В прошлый четверг мы как ответчики получили копию решения Басманного районного суда Москвы по гражданскому делу № 2-2576/09. Это историческое дело, напомним, было возбуждено по иску внука Сталина Е.Я. Джугашвили к «Новой газете» и нашему автору Анатолию Яблокову о защите чести и достоинства И.В. Джугашвили. Заседания Басманного суда привлекли к себе редкий интерес российской общественности и СМИ, без преувеличения, полумира. Поэтому мы считаем необходимым опубликовать судебное решение — с некоторыми непринципиальными сокращениями, обусловленными размерами газетной полосы.

Также печатаем фрагмент выступления в суде ответчика Яблокова — по сути свидетеля «катынского» преступления.

Из решения Басманного районного суда
Именем Российской Федерации
13 октября 2009 года, город Москва

Басманный районный суд города Москвы
в составе председательствующего судьи Лопаткиной А.С.,
при секретаре Кильдеевой Д.М.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-2576/09 по иску Джугашвили Евгения Яковлевича к Автономной некоммерческой организации «Редакционно-Издательский Дом «Новая газета», Яблокову Анатолию Юрьевичу о признании сведений вымышленными, не соответствующими действительности, унижающими честь и достоинство, обязании опубликовать опровержение, взыскании компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

Джугашвили Евгений Яковлевич обратился в суд с иском к Автономной некоммерческой организации «Редакционно-Издательский Дом «Новая газета» (далее: АНО РИД «Новая газета»), Яблокову Анатолию Юрьевичу, в котором, уточнив заявленные исковые требования, просил признать вымышленными, не соответствующими действительности и унижающими честь и достоинство Сталина И.В. следующие сведения, содержащиеся в статье Яблокова А.Ю. «Виновным назначен Берия», опубликованной в приложении (спецвыпуске) «Правда ГУЛАГа» № 03 (14) к газете «Новая газета» от 22.04.2009 года:

«Сталин и чекисты повязаны большой кровью…»,

«… Сталин и члены Политбюро ВКП(б), вынесшие обязательное для исполнителей решение о расстреле поляков, избежали моральной ответственности за тягчайшие преступления…»,

«… кровожадный людоед…»,

«Секретными протоколами к Пакту Молотова — Риббентропа было предусмотрено, что СССР, несмотря на действовавший с Польшей  договор о ненападении, должен участвовать на стороне Германии в нападении на Польшу. После того как 01 сентября 1939 года Германия начала войну с Польшей, СССР, выполняя свои обязательства перед Германией, 17 сентября 1939 года вторгся в Польшу…»,

«В ходе расследования было установлено, что в действительности 14700 польских военнопленных из трех лагерей НКВД и 7305 польских граждан, содержавшихся в тюрьмах Западной Украины и Западной Белоруссии, по постановлению Политбюро ВКП(б) в апреле—мае 1940 года были расстреляны сотрудниками НКВД СССР и захоронены на территории дач УНКВД и в других местах»,

«Несмотря на подтверждающие правоту этих документов показания бывшего председателя КГБ СССР Шелепина, бывшего начальника Управления по делам военнопленных НКВД Сопруненко, начальника УНКВД по Калининской области Токарева и других, подлинность этих документов была дополнительно тщательно проверена»,

«Впервые документально было подтверждено, что около 22 тысяч жертв катынского преступления казнили по решению Политбюро ЦК ВКП(б) — по политическим и национальным мотивам как «закоренелых, неисправимых врагов советской власти… по национальности свыше 97% поляки»,

«… Обстоятельства этого массового убийства подтверждаются не только этими документами, но и показаниями свидетелей и материалами эксгумаций в местах захоронений». <…>

Выслушав участников процесса, исследовав собранные по делу доказательства, в том числе письменные материалы дела, суд считает, что исковые требования удовлетворению не подлежат по следующим основаниям. (Здесь и далее выделено нами. — Ред.)

