В плеяду великих физиков XX века он вошел по праву, по честному гамбургскому счету. На этом счету разработка квантовой теории эффекта Вавилова — Черенкова, весомый вклад в изучение проблем управляемой термоядерной реакции, создание вместе с Ландау феноменологической теории сверхпроводимости, исходя из которой была развита теория сверхпроводящих сплавов  — знаменитая ГЛАГ (Гинзбург, Ландау, Абрикосов, Горьков). И многие другие открытия в самом широком диапазоне — от микромира (Виталий Гинзбург — один из «отцов» сегодняшних научных представлений о сверхпроводимости) до космогонических масштабов и расстояний астрофизики.

Он был великим гражданином России. Но не сегодняшней, не вчерашней — завтрашней России гражданского общества. Жил по ее еще не утвердившимся в действительности законам. Что непросто было и тогда, когда он, участвуя в Урановом проекте, активно работая над созданием советской водородной бомбы, женился на женщине, отбывавшей ссылку в Горьком. И прожил с ней потом в любви и согласии такую долгую жизнь. И потом было непросто, когда принципиально Виталий Гинзбург отказался участвовать в коллективной травле сосланного в тот же Горький Андрея Сахарова.

В последние годы жизни Виталий Лазаревич стал заинтересованным читателем и активным автором нашей газеты. Его статьи регулярно, чуть ли не в каждом втором номере, появлялись в «Кентавре», научном приложении «Новой». И нам выпало счастье общения с этим ярким, в суждениях парадоксальным и неожиданным, в отстаивании своих взглядов порой даже беспощадным человеком, который, перешагнув 90-летний порог, сохранил ясность, резкость, поразительную молодость ума.

В день прощания мы воспроизводим избранные места из его публикаций на наших страницах.

Академик Виталий Гинзбург о…

Об Академии наук. «Стать Академии одним из государственных департаментов или оставаться в значительной мере независимой организацией, элементом гражданского общества? В первом случае президент Академии да и весь ее президиум фактически назначаются властями во главе с президентом страны, а устав РАН утверждается правительством.

Если Академия наук независима и является составляющей частью гражданского общества, то это позволяет ей выполнять все те функции, которые от нее и требуются. Так, в современном демократическом обществе огромную роль играет экспертиза, которой должны подвергаться любые более или менее крупные проекты. Она необходима и для обоснованных ответов на запросы граждан, от чего у нас сейчас принято отмахиваться. Разумеется, экспертиза может быть эффективна только в случае полной ее независимости. Но о какой независимости экспертизы может идти речь, если сама Академия будет зависима от власти, которая управляет ею? <…>»

Об учителях. «Из множества учивших меня людей учителями считаю только Тамма и Ландау. Они преподали мне уроки веры в науку и в чем-то и в себя. Какие личные убеждения выросли из этих уроков Тамма и Ландау? Они до элементарности просты: надо хорошо, по-доброму, заинтересованно относиться к людям и любить физику».

О религии. «Сопряжение чувства своего дома и восприятия Вселенной как чего-то всевышнего в мире близко к пониманию религии. У Эйнштейна это называлось космическим религиозным чувством. Его ответ на вопрос, верит ли он в бога: «Я верю в бога Спинозы, который проявляет себя в гармонии всего сущего, но не в бога, который заботится о судьбе и действиях людей». А ведь бог Спинозы  — природа.

Что касается лично меня, то я в этом отношении более прозаичен. У меня космического религиозного чувства нет. Я убежденный атеист. Но к глубоко и искренне верующим людям отношусь с уважением. И даже немного завидую  — им легче. «Блажен, кто верует…»

О фанатизме. «Конечно, глубоко верующий человек находит основу для нравственного образа жизни в библейских заповедях. Но почему же отказывать в этом и праведно живущему атеисту? Я знал и знаю немало таких людей.

Гуманные, высоконравственные начала могут быть запрограммированы как в религиозных, так и в светских принципах. <…>

Одинаково страшен фанатизм как государственный, так и религиозный».

О лженауке. «Бороться против лженауки крайне необходимо еще и потому, что сегодняшнее затмение умов является питательной средой для антигуманного применения в перспективе и компьютеров, и интернета (они-то сами по себе ни в чем не виноваты!), и — главное — грядущих открытий. Ведь назад, в пещеры, можно вернуться и с карманными компьютерами».

О патриотизме. «У нас много и разноречиво судачат о национальной идее, о патриотизме. Но разве желать своей стране добра, света, стремиться к тому, чтобы она была просвещенной, бороться против тьмы невежества, против лженауки во всех ее ипостасях — не патриотизм? Я хочу, чтобы любой человек в России жил в цивилизованном, а не одурманенном знахарством лженауки обществе. И в этом смысле я давний,  закоренелый патриот».

Об идеалах. «Трагически взрывоопасным представляется мне в современной России разрыв между гигантскими богатствами мизерного меньшинства и нищетой большинства населения, который мы допустили.

Что же касается идеалов … Когда-то я верил в идеалы коммунизма. Во время войны, в 1942 году вступил в партию. Однако сейчас смотрю на возможности построить «Город Солнца» или «Утопию» пессимистически. Слишком уж много в человеке и человечестве звериного, чтобы построить «коммунизм с человеческим лицом».

О порядочности. «Как выбираться из лабиринта сегодняшних проблем? У моего однофамильца, но не родственника Александра Гинзбурга (Галич — это его псевдоним) есть такие стихи: «Бойся единственно только того, кто скажет: я знаю, как надо». Я не знаю. Разве что остается одна надежда — на порядочных людей, на их эстафету, воспроизводство и увеличение числа в следующих поколениях».

О человеческом в человеке. «Человеком быть трудно. Но куда труднее, непоправимее, если в тебе есть разум и совесть, перестать быть человеком. Так было, есть, будет всегда. В любом веке. В любой стране. В любом мире».