50-летие гендиректора ВГТРК Олега Добродеева отметили все, кто должен был отметить. Эрнст с Кулистиковым от полноты чувств разразились стихами, остальные, включая Медведева с Путиным, — прозой.

Олег Борисович — уникальная фигура современного ТВ, его демиург. Добродеев стоял у истоков НТВ (первой частной компании, исповедующей либеральные ценности) и ВГТРК (государственного холдинга, обслуживающего власть). Его называли гением информации, а другого гения за истекшие двадцать лет земля русская так и не родила. По сей день лучшие тележурналисты — те, что прошли школу старого НТВ. Однако и эта медаль имеет обратную сторону.

Перелом в судьбе Добродеева совпал с приходом к власти Путина. Не нашего ума дело — размышлять над случайностью или закономерностью данного совпадения. Важен факт: в 2000-м О. Д. резко меняет четвертую кнопку на вторую. И здесь Добродеев, выражаясь актуальным языком, провел блистательную модернизацию. Из тьмы разрозненных, подчас сомнительных, структур он в рекордные сроки построил величественное здание государственного телевидения. Петру I от ВГТРК удалось даже воплотить в жизнь свою мечту о русском CNN. Таковым стал канал «Вести-24». И когда на бывшем пепелище окончательно расцвели столь прекрасные цветы, обнажилась печальная истина: из царства информации медленно, но верно утекают новости. Разумеется, в подобных метаморфозах виноват не один Добродеев. Но именно он, первый и лучший, ученик и учитель, во многом ответственен за нынешний информационный анабиоз.

На долю Олега Борисовича выпало время промежутка. Когда рухнула одна громадная ложь, показалось, что вот-вот воссияет солнце правды. Но солнце почему-то задерживалось, а место старой лжи быстро заняла новая неправда. В прежней системе координат народ обретался почти комфортно. Там были понятны правила игры, отчего годами лелеемое кухонное двоемыслие не оставляло государству ни единого шанса на победу над умами. В новой системе координат государство повело себя более мудро. Старую ложь оно лишь слегка подгримировало, народ превратило в электорат, научилось говорить правильные слова во второй реальности, мало что меняя в первой. Вот в эту-то очередную щель истории, как сказала бы Зинаида Гиппиус, рухнули все мы.

Глупо идеализировать свободу слова 90-х, но нельзя не видеть: она все-таки была. По мере эволюции образа Ельцина (харизматический царь Борис — помещик-самодур Троекуров — немощный король Лир Кремлевского уезда) менялись правительства, бурлила жизнь. На экран щедро выплескивалось все — от реальных новостей до версий и вымысла. Прощальной картинкой позднеельцинского плюрализма вспоминается одновременный визит двух претендентов на престол, Аксененко и Степашина, к отдыхающему президенту в Сочи. Тогда прозвучало знаменитое ельцинское «Не так сели!»

С приходом Путина закончилась эра прямого эфира и утечки информации. Попутно выяснилось, что «утечка» была единственным каналом, не считая парадно-официозных, по которым продвигалась информация. На наших глазах рождался новый речевой этикет эпохи Путина. Еще совсем недавно ниспровергатель основ Михаил Леонтьев брал первое интервью у ВВП, трогательно гладил собачку, и его глаза увлажнялись от счастья. Но вот уже он в концептуальном споре с Лидией Шевцовой о будущем России запускает в ход весьма эмблематичные обороты «цивилизованный реванш» и «минимальный уровень репрессий» в качестве альфы с омегой путинского правления…

Время промежутка не щадило Добродеева. Строительство стальной властной вертикали, сопровождающееся беспрецедентной зачисткой эфира, не оставляло ему выбора. Все или почти все, что отклонялось от генеральной линии Кремля, не находило места в кадре. Каждый теракт вымывал из новостей остатки правды. Последнюю точку в доверии граждан к своему ТВ поставила трагедия Беслана. Чудовищная ложь окончательно отвратила от экрана людей мыслящих. Так теперь и сосуществуют две России. Одна из них ищет новости в интернете, пытается их анализировать. Другая покорно смотрит ящик и внимает главным воспитателям нации, то есть первому и второму каналам. Об анализе здесь даже не вспоминают. Ведь анализ, как заметил еще Пастернак, принимается за осуждение, а нужно восхвалять. Эти две России редко  пересекаются друг с другом.

Мастера телеинформации сегодня обливаются слезами не над вымыслом, а над версткой новостных блоков. Одной паркетной хроникой о делах и днях даже двух президентов, нынешнего и предыдущего, сыт не будешь, их нужно хоть чем-то разбавлять. В качестве главной новости дня в ход идут: пираты, фальшивый латвийский метеорит, усыновленные заграницей дети, свиной грипп. Весьма перспективно начинание Первого канала. Конфликт с пугачевским внуком Дени породил новый жанр: семейные диалоги о главном непосредственно в прямом эфире программы «Время». Первый опыт прошел удачно. Орбакайте и Байсаров более десяти минут информировали страну о ходе перемирия. Страна может спать спокойно.

Проблема контента усугубляется кадровой проблемой. Советская ложь въелась в поры, она регламентировала жизнь в каждом ее проявлении — от партийных речей до манеры поведения на экране. В этой тотальности виделась эстетическая завершенность. Сейчас на ТВ работают люди, вылепленные новым временем. То, что их предшественникам давалось свободно, как дыхание, у них получается из рук вон плохо.

Хочешь поверить Семину с Мамонтовым, но как-то не получается.

В юбилейном захлебе Эрнст повторял: Добродеев создал стиль современных новостей. Как говорил один герой, это комплимент или повод для драки? Сам Олег Борисович по мере сил сопротивляется предложенным обстоятельствам. «Штрафбат» Николая Досталя, «Завещание Ленина» (о Шаламове и по Шаламову), «Советская империя» Лизы Листовой, «Подстрочник» Юлианы Лунгиной — это то, что не стыдно предъявить и на высшем суде. В умильное юбилейное славословие щемящую ноту внесла Татьяна Миткова, которая продолжает работать на НТВ. В ее краткой, но пронзительной по силе чувства речи о Добродееве звучат восторг и горечь, общая человеческая драма и невозможность возврата. «Наверное, трудно быть богом», — говорит Миткова. Да уж, нелегко.