В пятницу, 25 сентября, на Переделкинском кладбище мы похоронили прах одного из крупнейших поэтов второй половины ХХ века — Александра Петровича Межирова.

Кто — «мы»? Хотелось бы ответить: вся читающая Россия. Но, увы, ее, видать, уже больше нет. Хоронили поэта только его многочисленные ученики и немногие оставшиеся достойные литературные критики. Те, кто понимает масштаб Межирова. Те, кто знает, что он сделал для русской литературы. Да еще жестче — для самосознания нашей нации…

Ушла эпоха — это понимают немногие, а почувствуют вскоре все.

Его прах привезла из Штатов дочь Александра Петровича Зоя.

Наверное, он правильно сделал, что последние годы прожил именно там, по крайней мере не нищенствовал. А Родина, блин, не заметила потери бойца. Причем бойца, эту Родину защищавшего, — на Невской Дубровке и Синявинских высотах, где он получил свой окопный нефрит.

Где в этот день были представители власти, хотя бы министр культуры РФ? Где был собственно народ? Опять безмолвствовал перед телевизором или ликовал на каком-нибудь попсовом концерте? Где были те, кого нынче по недоразумению считают писателями — наши постмодернисты или знаменитые лидеры продаж?

25 сентября мы простились с великим русским поэтом. Найти его могилу будет нелегко. Но, впрочем, она не так уж и далеко от пастернаковской, куда в экскурсионных целях приезжают многочисленные туристы — в основном иностранцы. И могила Арсения Александровича Тарковского тоже недалеко…

А вообще чувств в сущности два, и оба выражены строчками Межирова:

Мы под Колпино скопом стоим,
Артиллерия бьет по своим.
Недолет. Перелет. Недолет.
По своим артиллерия бьет…

И:

Родина моя, Россия.
Няня, Дуня, Евдокия.