— Скажите, насколько часто дети мигрантов сталкиваются с тем, что их не хотят брать в московские школы?

— Два года назад проблема имела массовый характер: в школу не брали двух из трех обратившихся. Обосновывали это по-разному, но чаще всего ссылались на то, что нет мест. К счаcтью, департамент образования Москвы, в том числе и после наших многочисленных обращений, обозначил свою позицию — всем детям мигрантов, которые хотят учиться в столичных школах, нужно предоставить такую возможность.

Проблема возникает не из-за брешей в законодательстве, а из-за банальной межнациональной неприязни. И носителями ее иногда оказываются директора школ, учителя.

— С какими трудностями во время школьного обучения дети мигрантов сталкиваются чаще всего?

— Возникают взаимные проблемы: виноваты в них и принимающие, и приезжающие.

Самая большая трудность заключается в том, что дети мигрантов не знают русского языка и в итоге не могут нормально учиться. Из-за низкой успеваемости портятся отношения с учителями, и последних можно понять: с такими детьми действительно очень сложно работать.

Другая проблема — адаптация. Человек приезжает в Москву, привыкнув к совершенно иным условиям жизни. И это значительнее, чем просто бытовые проблемы. Таким детям гораздо сложнее найти общий язык со сверстниками, что часто приводит к конфликтам.

И в этом зачастую виноваты родители. Детей нужно готовить к жизни в другом городе и давать им время на то, чтобы привыкнуть к новым условиям. Но взрослые занимаются тяжелой физической работой и не в силах уделять время воспитанию детей.

Я постоянно пытаюсь обратить внимание наших властей на то, что, если они пускают мигрантов в страну, значит, должны создавать им достойные условия для жизни. Приезжие живут по 7—8 человек в одной комнате, и у детей нет возможности ни соблюдать режим, ни делать уроки. Итог — все те же конфликты с учителями, директором, угрозы отчислить ребенка.

Уже далеко не все мигранты стремятся отдать детей в школу — насмотрелись на проблемы, с которыми столкнулись те, кто оказался в подобной ситуации. В результате мы можем получить группу социально неадаптированных молодых людей, которые, ничего не умея, идут воровать.

Потому государство и должно создавать мигрантам нормальные условия. Россия не в силах отказаться от дешевой рабочей силы, и, значит, до граждан необходимо донести, что, как бы они лично ни относились к приезжим, мы все живем в одной стране, на одной территории, практически бок о бок, и, значит, должны учиться нормально сосуществовать.

То же касается и медицинского обслуживания. Приезжий может воспользоваться медицинскими услугами только за деньги. И если они у него есть, он так и поступит. Но ведь мигранты в большинстве своем  очень бедны и платную медицину потянуть не могут. Они могут оказаться носителями многих опасных болезней. Так что это полностью в интересах принимающей стороны — обеспечить им бесплатное медицинское обслуживание.

— Каким образом можно и нужно решать проблему, связанную с языковым барьером?

— На самом высоком уровне. Характерный пример — то, как решалась эта проблема в бывших английских колониях. Многие жители Индии, Пакистана, Бангладеш, Непала ориентированы на учебу и работу в США и Европе, и потому между правительствами стран были заключены соглашения. В итоге все, кто хочет ехать в эти страны, учат английский с первого класса.

Страны, из которых идут основные потоки трудовой миграции, основываясь на международных соглашениях, совместно с общественными организациями, в том числе и российскими, должны вводить в местных школах изучение русского языка.

В противном случае —  страдать будут все.