Этим летом в Неваду на крупнейший конкурс для молодых ученых Intel-ISEF приехали 1500 человек. Например, тридцать восемь китайцев, столько же бразильцев. И двадцать ребят из России со своими исследовательскими проектами… Последние три года число россиян на конкурсе убавляется. А китайцев, как везде, — все больше.

Еще ISEF называют международной ярмаркой молодых талантов. Смотром. Корпорации и университеты присматривают там для себя будущих сотрудников. Выдают гранты, приглашают на стажировку. Недавно посчитали: за пятидесятилетнюю историю конкурса 20 его победителей впоследствии получили Нобелевские премии. Так что ISEF иногда называют молодежной «нобелевкой». По всему миру Intel выискивает и поддерживает будущие кадры для прикладной и фундаментальной науки.

Четверых участников ISEF-2009 я встретил в московском офисе Intel. Это первокурсники Ксения Федина и Александр Воронцов (химфак РХТУ), Роман Баулин (ВМК МГУ) и Алексей Костадинов (МГТУ). Ребят поили чаем с пирогами… Они здесь вообще частые гости. Кто-то скажет: вот так и начинается утечка мозгов. Не знаю. Утечка эта, по-моему, начинается, когда одиннадцатиклассник Леша Костадинов, призер Всероссийской научно-технической олимпиады, разрабатывает на коленках уникальную акустическую систему, идет испытывать ее в какой-то НИИ, а ему там говорят: «Обслуживаются только штатные сотрудники». Такие пироги. Правда, в Неваде у Леши был успех. Но об этом позже.

После Штатов наших ребят не встречали, как бразильцев и китайцев, с цветами у трапа. Но, надо сказать, к успеху молодежи на загранконкурсах у нас теперь относятся серьезно. Я бы даже сказал, серьезно относятся к последствиям этого успеха. Российской науке тоже надо подниматься с колен…

В Intel про молодых ученых говорят с большой надеждой. Хотя молодыми у нас принято называть совсем других людей. Кому еще не 60, кто еще не достиг этого среднего для русского ученого возраста. Другой молодежи нет, если не считать эмигрантов. Кстати, недавно президенту Медведеву они написали письмо о гибели российской фундаментальной науки. Ознакомившись, президент распорядился создать условия для их возвращения. «Уже не вернутся, — сказали мне в Intel. — Хотят спасти науку — пусть создают условия вот для этих детей».

С другой стороны — можно и не создавать. Скажем, вот условия Саши Воронцова — это подмосковный город Дзержинский, где, скажем осторожно, молодежь не чужда идеям гопничества. «А надо как-то отличаться». Оттуда он каждый день ездил в московский химический лицей, после занятий — в Институт органической химии. Сегодня — в университет. Мог бы, конечно, не ездить, и тоже бы теперь подрезал чужие телефоны. Но надо было отличаться. Так что в плане развития чужих талантов гопники, вероятно, иногда даже эффективнее программ господдержки.

В Америке Воронцов представил исследование по использованию каскадных реакций при синтезе аминов особого типа. Способ Воронцова позволяет получить больше продукта (аминов) за меньшее время, что важно для фармацевтики — амины обладают высокой противоопухолевой и противовирусной активностью… В химической секции ISEF Саша занял четвертое место. «Есть возможность поехать в Техасский университет на стажировку, — говорит он. — Защитил бы Ph.D (кандидат наук. — П. К.)…»

Но это еще не скоро, молодой ученый Воронцов вообще не любит загадывать. Вот на ноябрьские праздники уезжает к родственникам его мама — это да. Это «точняк вписка».

Может быть, на вечеринку к Саше придет его однокурсница — Ксения Федина. Но она не любит хеви-метал. Про гопников она вообще ничего не знает, и слава богу. Она играет на пианино, скрипке и слушает Баха. В девять лет Ксения поступила в музыкальную школу при Гнесинке, чему радовались все друзья семьи и ради вежливости соседи по подъезду, также имеющие музыкально одаренных детей. «Повезло же!» Ксения прошла жуткий отбор, но учиться передумала. Не все поняли мотивов.

Вместе с Сашей Воронцовым она сейчас внештатно работает в Институте органической химии РАН. Сотрудники в возрасте рады детям, дают реагенты…

На химсекции ISEF Ксения завоевала второе место. Ее работа называлась «Синтез защищенных трисахаридных фрагментов арабинанов клеточной стенки Mycobacterium tuberculosis». Кто не дочитал до конца — речь о туберкулезе. Исследование девушки содержит новые способы разработки вакцины против этой инфекции.

С той поездки у Ксении на сберкнижке 3 тысячи долларов. Эту премию ей выделило Американское химическое общество. Скоро будет уже полгода, а к деньгам она так и не притронулась. «Ну а что я на них куплю? Квартиру не куплю, машину не куплю, — рассуждает она. — А вообще у меня все есть».

Кто-то скажет: слишком правильная эта девушка Ксения. И даже Воронцов Саша так скажет. А между тем Ксения — за мир во всем мире и помощь больным и голодающим Африки. Молодец!

В Штатах наши молодые таланты получили признание. В России же они прошли суровую закалку. Вот Леша Костадинов со своей акустической установкой с 10-го класса ездил по радиотехническим конференциям. На прошлогоднем форуме самородок впервые столкнулся с ученой молодежью. Какой-то парень сразу сказал, что у Костадинова «идиотский аппарат». А один кандидат наук обвинил его в пренебрежении формами (установка действительно большая и нескладная, 80 литров). Самого звука они так и не оценили. Другое дело — на ISEF разработкой Костадинова заинтересовалась Нью-Йоркская акустическая ассоциация.

Леша — математик с хорошим слухом. Есть еще гуманитарии — они музыканты. «И те, и другие вынуждены штамповать попсу, потому что настоящих ценителей звука мало».

Акустикой он увлекся в 8-м классе. Было так: записался на бальные танцы, в старом магнитофоне шуршала какая-то песня. Захотелось узнать, как можно удалить дефекты звукопередачи. Танцы бросил, стал искать «формулу звучания, максимально приближенного к идеалу». Нашел через два года. На конструирование установки и детали ушло сорок тысяч. Качество звучания Костадинов проверял при помощи «Времен года» Вивальди и Iron Maiden. «Играют суровый, но особый по диапазону метал, — говорит. — Большинство даже профессиональных установок не в состоянии его осилить».

Свой аппарат Костадинов совершенствует до сих пор. После занятий ходит консультироваться к доценту Хохлову (известный радиотехник). Но чаще спорит. Говорит, что технические решения Хохлова устарели. Доценту трудно переубедить самородка. У доцента — богатый опыт, а у Костадинова зато — математический слух. Спорят часами. На факультете говорят: они прекрасно друг друга дополняют.

P.S. И надо, наверное, сказать, все эти ребята вселяют оптимизм. По крайней мере мне, ни разу не ученому. Может, они и не получат Нобелевских премий. Или получат в качестве граждан совсем других государств. Но это будет уже не их вина.