В прошлом номере «Новой» мы начали рассказывать о том, как в 125 управах столицы проходили публичные слушания по поводу принятия актуализированного Генплана Москвы до 2025 года. Повторим: принятие этого документа в пожарном порядке необходимо для формального соблюдения норм Градостроительного кодекса — иначе прокуратура будет вправе запретить любое строительство в Москве. Однако прописанное в законе участие граждан в процедуре вовсе не означает, что их мнение будет принято во внимание. Между тем и общественность, и экспертное сообщество не поддерживают Генплан в его нынешнем виде. Для того чтобы оценить аргументы сторон, мы предоставляем слово ведущим экспертам, а также самим участникам слушаний — координаторам инициативных групп, входящих в общественную организацию «Моссовет».

Участники общественных слушаний:
Мы высказали все. В пустоту

Район Очаково-Матвеевское

Слушания проходили в школе в самом дальнем конце Очакова. Пришел к 17.30. Все было «заасфальтировано»: угрожающее количество милиции и ОМОНа. Зал полон людьми, пришедшими по разнарядкам от ДЭЗов и др. Всего мест 200, жителей — менее 40%, из которых вряд ли более 20 человек вообще могут внятно сказать что-либо по теме.

Представитель окружного комитета Москомархитектуры в стиле лекции общества «Знание» тихо рассказывала, что такое Москва и из чего она состоит. Примечательно то, что, с одной стороны, декларируется: «Генплан — для комфортного проживания в Москве», а с другой стороны, отмечено, что Генплан вообще-то не для жителей, а для «землепользователей».

Я сказал публично, что у меня есть предложения от жителей. Однако их отказались принимать, вернее, отказались ставить отметки о принятии на экземплярах моих документов. Придется отдельно сдать в управу и получить штамп.

Наблюдение: при регистрации давали маленькие бумажки, чтобы на них писать предложения и сдавать в ящик. Хорошо, если эти бумажки сдали человек 20. Понятно, что при таком раскладе представитель управы берет бланк, заполняет и опускает тоже в ящик. В общем — все то, что делается на выборах за тех, кто не заполнил бюллетень. Однако настроение жителей уже не так печалит: есть те, кто ищет точки опоры, им важно знать, что будет дальше.

Андрей Козельский

Район Тверской

Как мне показалось, они действительно готовились к заключительной встрече с жителями: все, что касалось вопросов нарушения законодательства, имело заранее подготовленные ответы. Мне даже пришлось поспорить с докладчиком на бутылку, что в законодательстве нет статьи, по которой все карты генплана могут быть представлены только в таком масштабе. Теперь придется еще раз заглянуть в Градостроительный кодекс. На следующей неделе чиновник пригласил нас к себе на прием, где пообещал более подробно рассказать о тех перспективах, которые ждут наш микрорайон, а заодно показать эту странную статью законодательства.

На слушаниях было, естественно, множество знакомых лиц, и вопросы, связанные с Москвой, в целом перемежались с конкретными сиюминутными проблемами отдельных микрорайонов. А у нас, как и везде, их очень много. Например, совершенно непонятна судьба Пушкинской площади: старый проект вроде отменили, новый еще не разработали, но туннель будет точно.

Галина Солонецкая

Район Пресненский

Думал: приду, запишусь на вопрос или прения, выскажусь, чиновники сонно выслушают. Но все оказалось гораздо интереснее. Странности начались уже на входе, где людей с сумками несколько больше формата А4 разворачивали восвояси. Многие люди с работы, я, например, с документами пришел. Где их хранить? И куда вообще девать эти сумки — побросать на улице, что ли?

Я перегородил собой вход и сказал, что досмотреть сумку дам (никаких бомб и оружия я с собой не ношу), но пройду с ней. Милиция отказалась меня пускать. Тогда я потребовал начальство, которое разъяснит, на каком основании мне не дают пройти на слушания. Надо отдать должное депутату Сергею Митрохину, который помог мне миновать рамку.