В соответствии с п. 1 ст. 152 ГК РФ гражданин вправе требовать по суду опровержения порочащих его честь, достоинство и деловую репутацию сведений, если распространивший такие сведения не докажет, что они соответствуют действительности.

По требованию заинтересованных лиц допускается защита чести и достоинства гражданина и после его смерти. <…>

В соответствии с п. 7 Постановления Пленума Верховного суда РФ от 24 февраля 2005 года №  3 «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц» обстоятельствами, имеющими в силу ст. 152 ГК РФ значение для дела, являются факт распространения ответчиком сведений об истце, порочащий характер этих сведений и несоответствие их действительности. <…>

Не соответствующими действительности сведениями являются утверждения о фактах или событиях, которые не имели места в реальности во время, к которому относятся оспариваемые сведения.

При отсутствии хотя бы одного из указанных обстоятельств иск не может быть удовлетворен судом. <…>

Таким образом, по смыслу действующего гражданского законодательства критерием отличия имеющих место утверждений о фактах и событиях от оценочных суждений (мнений, убеждений) является возможность проверки таких сведений на предмет соответствия их действительности.

<…>

Изложенное мнение автора статьи представляет собой субъективную оценку Джугашвили (Сталина) И.В. как исторической фигуры и его роли в политике в 30-х — начале 50-х годах ХХ века, а также личную оценку содержания материалов уголовного дела по факту трагических событий в Катыни в апреле—мае 1940 года в отношении польских военнопленных, иных граждан и материалов иных дел в отношении репрессированных лиц, ставших доступными автору статьи Яблокову А.Ю. как лицу, принимавшему участие в качестве следователя в расследовании Главной военной прокуратурой названного уголовного дела, и работнику отдела по реабилитации жертв политических репрессий Главной военной прокуратуры. <…>

Выражения «повязаны большой кровью» и «кровожадный людоед» в данной статье носят исключительно метафорический характер. <…>

Оценивая содержание второго фрагмента статьи, оспариваемого истцом, о том, что «…Сталин и члены Политбюро ВКП(б), вынесшие обязательное для исполнителей решение о расстреле поляков, избежали моральной ответственности за тягчайшие преступления…», суд исходит из положений статьи 10 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, согласно которой каждый имеет право свободно выражать свое мнение; это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ.

При этом в силу статьи 1 Федерального закона от 30.03.1998 года № 54-Ф3 «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней» судом учитывается правовая позиция Европейского суда по правам человека, выраженная в его постановлениях.

В соответствии с установившейся прецедентной практикой Европейского суда свобода выражения мнения составляет одну из существенных основ демократического общества и одно из главных условий для его прогресса и самореализации каждого гражданина. <…>

Пресса исполняет важнейшую функцию в демократическом обществе.

Ее важнейшей обязанностью является распространение информации и идей по всем вопросам всеобщего интереса, а общество имеет право на получение указанных сведений. <…>

Затронутые в указанном фрагменте статьи вопросы представляли значительный интерес для социума, в связи с чем Яблоков А.Ю. имел право привлечь к ним внимание общественности посредством прессы, а изложенное им суждение не нарушает справедливый общественный баланс, необходимый в демократическом обществе, между защитой чести и достоинства политического деятеля и правом журналиста на распространение информации по вопросам, представляющим всеобщий интерес, так как отсутствуют какие-либо объективные признаки того, что автор статьи вышел за пределы обычно приемлемой степени критики. <…>

Утверждения истца об оскорбительном характере оспариваемых фрагментов статьи суд также не может принять во внимание, так как оскорбление — это намеренное унижение чести и достоинства другого лица, выраженное в неприличной (циничной, глубоко противоречащей нравственным нормам, правилам поведения в обществе) форме, а никаких разумных оснований полагать, что мнение Яблокова А.Ю., которому он дал в статье понятные и определенные разъяснения, было высказано в статье именно в целях оскорбления Сталина И.В. в непристойной либо неприличной форме, у суда не имеется. <…>

Фамилия, имя, отчество Сталина И.В., а также какие-либо сведения лично о нем в этих (других из перечисленных выше. — Ред.) фрагментах статьи не содержатся <…>.

