К дню рождения дружественной радиостанции публикуем ответы главного редактора «Эха» Алексея Венедиктова на вопросы слушателей

В студии — Алексей Венедиктов, главный редактор «Эха Москвы». Мы будем говорить о политических процессах в России и мире. Как вы знаете, Евгений Киселев пока работает в Украине, программа «Власть» приостановлена, а Владимир Кара-Мурза на две недели уехал в отпуск. Я их заменяю.

О фальсификации выборов

Слушатель, представившийся биологом из Ленинграда, задал вопрос: «Почти все специалисты по выборам и социологи, выступавшие на «Эхе», говорят, что невозможно сфальсифицировать выборы больше, чем на 5—7%. Почему нельзя вбросить 50% бюллетеней?» Искажение результатов волеизъявления начинается с момента принятия законов, в которых закладываются дыры, позволяющие злоупотреблять правом. С одной стороны, законодательство до мелочей прописывает процедуру выборов. С другой стороны, мы видим, как действуют суды. Нигде в мире не отсеивают половину кандидатов в депутаты. Затем — агитация, где существует известное неравноправие. Голосование, включающее грязные и чистые политтехнологии. Затем подсчет голосов, введение данных голосов в систему ГАС «Выборы» — система чуть кривоватых зеркал. В Москве 6,5 миллиона избирателей. «Единая Россия» получила 1,5 миллиона голосов, то есть 25%, и 87% мест. Как 25% избирателей дают 87% мест? Конечно, есть выборы, где победитель получает все — скажем, президентские. Но в Москве выборы пропорциональные. Поэтому в широком смысле слова можно говорить о фальсификации. Я в этом смысле согласен с лидерами партий, которые апеллировали к гаранту Конституции. Но не только к гаранту надо идти — надо идти в суды. Нужно менять законодательство, которое позволяет играть в пользу одной силы. Нарушения были очень серьезные. Мне кажется, что здесь есть предмет и для судебных исков, и для разговора с президентом, и для коррекции избирательного права, и для уголовного наказания (но не для тех, кто оспаривает выборы, как говорит Владимир Чуров, а для тех, кто украл голоса). Люди, которые искажали результаты голосования, провоцируют людей, потому что, как правильно сказал Зюганов, «либо бюллетень в урне, либо булыжник». Это очень опасно.

О российско-американских отношениях

Я убежден, мы должны искать себе союзников исходя из имеющихся угроз. Среди внутренних угроз — сепаратистские настроения. Например, есть опросы, свидетельствующие о том, что от 46 до 70% русскоязычного населения готово надолго или навсегда уехать с Северного Кавказа. Если с внутренними угрозами мы должны справиться сами, то чтобы справиться с внешними, нам нужны союзники. «Южная угроза» связана прежде всего с распространением ракетных технологий и ядерного оружия. Три года назад мы здесь, на «Эхе», говорили, что вполне возможно создание совместной противоракетной обороны. Тогда многие слушатели меня высмеивали. Но два года назад подобное предложение было сделано Владимиром Путиным, сейчас — Дмитрием Медведевым. Мне кажется, договоренность между США и Россией о совместной борьбе с распространением ракетных и ядерных технологий будет достигнута.

Об интервью Владимира Гусинского

Владимир Гусинский — мой друг и партнер. Его точка зрения часто не совпадала и сейчас не совпадает с моей. Например, ему кажется, что российское правосудие стало лучше, потому что тогда его сажали в тюрьму, а сейчас — не сажают. С другой стороны, он отвечает на вопрос, будет ли через четыре года Путин снова баллотироваться в президенты: «Я думаю, да. Путин и Медведев решат это вместе». Я это и прежде говорил, тут наши мнения совпали. У Гусинского во время интервью спросили: с кем из его друзей в России 90-х сохранились хорошие отношения? Он ответил: «Ходорковский. Но я не хочу говорить о нем, потому что ему это не поможет. Это политические дела, а я не занимаюсь политикой в России». Знаете, тут говорят о «покаянном интервью». В «покаянном интервью» человека, которого прессует власть, фамилия Ходорковского не упоминается.

О «Газоскребе»

«IT-шник из Санкт–Петербурга» и еще несколько человек интересуются моим мнением насчет башни «Газпрома». Я люблю новую архитектуру. Мне нравится башня, но не нравится, где ее хотят поставить. К тому же это дело петербуржцев — именно они будут смотреть на нее каждый день, а не я отсюда. Мне кажется, что руководство Санкт–Петербурга должно провести референдум.

О «Наших»

Меня спрашивают о судебном иске, который якобы подало против «Эха» движение «Наши». Я не получал иск из суда. Моя позиция заключается в том, что преследование «Нашими» Подрабинека — настоящая травля. Надо помнить, что любая точка зрения, которая кому-то не нравится, может привести, если это будет разрешено, к травле и даже к совершенно другой стране. Я, готовясь к суду, статью Подрабинека не прочитал — речь идет не о статье, а о редакционной политике. После суда прочитаю.

О встрече писателей с Путиным

Я думаю, что писатели должны наблюдать за людьми, которые принимают решения, чтобы потом их описывать. Да кто же еще сможет оставить для потомства облик наших руководителей? Конечно, можно смотреть только по телевизору. Понятно, что любой руководитель, Владимир Путин тоже, встречаясь с писателями, пытается их очаровать. И это его работа как политика. Понятно, что внимательный писатель, а среди тех людей, которые там были, внимательный писатель Александр Кабаков, Александр Архангельский, наблюдает, и, возможно, когда-нибудь в каком-нибудь романе появится человек, напоминающий нашего премьер-министра. Меня смущает, что это было в день рождения. Но позвали же не на день рождения с подарками. Позвали на разговор. И мне интересно было бы послушать и мнение Дмитрия Быкова, который не пошел на встречу с Владимиром Путиным. Я вижу, как за девять лет изменился Путин. Я как читатель поддерживаю изучение явления по имени Владимир Путин.