О борьбе обманутых собственников земельных паев из поселка Балтым под Екатеринбургом «Новая» писала уже дважды (см. «Новую газету»,  № 48 и 80 за 2008 год). Дело сдвинулось с мертвой точки, но недалеко. И тогда Лия Ахеджакова им сказала: «Вам должен помочь Леонид Никитинский, он юрист». Ну вот он я. Раз Лия сказала, надо помогать, хотя до этого случая мы с ней не были лично знакомы. Это к тому, что, если бы не Ахеджакова, которой крестьяне догадались написать о своей обиде (см. «Новую» № 48 за 2008 год), никто бы в Балтым не поехал. Не то что судьба этих людей нам неинтересна, но там только маленький кусочек большой обманутой страны, и почему именно туда? Тем более что эти 711 россиян из 140 миллионов хотя бы не в СИЗО, что можно сказать, увы, не обо всех.

Между тем Балтым — это нечто вроде свердловской Рублевки: сочетание озера и леса с близостью к Екатеринбургу диктует запредельную цену на землю. Совсем рядом Верхняя Пышма — вотчина УГМК, ведущей промышленной империи Урала. Децильный коэффициент (в социологии: соотношение доходов 10 процентов самых богатых и 10 процентов самых бедных в стране) в Балтыме зрим, как в учебнике: вот этот дом из последней десятки, зато этот — через дорогу — из первой. По науке, если этот коэффициент зашкаливает, все должно взорваться, но почему-то тихо. Кроме экономического выражения, децильный коэффициент — это еще и этическая категория, он показывает градус некоего социального бесстыдства. Но никому не стыдно, кроме, может быть, Лии Ахеджаковой...

С юридической точки зрения эта история в Балтыме — совершенно рядовая и простая, как грабли. Жил-был совхоз «Верхнепышминский» — кормил со своих полей и теплиц весь Свердловск и половину Урала, хотя, как помнят жившие в то время, огурчики доставались не всем. Зато люди в совхозе — ни тогда, ни сейчас ни в чем не виноватые — жили, по их понятиям, хорошо, совхоз был передовой и образцовый, даже построил поликлинику и бассейн, а для некоторых работяг, —  кто горбатился на полях, как крепостные, с женами и детьми — «коттеджи».

Потом страна встала на другие экономические рельсы, а про них как-то забыла. Хотя нет, первое время еще помнила: в частности, при преобразовании в 1992 году одноименного совхоза в ТОО «Верхнепышминское» за 711-ю работниками бывшего совхоза в соответствии с действовавшим тогда законодательством было закреплено 5 тысяч га сельскохозяйственных земель. Самые энергичные попытались даже выделить свои паи, в среднем по 5 га на рыло, в натуре и стать фермерами, но руководство бывшего совхоза (теперь он назывался то ТОО, то ООО, это не важно) фермерство не приветствовало, поля им пахать было нечем и продукцию продать некому. Таким образом, все вернулись в кооператив, владевший землей на праве коллективной совместной собственности, то есть в тот же колхоз, но теперь уже обанкроченный. Все, о чем они теперь просили (о работе просить было бесполезно), — это закрепить за каждым по 10 соток на одном из полей, чтобы сажать картошку. Несколько лет картошка разрешалась, были даже готовы документы на огороды, но в 2003-м последний из директоров, кто имел хоть какое-то отношение к прежнему совхозу, был отстранен от дел. Впрочем, все сменившие друг друга начальники вышли из юридических трансформаций с добрыми коттеджами, на фоне которых то, что называлось тем же словом 10 лет назад, выглядело как коровник. И вот в 2003-м, когда они умыли руки, появился Бурцев, юрист.

Про Владимира Бурцева известно, что прежде он работал в милиции, затем стал заниматься векселями, позже заинтересовался ТОО «Агрофирма «Балтым» и помог преобразовать его в ПСХК (кооператив) «Балтым» в феврале 2003-го. Кооператив, куда вошли все 711 пайщиков с паями, оказался собственником 5 тысяч га земли, но тут же по бумагам передал их в ООО «Сельскохозяйственная фирма «Балтым-2» в виде взноса в уставный капитал. Вопреки названию, ООО использовать землю по сельскохозяйственному назначению никогда и не пыталось, видимо, рассчитывая перевести ее в другую категорию и продать под застройку. Однако параллельно «Балтыму-2» на развалинах совхоза возникла еще одна фирма — «Бона» некоего Константина Кремко и тоже вступила в борьбу за эту землю, в 1992 году обетованную крестьянам.

Продолжающаяся судебная война между двумя коммерческими структурами (соответственно Бурцева и Кремко) стала причиной того, что бывшие орошаемые поля в Балтыме до сих пор никто так не застроил, и они пока позаросли бурьяном — очень живописно, но без всякой пользы.

