Виват, виват, Рашид Гумарыч, визирь по внутренним делам! Услышав то, что ты гутаришь, мы раскололись пополам. Уже давно таких изюмин не выдавал ничей язык. Одни кричат, что ты безумен, а я скажу, что ты велик! За ужас «Невского экспресса» и за разборки меж братвой тебя и так терзает пресса, но это грех не только твой. Не оправдав тебя ни разу, не стану поднимать пращу: ты выдал нам такую фразу, что я за все тебя прощу. Развязному центуриону ответ отныне будет быстр: мандат на самооборону нам выдал профильный министр. Коль мент превысил полномочья и очевидцы не спасут — его не стану в суд волочь я: видали мы российский суд. Победа в нем невероятна, прошу простить за прямоту. Теперь мы вправе адекватно ответить этому менту. Увидев взор его звериный (а так взирает большинство), мы можем дать ему дубиной, и нам не будет ничего.

Хоть поздно, перед Новым годом, — но правда произнесена: меж государством и народом идет горячая война. Такой почин достоин гимна, как сцена «Ленин и бревно». Отныне будет все взаимно, зеркально будет и равно. Законной яростью ведомы, мы поглядим по сторонам — и к вам применим все приемы, что прежде применялись к нам. Не называйте это бредом-с: приметы времени круты. Теперь мы ждем от прочих ведомств такой же честной прямоты. Что делать, солнце не без пятен. Пришла пора ответных мер: ведь может быть неадекватен не только милиционер. Иной налоговый инспектор налит такою чернотой, что самый злобный вивисектор на фоне этого — святой. Иной крутой судебный пристав, привыкший всех рубить сплеча, так беспардонен и неистов, что просто просит кирпича! Когда гаишник-шизофреник нарушит правила свои — потребовать мы вправе денег от представителя ГАИ. Вчера терпели, как овечки, но нынче все наоборот — и при отсутствии аптечки пускай он платит пару МРОТ. Я знаю аргументы эти, мне предъявляли их сполна: «Шеф, у меня жена и дети, и мне не платят ни хрена». И сумму требует по смете. А я отвечу в наши дни: «Теперь у всех жена и дети! Плати иль палочку гони».

О, счастье местного разлива — побыть с властями заодно! Кассиру крикнуть: «Живо, живо! Вы тут одна, а нас полно!» У продавца, как некий витязь, урвать излишек ветчины. Сказать врачу: «Не суетитесь, вы все равно обречены!» Не дожидаясь угнетений, когда идешь голосовать, подделать сотню бюллетеней, а в прочих член нарисовать… Пускай дурной учитель в школу приводит дряхлого отца, и тот, потупив очи долу, скрипит: «Простите сорванца…» А можно, предложить рискую, засесть пред линзой голубой, включить программу новостную, жену для смеха взять с собой, позвать друзей, накрыть поляну, в петлицу сунуть микрофон — и врать в лицо телеэкрану, пока не покраснеет он.

В душе я пацифист отчасти и зла не знаю за собой. Я не хочу ответить власти ни катаклизмом, ни борьбой, ни буйным маршем, ни террором — все это в общем перебор; но всем, кто клал на нас с прибором, давно пора вернуть прибор. Проснется Родина не скоро, но это важная черта — хамить нахалу, грабить вора, обороняться от мента… Хоть этот путь еще в начале, на нем величия печать.

Вы нас любили. Мы крепчали. Настало время вам крепчать.