года Егор Тимурович Гайдар выступал на онлайн-конференции в «Новой газете». Характерно, что мы получили рекордное количество вопросов от аудитории и до, и во время онлайна. Сегодня мы публикуем самые важные цитаты. Полностью прочитать текст конференции и посмотреть видеозапись можно в разделе он-лайн конференций.

Об итогах работы в правительстве

Разумеется, если бы я был Государем Всея Руси — я бы все реформы провел иначе. Но я не был Государем Всея Руси. Я пришел в правительство работать министром финансов и экономики в условиях реального двоевластия. Противостояние между исполнительной властью и законодательной, абсолютно неопределенная Конституция в условиях, когда в стране не было ни армии, ни дееспособных структур обеспечения порядка, ни контроля над денежным обращением, ни золотовалютных резервов. И в этих условиях перед нами стояли две ключевые задачи — избежать голода по образцу 1917—1918 годов и избежать гражданской войны по тому же образцу. Эти задачи мы решили.

О власти и несогласных

Я видел, что было с моей собственной страной, после того как власть нанесла немало ущерба ее экономике. Я знаю, что такое неуправляемый бардак в напичканной ядерным оружием стране. Я знаю, что такое банкротство сверхъядерной державы. И я совершенно никогда не приму тезис «чем хуже, тем лучше!». Я всегда убежден, на основе своего опыта, в том, что даже если власть несовершенна, лучший выход, если она сама себя усовершенствует, чем если она просто развалится. Уж когда она разваливается, это создает страшные риски для нашей страны, для мира.

Об антикризисной политике

Не надо никогда соревноваться в том, кто больше сделает глупостей. Если американские или европейские власти делают глупости, это не повод для того, чтобы мы начинали их повторять и соревновались в том, нельзя ли нам сделать глупостей больше.

О частной собственности

Когда мы собирались приватизировать нефтяную отрасль, на правительстве обсуждались вопросы, связанные с тем, что мы будем делать, когда Россия станет импортером нефти из-за катастрофического падения добычи. После того как мы приватизировали нефтяную отрасль, мы начали обсуждать вопросы о том, как нам избежать ценовой войны с ОПЕК, потому что у нас слишком быстро растет добыча и наша доля на экспортном рынке. Когда мы начали ренационализировать нефтяную отрасль, вопрос снялся, потому что у нас перестала расти добыча. Это, конечно, очень просто, тривиально, но тем не менее показывает, что все-таки частная собственность более эффективна.

О тандемократии

У нас есть российская традиция, которую очень трудно изменить, причем эта традиция пережила две революции, переход от царизма к коммунизму, от коммунизма — к демократии. Суть традиции состоит в том, что у нас разделены функции главы государства и главы правительства. Вот в царское время министр обороны не имел права доклада на заседании Совета министров по вопросам военного строительства и по военному планированию. Он имел право докладывать только вопросы военного бюджета. Остальное должен был докладывать царю. То есть все, что связано с Министерством обороны, с охранкой, с Министерством иностранных дел, в компетенцию Совета министров не входило. Туда входили вопросы, связанные с сельским хозяйством, дорожным строительством, с финансами, с финансированием образования, здравоохранения и так далее. Парадоксально, но это разделение действительно пережило все наши пертурбации прошлого века. И очень трудно себе представить, с чего это вдруг оно будет сломано. Конечно, сейчас ситуация необычная, крайне необычная. Тем не менее я думаю, что все-таки традиция — она сильнее. Разделение, при котором премьер отвечает за экономику, социальную сферу, а президент отвечает за внешнюю политику и безопасность, скорее всего, переживет и эти пертурбации.

О протекционизме

Не надо заниматься соревнованием в протекционизме. Великая депрессия проложила дорогу соревнованию в том, кто будет больше протекционист. За это мы как мир безумно дорого заплатили. Заплатили в том числе и Второй мировой войной, потому что она все-таки была довольно тесно связана с Великой депрессией по своим предпосылкам. Поэтому то, как избежать еще раз повторения соревнования в масштабах протекционизма, — важнейшая задача мира, и в том числе российских властей.

О настоящем прошлом

Для тех, кому сейчас 20—30 лет, произошедшее в России на рубеже 1980—1990 годов представляется далеким прошлым. Многие люди постарше вычеркнули события того времени из памяти. Они слишком страшные, неприятные и непонятные. О них хочется забыть, а если не забыть, то как-то подсластить, чтобы прошлое не горчило память о молодости. Наверное, поэтому миллионы наших сограждан, совсем еще не старых, забыли о всеобщем дефиците, о пустых полках магазинов. Они искренне убеждены в том, что в стране до начала экономических реформ денег и товаров было достаточно, жизнь была стабильна, социальная защита обеспечена.

Такая амнезия общественной памяти — естественная реакция на пережитые тяжелые годы революции 1991—1993 годов. Но если не знаешь правду о прошлом своей страны, то можешь сделать серьезные ошибки в будущем. В XX веке Россия совершила немало ошибок. Две из них были связаны с радикальной деинституциализацией в 1917—1921 годах и на рубеже конца 1980-х — начала 1990-х годов. Цена их была очень высокой. Не повторить их — наша задача.