История обманутых пайщиков в Балтыме нетипична только в одном: в том, что они до сих пор не сдаются. Во время голодовки в октябре 2007 года — она длилась три недели и встревожила даже Москву — Екатеринбург центру так и докладывал: видите, вся Россия согласная, а эти несогласные, не надо им потакать и создавать прецедент. В большинстве местных СМИ голодовка была представлена как эпизод в войне двух «хозяйствующих субъектов»: Кремко (чей отец занимает некий пост в администрации области) и Бурцева (его, в свою очередь, ассоциируют с группой «ГУТА», ее создавал в числе других бывший секретарь Свердловского обкома КПСС, а возглавлял его сын — ныне член Совета Федерации).

Наверное, кроме личностных качеств лидера повстанцев Владимира Черкашина такое долгое противоборство обусловлено и появлением здесь Кремко с какими-то ресурсами и деньгами. За время голодовки, в которой принимали участие около 20 пайщиков, хотя весь срок продержался, кажется, только Черкашин, Кремко научил этих людей плохому слову «ГУТА», но что это такое и где, они вряд ли понимают.

Однако это следующая глава, в которой суды делят землю между истцами и ответчиками, ни одному из которых она, на самом деле, не принадлежит. И для всех олигархов московского или свердловского разлива пайщики — демагогическая фигура речи, а на самом деле «быдло». Но если Кремко их иной раз хоть покормит, то Бурцев в свое время пожадничал и всех 711 человек просто кинул.

Если бы бывший милиционер в 2003-м хоть что-нибудь заплатил, большинство пайщиков наверняка продали бы ему свои паи, бессмысленно обременительные в условиях, когда делать с ними нечего, кроме как платить налоги. В таком случае сегодня их шансы получить что-нибудь за свой «ваучер» были бы равны шансам всех остальных, то есть нулю. Но Бурцев перевел имущество из одной структуры в другую, собственную, решением собрания ПСКХ «Агрофирма «Балтым», которое прошло 19 февраля 2003 года и на котором ни о паях, ни о деньгах никакой речи не было.

С 2004 года, когда впервые было возбуждено уголовное дело о мошенничестве, и до 2007-го, когда голодовкой они привлекли к себе внимание уполномоченного по правам человека в Свердловской области Мерзляковой, прокуратура и ГУВД области уклонялись от того, чтобы официально допросить пайщиков, а в ответах в вышестоящие инстанции они постоянно ссылались на какие-то подписи. После писем Мерзляковой в ГУВД 400 пайщиков все же были допрошены в 2008 году. Ей об этом официально сообщили, не рассказав, однако, о сути их показаний, которые теперь должны быть в деле: эти материалы в Екатеринбурге никому (не говоря уж о пайщиках) и ни под каким видом не показывают.

За два дня в Балтыме 400 человек я, конечно, не расспросил, но человек 40 пришли сами. Все они рассказывают одно и то же. 19 февраля 2003 года в самом деле было собрание, на котором очередной директор рассказал им о бедственном положении и представил Бурцева, сказав, что он поможет им как-то хитро сбросить долги. В уплату за эту любезность юрист, который одновременно занимался еще и малой авиацией, попросил разрешить ему запускать самолеты с парашютистами с края поля. Ну это пожалуйста: бесполезной земли тогда уже было много, а неба еще больше. За это и проголосовали, а подписи, на которые раз за разом ссылаются в ГУВД, — это списки пришедших на собрание, где они расписались только за явку.

Эти нехитрые факты (дающие основания рассуждать о составе преступления «мошенничество») правоохранительные органы Свердловской области скрывают уже более пяти лет, в том числе от вышестоящих органов и Государственной думы, на специальное заседание которой по проблемам земельного рейдерства пайщики из Балтыма добрались после голодовки. Всем, кому надлежит принимать решение, всё тут совершенно понятно, кроме одного: что теперь, спустя шесть лет, делать? Благодаря судам между Кремко с Бурцевым большая часть земель остается пока еще не застроенной, обещанная министром сельского хозяйства области проверка на предмет их сельскохозяйственного использования тоже не была проведена, но какие-то участки кому-то уже проданы, за кем-то закреплены решениями разных должностных лиц в Верхней Пышме. Часть этих приобретателей — добросовестные или легко прикинутся таковыми. А кое-где уже стоят и коттеджи, и это уже даже не те «коттеджи», которые построили себе в предыдущей серии бывшие директора совхоза. Поэтому последний аргумент Бурцева звучит так: «Войны хотите?»

