Парадоксы общественной памяти — это не только тема произведений последних лет Даниила Гранина, замечающего, как время (и время ли?) незаметно стирает очевидное, истинное: «Теперь уже не разобрать, кто воевал в артиллерии, кто в редакции, кто в банно-прачечном отряде. Все ветераны, все с колодками орденов, все 9 Мая обнимаются и принимают цветы…»*. Занимают эти проблемы и научную общественность. В чем смысл поисков ответов на вопросы, которые ставились уже неоднократно, в разных сообществах и аудиториях, в разное время, начиная с эпохального ХХ съезда? Думается, приблизиться к правде, приблизить к ней общество, поколение, подрастающее сейчас и не знающее, как на самом деле было, не имеющее ориентиров истинности.

Ведь что-то выводит И.В. Сталина на первые строчки рейтинга общественной популярности в наши дни (проект «Имя России»)…

Все это — жизнь общества и личности в контексте своей эпохи волнует научное сообщество. С целью приблизиться к ответам на нерешенные вопросы в октябре нынешнего года в Смоленске пройдет масштабная научная конференция «История сталинизма: репрессированная российская провинция».

Репрессии не обошли ни один из российских регионов. Одни области активно высылали, другие принимали ссыльных, раскулаченных, тех, кому было запрещено селиться в столицах и крупных городах. Традиционные репрессивные практики (расстрел, заключение, ссылка) тесно переплетались с чистками в аппарате партии, в производственных, творческих коллективах. «Вычищенные», как и осужденные, ставились вне общества, из них формировались так называемые группы риска — предопределявшие их судьбу в последующих волнах репрессий.

С начала 1990-х во многих регионах велась работа по составлению областных (краевых) мартирологов жертв политических репрессий. Эта работа была тесно увязана с ходом реабилитации пострадавших от режима — Россия признавала ошибки своего государственного предшественника, давала «право на имя», да и на материальное возмещение ущерба многим пострадавшим, шел процесс открытия архивов. Все это поднимало волны общественного интереса к истории репрессий, истории сталинизма. Возникали центры научного изучения репрессий. Среди них Новосибирск, Пермь, Карелия (Петрозаводск), Томск, Коми, Пенза. С начала 2000-х свое место в перечне подобных научных центров изучения сталинизма занял и Смоленск во многом благодаря реализации масштабного научного проекта «Репрессированная российская провинция, 1917—1953».

Осенью 2009 г. в Смоленске соберутся ведущие отечественные историки более чем из 30 городов, ученые из Белоруссии и Украины, исследователи из США, Германии, Швеции, Голландии, Дании. Запад традиционно тяготеет к теоретическому осмыслению феномена сталинизма, свободнее отечественных специалистов сравнивает советский тоталитарный строй с германским и китайским, а для научной дискуссии и поиска истины такой широкий диапазон поисков необходим.

На предстоящем форуме, пожалуй, впервые в отечественной академической жизни специально будут обсуждаться два исследовательских направления, которые только начинают развиваться, — сопротивление режиму и различные формы дискриминаций. Кто, как и в каких условиях черпал в себе мужество оказать сопротивление государственной машине репрессий, сколь масштабны были подобные попытки, какие они принимали формы, каково человеческое измерение этого явления — вот неполный круг вопросов, выносимых на обсуждение и уже встретивших живой отклик научного сообщества.

Центром приложения сил многих историков становятся и судьбы отдельных людей. Без их воссоздания нельзя понять влияние сталинизма на обыденную жизнь: творческая интеллигенция, духовенство, партийные функционеры различного уровня, работники НКВД, палачи и жертвы, которых, как в колоде карт, тасовал, меняя местами, ход событий.

Научные перспективы изучения сталинизма: методология поиска, где хранится правда и как относиться к источникам того или иного характера, в чем популяризаторская миссия науки и как сохраняется память о репрессиях современным обществом? Эти проблемы вынесены на обсуждение двух площадок — научная методология и память о репрессиях.

Конечно, не стоит питать надежду, что после встречи в Смоленске будут поставлены все точки над i. И мы перестанем перекладывать вину за все произошедшее исключительно на Ежова или Берию. Успехи науки — в плодотворности ее борьбы с мифом, упрощенчеством, схематизмом, нежеланием вдумываться и понимать. В возвращении исторической памяти, не всегда совпадающей с нынешней общественной. И на этом пути организаторы конференции надеются на успех.

*Гранин Д.А. Причуды моей памяти. М., 2009. С. 17.