В предбаннике шла регистрация. И тут выяснилось, что слушания — «только для белых»: для депутатов, для тех, кто прописан в районе, работает здесь и имеет на этот счет справку с работы (заранее о необходимости сбора документов никто не предупреждал) или имеет собственность (на что тоже нужна бумага). Остальных в зал не пускала охрана.

Нас таких набралось человек десять. Несколько старушек не взяли с собой паспорта (хотя имели Карту москвича с фотографиями). Зампред управы с издевочкой предложил им сходить за паспортом. Старушки от такого предложения опешили — у них нет служебной машины, а путь неблизкий.

Нам это не понравилось, и мы начали бунтовать. Народ гудел, возмущался чуть ли не на каждое слово докладчиков. Возмущение было вызвано даже пока не самими решениями, а тем, что народу не дают говорить. В конце концов, людей допустили к микрофону — для вопросов. Кстати, все, кто хотел превратить вопрос в выступление, сделали это.

Чиновники были настроены примирительно, предлагали решать вопросы в рабочем порядке и даже демонстрировали готовность идти на уступки. «Проект генплана — это не догма, мы еще его будем дорабатывать. Это не последняя встреча по генплану. В нем есть ошибки, и мы их поправим» (правда, конкретный пример такой правки огорошил — вместо сквера будет строиться 18-этажный дом). «На Пресне больше не будет офисной и точечной застройки» (правда, на Среднем Тишинском воткнут высотку, но, согласимся, — это не точечная застройка, слишком жирно для точки — квадратно-гнездовая, наверное). «Комбинат им. Зотова — памятник промышленной архитектуры, сносить не будут». Просто рядом воткнут высотку-стекляшку, которая закроет памятник.

После нескольких гневных вопросов начальники также погрустили по поводу строительства, которое перекрыло грунтовые воды с тяжелыми последствиями для подвалов, фундаментов и старинных прудов. Но тут же стали ссылаться на ведущие институты Москвы, где так много замечательных профессионалов, которые это все исследовали и решили — все не так уж страшно, а где страшно — там на исправление ситуации все равно денег нет.

Александр Шубин

Мнения экспертов

Транспортная сеть

Михаил Блинкин, научный руководитель НИИ транспорта и дорожного хозяйства:

— Согласование с обществом больших урбанистических проектов — это процедура, отлаженная в сотнях городов мира уже лет 50. В обсуждении участвуют местные жители, владельцы недвижимости (это не всегда одни и те же лица), клуб автовладельцев, профессиональные ассоциации, общественные движения. Каждая из этих социальных групп нанимает планировщика, который проводит цифровой детальнейший, профессиональный анализ (в отличие от любительского разглядывания картинок, как это у нас). Потом они нанимают себе адвоката, и сити-менеджер ведет с заинтересованными группами длительные, сложнейшие переговоры для того, чтобы достичь консенсуса.

Мы же копируем не эту процедуру, а родную, придуманную когда-то ЦК КПСС — обсуждение документов на парт- и производственных собраниях. Но это — профанация.

Взять, к примеру, транспортную проблему, о которой я могу рассуждать профессионально. Генплан по всем принципиальным позициям просто консервирует все тенденции, по которым Москва развивалась последние 15 лет. В чем суть? Мы в трехлитровую банку вливаем 5 литров воды, а потом удивляемся, что на полу  лужа. Есть квартал, мы сносим пятиэтажки и строим 30-этажные дома, при этом новых улиц не добавляется, нового общественного транспорта почти не добавляется, и, естественно,  на старых улицах затор.

Правила застройки и землепользования, которые утверждаются одновременно с Генпланом, должны были предусмотреть баланс функциональной нагрузки (сколько этажей построили, какого значения — торгового, офисного, жилого) и возможностей дорожной сети. Мы этот баланс не соблюдаем и вроде как не собираемся. Поэтому обсуждать конкретные вопросы (сколько километров собираются построить в оптимистическом варианте и сколько — в пессимистическом) становится даже не очень интересно.