Таким образом, исковые требования о признании сведений, содержащихся в статье Яблокова А.Ю. «Виновным назначен Берия» в приложении (спецвыпуске) «Правда ГУЛАГа» № 03 (14) к газете «Новая газета» от 22.04.2009 года, вымышленными, не соответствующими действительности, унижающими честь и достоинство, не подлежат удовлетворению, так как признаются судом явно необоснованными по ранее приведенным мотивам. <…>

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 194—199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении исковых требований Джугашвили Евгения Яковлевича к Автономной некоммерческой организации «Редакционно-Издательский Дом «Новая газета», Яблокову Анатолию Юрьевичу о признании сведений, содержащихся в статье Яблокова А.Ю. «Виновным назначен Берия» в приложении (спецвыпуске) «Правда ГУЛАГа» № 03 (14) к газете «Новая газета» от 22.04.2009 года, вымышленными, не соответствующими действительности, унижающими честь и достоинство, обязании опубликовать опровержение, взыскании компенсации морального вреда, — отказать.

Решение может быть обжаловано в Московский городской суд в течение 10 дней.

Судья А.С. Лопаткина

Показания свидетеля

Из выступления в Басманном районном суде г. Москвы ответчика по иску внука Сталина

…Еще до передачи Ельциным в 1992 г. документов особой папки существование этих документов было доказано следственным путем. Так, с 1990 по 2004 годы Главной военной прокуратурой расследовалось уголовное дело № 159 («Катынское дело»), в котором я, ответчик Яблоков, принимал непосредственное участие в период с 1990 по 1994 годы.

В показаниях допрошенных мною в начале 1991 г. в качестве свидетелей с применением видеозаписи бывшего начальника УНКВД по Калининской области Токарева Д.С. и бывшего начальника Управления по делам военнопленных НКВД СССР Сопруненко П.К. и других бывших сотрудников НКВД содержатся подробные сведения о механизме расстрела польских военнопленных, местах их захоронения, причастности Политбюро ЦК ВКП(б) к решению об их уничтожении.

В конце октября 1992 г. заверенные копии документов особой папки № 1 поступили из Архива президента РФ в Главную военную прокуратуру и были мною изучены и приобщены к уголовному делу, где в настоящее время и должны храниться.

В начале декабря 1992 г. в Архиве президента РФ мною был проведен осмотр этих документов с участием специалистов архива, о чем составлен протокол осмотра этих документов. Затем с участием судебных экспертов из ВНИИСЭ и ЦСМЛ МО РФ были назначены и проведены комиссионные, судебно-технические и почерковедческие экспертизы, подтвердившие подлинность этих документов, а также, что подписи, выполненные на этих документах от имени Сталина, Ворошилова, Молотова, Микояна, Берии, были сделаны именно этими лицами. Все документы, а также заключения судебных экспертиз, протоколы и постановления были приобщены к уголовному делу.

Подлинность сохранившихся документов особой папки № 1 подтвердил в ходе допроса в качестве свидетеля бывший председатель КГБ СССР Шелепин А.Н. В присутствии другого бывшего председателя КГБ СССР — Семичастного В.Е. Шелепин пояснил, что с целью сокрытия факта массового расстрела польских военнопленных от возможной огласки основной массив документов по «Катынскому делу» был уничтожен. Эти и другие протоколы допросов свидетелей находятся в материалах уголовного дела № 159.