Войны, конечно, никто не хочет. Может быть, ее не боятся те, что строят дворцы по соседству с халупами, рассчитывая на ЧОП и УВД, по сути, тоже превращенное в ЧОП. А зря не боятся, между прочим. Но и война — не самоцель, целью является справедливость. Разумеется, на земле ее быть не может, но она есть как вектор, совершенно понятный и «врожденный» (по мысли Канта) всякому человеку, будь то богатому или бедному. То, что страна встала на другие экономические рельсы, — это хорошо, овощей теперь в магазине навалом, но огурчики опять достаются не всем, жители Балтыма едят их теперь только по праздникам. Значит, рельсы опять какие-то не те, занесло на стрелке истории, корректировать надо.

Вопрос в том, кто это сделает. Ностальгия балтымчан по социализму мешает им осознать тот факт, что советское государство в своих попытках устроить равенство потерпело крах. Нынешнее «демократическое» в этой роли еще менее убедительно: в истории Балтыма вся государственная машина, точно по Ленину, сражается даже не на стороне закона, а только на стороне правящего класса нуворишей. Коррекция справедливости — вообще слишком тонкая задача, государству не по плечу, точно так же, как нравственная цензура на мерзком телевидении, о чем снова заговорили государственные мужи, вовсе не их дело. Это дело того социального слоя, который в России начиная с ХIХ века, когда такая тема впервые обозначилась в ее повестке дня, назывался интеллигенцией, сначала еще разночинцами.

Теперь, иллюстрируя роль разночинной интеллигенции в истории Балтыма, мы вернемся в ее вторую главу. Как рассказал мне известный бард из Екатеринбурга Александр Новиков (а рассказал потому, что я писал про него в 1989 году, когда он еще сидел по нелепейшему обвинению в тюрьме), тема Балтыма его тоже не обошла. Сначала к нему пришел Бурцев и предложил что-то там учредить на землях Балтыма. Места-то сказочные! Пользуясь своей популярностью, певец за полдня получил какую-то бумагу, на что у Бурцева ушел бы месяц. После этого тот сказал, что передумал, и настучал в органы, что Новиков грозился его прибить. (На это похоже: не то чтобы, правда, прибить, а что грозился.)

После этого эпизода к Новикову пришел уже Кремко и попросил одолжить ему на регистрацию чего-то там в Балтыме 5 миллионов рублей. Певец занял у друзей и дал, а тот тайно увел заложенный под это магазин. После этого Новиков, сходив в ГУВД, посадил Кремко, правда, ненадолго, о чем стало известно местным СМИ. С тех пор ни одному, ни другому он руки не подает — типа прозрел. И стыдить-то его за что? Кто из нас не хотел купить на грош пятаков, забывая спросить о том, откуда они взялись? Грех известной небрезгливости Новиков Лии Ахеджаковой на встрече в «Новой» поклялся искупить, встав на защиту балтымцев.

Зачем в России писали Чехов и Толстой? А если это были для России явления случайные, зачем была она сама? Что же внесли мы в историю богочеловечества? Ну не Чубайса же при всем моем уважении к нему. В том, чтобы самому оказаться в дураках, российский интеллигент, склонный к самоиронии лох, порой находит и определенный шик. Но прежде это касалось только собственной корысти. Когда же речь заходила о нуждах народа (с кем русский интеллигент отождествляет себя чаще всего вопреки его, народа, мнению), в традициях его всегда было выходить на площадь или, по крайней мере, восхищаться теми, у кого хватило на это мужества. Где эти люди? Россия, ты мертва?

Ведь Рублевка как показушная наглость децильного коэффициента в принципе явление неприличное. Нельзя представить человека, у которого режут кусок мяса, а остальным частям тела это до лампочки. У этого парня распалась нервная система, следовательно, это труп. Так же и нация, в которой одна часть голодает и унижена, а другим хотя бы не стыдно, это не нация. Россия, ты мертва.

Идею цензуры против попсы на телевидении мы с Новиковым тоже обсудили. Но как ее создать в столь небрезгливом обществе, из кого? То же и справедливость. Истощился тот «культурный слой» (точная метафора Эльвиры Горюхиной, которая первой побывала в Балтыме в 2008 году), для которого справедливость остается всегда востребованной темой. Осталась одна Ахеджакова, почти инженю, да и то только крестьяне из Балтыма, не так уж шибко образованные, сумели это почуять.

Сроки следствия по факту мошенничества в Балтыме в очередной раз продлены до 7 декабря. Посмотрим, будет ли дело прекращено и на этот раз.

P.S. Владимиру Бурцеву, с которым мне не удалось встретиться в Екатеринбурге (он был в ноябре в Арабских Эмиратах), мы направили факс с просьбой изложить свою версию повестки дня собрания ПСХК «Балтым» в феврале 2003 года. За простотой этого единственного вопроса мы попросили ответить нам также при помощи факса. «Новой» Бурцев не ответил, хотя в Свердловском ГУВД такой ответ по идее уже должен быть: там уклониться от вопросов гораздо труднее.