К чему это приведет? Реальная угроза, которая просматривается уже сейчас: расчленение Москвы на транспортные изоляты. Появляются районы, откуда транспортировка в какие-то другие части так затруднена, что у человека нарушается нормальный рабочий, жизненный цикл.

Если говорить о том, как все стоило бы сделать с профессиональной точки зрения, то очевидно: план развития нужен, конечно, не только для Москвы, но и для ближнего и среднего Подмосковья. В нынешних границах города есть масса транспортных задач, которые неразрешимы в принципе.

Жилищное строительство

Александр Стрельников, ведущий научный сотрудник ЦНИИП градостроительства, эксперт Генплана Москвы:

— Публичные слушания — очень нужный этап принятия таких масштабных документов, но, к сожалению, они были некорректно организованы. Пример: в Финляндии, которая заимствовала элементы устройства России образца 1917 года, очень развито самоуправление на уровне кварталов, и все обсуждаемые вопросы подаются в той форме, которая доступна простому человеку.

У нас же по требованиям общественности в генплан пока не внесено никаких корректив, хотя по настоянию экспертизы, в которой и я принимал участие, изменения были. Так, мы настояли на том, чтобы был создан специальный том, посвященный взаимодействию Москвы и области. В прин¬ципе не очень понятно, как можно проектировать город, не учитывая намерения области. Это большая проблема — когда два субъекта Федерации между собой не разговаривают.

Но главный вопрос, ответа на который не дает генплан: для кого же все-таки строится город?

Пример. Программа «Доступное жилье» была понята как проект, разработанный для развития деятельности строительных компаний. В результате было построено огромное количество коммерческого жилья. А для москвичей на территории города попросту не осталось места.

В Москве 1,25 млн работников из области. Эти люди платят налоги по месту работы — в область ничего не поступает. Значит, к москвичам следует причислить еще и этих работников. Повторю, проект генплана нужно было создавать в расчете на всю агломерацию, а не только на ее центр — Москву.

Еще одна проблема — территории перед вокзалами. Они считаются самостоятельным земельным лотом, и потому вокруг всех вокзалов столицы сейчас развернуто или уже завершено масштабное строительство. Из-за этого становится трудно попасть на сам вокзал — то есть страдает основная функция, которую должны выполнять эти объекты.

Все это вызывает сомнения касательно профессионализма тех, кто занимается подготовкой Генплана. Налицо определенная заинтересованность в скорейшем обеспечении застроечного комплекса проектной документацией. Показательно, что практически все эксперты по всем разделам дали негативную оценку Генплану: только одни считают, что недостатки вызваны недоработкой, а другие — что порочно принятыми решениями.

Экология

Галина Морозова, председатель Московской экологической федерации:

— Проект актуализированного Генплана Москвы планирует мероприятия, нарушающие природоохранное законодательство в отношении особо охраняемых природных территорий (ООПТ).

В 244 функциональных зонах допускается застройка предельной общей площадью 9 млн 343,8 тыс. кв. м!

Многие существующие и проектные ООПТ пересекаются трассами магистральных улиц и проездов, скоростного внеуличного наземного транспорта и метрополитена (национальный парк «Лосиный Остров», природно-исторические парки «Измайлово», «Косинский», «Битцевский лес», «Москворецкий», заказники «Теплый Стан», «Долина реки Сетуни», проектные заказники «Братеевская пойма», «Бутовский»…).

Не предусматриваются выделение вдоль границ ООПТ обязательных в соответствии с законом города Москвы «Об особо охраняемых природных территориях в городе Москве» охранных зон и снижение градостроительных показателей застройки (плотность, высотность, застроенность) на прилегающих территориях.