Необходимо отметить, что, даже если бы следствие не получило документов особой папки № 1, виновность СССР в расстреле более 22 тысяч польских граждан в 1940 году была доказана следственным путем при расследовании Главной военной прокуратурой уголовного дела № 159. <...>

Как известно, впервые об обнаружении захоронений польских военнопленных в Катынском лесу было объявлено в 1943 году и при этом в немецком «Официальном сообщении…» говорилось о виновности СССР в расстреле поляков. В процессе немецкой эксгумации участвовала международная комиссия, в том числе Техническая комиссия польского Красного Креста под руководством Скаржинского. Несмотря на то что, согласно докладу Скаржинского, вина за расстрел польских военнопленных ложилась на СССР, чтобы не быть обвиненными в потворстве немцам, поляки отказались подписать общие выводы и свой доклад опубликовали лишь в 1989 году.

После освобождения территории Смоленской области в январе 1944 г. в Катынском лесу работала Специальная комиссия под руководством академика Бурденко Н.Н., которая на основании результатов судебно-медицинских экспертиз трупов и найденных при них документов пришла к противоположному выводу: что польских военнопленных расстреляли в 1941 году немцы.

Третья частичная эксгумация не только захоронений в Катынском лесу, но также и на территории дач УНКВД по Тверской и Харьковской областям была проведена в ходе расследования уголовного дела № 159. В ходе этой третьей эксгумации, проведенной ГВП, были обнаружены многочисленные документы с датами не позднее февраля-марта 1940 года, а также различные предметы и документы, подтверждающие, что все расстрелянные поляки ранее содержались в Старобельском и Осташковском лагерях НКВД СССР.

В ходе расследования уголовного дела № 159 было установлено, что советская версия событий, изложенная в Сообщении Специальной комиссии Бурденко, сфальсифицирована при прямом вмешательстве органов НКВД СССР. Было установлено, что еще до приезда в январе 1944 г. членов комиссии Бурденко, в Катынском лесу «поработала» в октябре 1943-го — январе 1944 года оперативно-следственная группа НКВД СССР под руководством Райхмана, которая имела прямую установку доказать вину немцев в расстреле поляков. По итогам работы этой группы были составлены так называемые Материалы предварительного расследования в двух томах и совершенно секретная Опись документов, обнаруженных при раскопках в Катынском захоронении. Девять документов, датированных 1941 годом, якобы обнаруженных комиссией Бурденко в ходе эксгумации, были найдены в одежде трупов, ранее уже извлеченных из захоронения сотрудниками НКВД. Эти документы не числились в Описи документов НКВД и подавляющее их большинство «было найдено» судебным экспертом Зубковым.

Из архивного уголовного дела в отношении Зубкова стало известно, что из армии он попал в немецкий плен, сотрудничал с немцами и работал судебно-медицинским экспертом в Смоленске. После освобождения Смоленска Зубков был арестован за сотрудничество с немцами и привлечен к уголовной ответственности. Однако после дачи подписки о негласном сотрудничестве с органами НКВД уголовное дело было прекращено, и он был привлечен в качестве судебного эксперта для работы в комиссии Бурденко.

В ходе следствия ГВП были обнаружены документы 1942—1943 годов, из которых следовало, что авторы этих документов — военнопленные Кучинский и Отрашкевич хотя и содержались в лагерях НКВД СССР, но не были расстреляны ни в 1940-м, ни в 1941 году, а использовались в интересах НКВД. Другой документ — «блокнот бывшего бургомистра Смоленска Меньшагина», в котором сделана запись о расстреле поляков немцами, также оказался фальшивкой НКВД. Этот блокнот был якобы найден бывшим заместителем бургомистра Смоленска Базилевским. Как следовало из обнаруженного архивного уголовного дела в отношении Базилевского, чтобы избежать уголовной ответственности за сотрудничество с немцами, он также дал подписку о сотрудничестве с органами НКВД и в дальнейшем действовал по их указке, заявил, что Меньшагин бежал с немцами на Запад. В действительности Меньшагин в это время находился во внутренней тюрьме на Лубянке, а затем еще 25 лет содержался во Владимирской тюрьме и никогда не признавал своей причастности как к найденному блокноту и сделанной в нем записи, так и вообще к катынским событиям.

По аналогичной схеме органы НКВД действовали с более чем 100 свидетелями, показания которых были собраны в 2 томах «предварительного расследования». Специальная комиссия Бурденко без какой-либо проверки, со всеми ошибками, имевшимися в протоколах допросов этих «свидетелей» изложила показания основных «свидетелей» в своем Сообщении, которое стало официальной советской позицией вплоть до 1990 года. В то же время в 41 документе, которые были реально обнаруженны на трупах в Катынском захоронении и указаны в Описи документов, все имеющиеся даты заканчивались февралем 1940 года и таким образом не подтверждают расстрел поляков немцами. <...>

Ответчик
А. Ю. Яблоков

По существу

Адвокат Генри Резник: Районный суд не подверг сомнению факты репрессий невиновных

В практике Европейского суда, на которую ссылается в мотивировочной части решения судья Лопаткина, в последнее время все большее значение придается свободе слова, прессы и мнений. Эти свободы — действительно основа демократического общества. Человек имеет право на собственную оценку происходящего.

В принципе большая часть высказываний в статье Анатолия Яблокова «Виновным назначен Берия», ставших предметом иска, носит оценочный характер. «Кровожадный людоед» применительно к Сталину — конечно же, как справедливо определил суд, метафора: человеческое мясо на обед И.В. Джугашвили не ел. А вот высказывание: «Сталин и чекисты повязаны большой кровью» — оценка событий, которые были в истории. Это массовые репрессии. У истцов их оценка совершенно другая, чем у ответчиков. На судебных заседаниях представители истца ее выразили: да, массовые репрессии были, но невиновных не репрессировали, за исключением неизбежных судебных ошибок, которые случаются во всем мире и во все времена, к тому все приговоры выносили законные судебные органы (к ним сторона истца отнесла и так называемые тройки). Более того, по их мнению, реабилитация жертв политических репрессий не означает признания невиновности. (?!) Таким образом, позицию стороны истца в отношении массовых репрессий сталинизма метафорически можно определить так: «Сталин и чекисты покрыли себя неувядаемой славой в кровавой борьбе с врагами народа».

Если бы суд поставил под сомнение факт массовых политических репрессий невиновных (впоследствии реабилитированных), он бы удовлетворил иск Е.Я. Джугашвили к «Новой газете» и А.Ю. Яблокову. Но суд этот факт признал и трактовал высказывание Яблокова как оценочное выражение с фактической ссылкой. Признавая, что массовые репрессии невиновных при Сталине имели место, суд оценил «повязанность Сталина и чекистов» как метафору.

Что касается «Катынского дела», то суд здесь оказался в затруднительном положении. Это уголовное дело, как известно, в 2004 году было засекречено, а районный суд не может его рассекретить. И криминальные факты гражданский суд не может устанавливать. Яблоков же и в своей статье, и в выступлениях на суде ссылался на данные расследования «Катынского дела», которое сам проводил в 1990 — 1994 годах. И суд проявил доверие к позиции Яблокова, даже сделал на этом акцент: «Изложенное мнение автора статьи представляет собой <…> личную оценку содержания материалов уголовного дела по факту трагических событий в Катыни в апреле-мае 1940 года в отношении польских военнопленных, иных граждан и материалов иных дел в отношении репрессированных лиц, ставших доступными автору статьи Яблокову А.Ю. как лицу, принимавшему участие в качестве следователя в расследовании Главной военной прокуратурой названного уголовного дела, и работнику отдела по реабилитации жертв политических репрессий Главной военной прокуратуры».

То есть суд исходил из презумпции доверия следователю.

Ну и главное: отклонив иск Е.Я. Джугашвили, суд не подверг сомнению факты, на которых основывались оценочные суждения автора вызвавшей столько шума статьи.