Не обеспечено выполнение в полном объеме закона города Москвы «О схеме развития и размещения особо охраняемых природных территорий в городе Москве» — в результате общая площадь ООПТ на расчетный срок сокращается с 24,8 тыс. га до 21,7 тыс. га. Доходит до смешного: непроходимое верховое Филинское болото и расположенная вне зоны пешеходной доступности от проектных жилых кварталов Молжаниновского долина реки Клязьмы (по закону — памятники природы) выделены в природно-рекреационные зоны!

Среди показателей, характеризующих степень достижения экологических целей и решения задач территориального планирования, отсутствует самый главный — характеризующий здоровье населения.

Нет и показателей обеспеченности населения зелеными насаждениями (озелененными и особо охраняемыми природными территориями) по районам города; зато планируется сокращение обеспеченности населения озелененными и особо охраняемыми природными территориями.

Культурное наследие

Татьяна Вайнштейн, академик Международной академии архитектуры, член Экспертного совета Росохранкультуры:

— Охране культурного наследия в Генплане посвящено шесть страниц. Все написано грамотно, только одна проблема — в отношении охраны культурного наследия это ничего не дает.

Генплан — документ территориального планирования. По сути, он обеспечивает зонирование территории столицы. И по зонам, обозначенным в Генплане, составляются утверждаемые впоследствии правительством Москвы правила землепользования и застройки (ПЗЗ), определяющие, какие здания могут находиться в том или ином районе города, плотность застройки и высотность. Из этого следует, что зонирование территории должно быть проведено еще до написания Генплана. Однако в данном документе эта процедура значится в списке предполагаемых мероприятий, как и разработка зон визуального восприятия объектов культурного наследия.

Последний раз охранные зоны утверждались еще в 1998 году, новые будут разрабатываться после принятия Генплана. На это уйдет не менее пяти лет. На основании чего будет осуществляться в это время застройка? На основании чего будут приниматься ПЗЗ? Может так случиться, что к тому моменту, когда будут приняты новые охранные зоны, охранять будет уже нечего.

Но даже с теми зонами, которые существуют сейчас, считаются далеко не все. Механизм прост: под строительство очередного комплекса выходило опирающееся только на Градостроительный кодекс постановление правительства Москвы, его разрешающее, и только потом «выяснялось», что планируемый объект нарушит режим застройки данной охранной зоны, после чего режим редактировался таким образом, чтобы проект нового здания ему никак не противоречил. Обнадеживает, что сейчас так поступить уже невозможно — вышло постановление правительства, запрещающее вносить изменения в регламент охранной зоны.

На публичных слушаниях, посвященных Генплану, на рассмотрение выдвигали несколько карт. На одну были нанесены памятники культурного наследия, на другую — план первоочередного строительства. И несмотря на утверждения о значительном сокращении точечной застройки и стремлении сохранять памятники архитектуры и окружающую их историческую среду вся схема наполнена точками, которые обозначают новоделы. Строить их планируется в самых исторических местах.

К сожалению, сегодня почти в каждой охранной зоне есть здания, превышающие нормы высотности. Эти постройки нужно признавать диссонирующими. Но в Генплане нет такого слова.

По сути, раздел Генплана, посвященный объектам культурного наследия, защищает строения лишь физически, и то не полностью. В историческом центре Москвы много домов, не являющихся памятниками, но составляющих часть средовой застройки. Они очень часто подпадают под программу сноса ветхого фонда, их уничтожают. В результате «объект» лишается своей среды и воспринимается уже совсем по-иному.

Другая беда Генплана — отсутствие целостной концепции отношения к исторической Москве. Говоря проще, там не определено то, что мы можем называть исторической Москвой. А ведь наличие такой концепции создало бы цель, к которой мог бы стремиться Генплан для сохранения исторического наследия. Есть отдельные пункты: отреставрировать 25 фасадов домов по Тверской и Моховой, например, завершить реставрацию Коломенского, Царицына — но ведь это мало для восприятия «лица» Москвы.

Не нужно забывать и о том, что другие города России берут с Москвы пример. Уничтожая исторический центр столицы, мы ставим под угрозу существование многих старинных городов нашей страны.