В № 55 «Новой газеты» вышла публикация Марины Токаревой «Петербург не хочет умирать», в которой шла речь о современной градостроительной политике, уничтожающей культурное и историческое наследие. В ходе подготовки материала мы задали вопросы губернатору Санкт-Петербурга Валентине Матвиенко. Ответы были получены в момент подписания номера и размещены на нашем сайте в среду. Сегодня мы их публикуем.

— Может ли, на Ваш взгляд, измениться статус Санкт-Петербурга в охранном списке ЮНЕСКО из-за состояния памятников архитектуры города и новых стеклобетонных зданий, вторгающихся в старинный ансамбль?

— Статус Санкт-Петербурга как величайшего градостроительного образования с уникальным историко-культурным ландшафтом был, есть и будет неизменным. Что касается опасности для сохранения наследия, то она всегда и везде является следствием правового вакуума градостроительной деятельности. У нас отныне нет никакого вакуума. Вступила в силу триада законов Санкт-Петербурга: Генеральный план, Правила землепользования и застройки, Границы и режимы зон охраны объектов культурного наследия. Совокупность этих законов предотвратит любые проявления волюнтаризма в градостроительстве и архитектуре и полностью защитит исторический городской ландшафт. В текстах законов четко прописано: где, что и как можно реконструировать, реставрировать и строить. Жестко, в цифрах обозначены допустимые параметры реконструкции и нового строительства. Проще говоря: не выше, не ниже, не дальше, не ближе, с учетом исторических средовых характеристик, традиционных материалов и способов декора.

Эксперты ЮНЕСКО и ИКОМОС, оценивая сегодняшнее состояние исторического центра Санкт-Петербурга, сочли, что принятые городской властью законодательные меры в значительной степени повысили эффективность управления городом с точки зрения его сохранения.

В своем вопросе Вы коснулись не только исторической застройки, но и состояния памятников архитектуры. Не знаю, что именно Вы имели в виду. Общепризнанно, что в Санкт-Петербурге высокие стандарты сохранения объектов культурного наследия и их реставрации. И это неоднократно отмечалось экспертами ЮНЕСКО и ИКОМОС. В реставрации ансамбли мирового уровня: Смольный монастырь, Александро-Невская лавра, Ораниенбаум, Адмиралтейство, церкви, дворцы, особняки, театры, мосты, набережные, тысячи фасадов — всего даже не перечислишь. Вот цифры реставрации за пятилетие: 445 объектов культурного наследия, 528 фасадов зданий-памятников, 1437 фасадов зданий рядовой исторической застройки. А объем финансирования реставрации в 2008 году — 10 млрд 869,5 млн рублей (4 млрд 301,9 млн рублей — из федерального бюджета, 6 млрд 567,6 млн рублей — из бюджета Санкт-Петербурга) — сопоставим с реставрационными бюджетами Франции и Италии.

— Действительно ли с тех пор, как Вы стали губернатором Санкт-Петербурга, охранная зона города уменьшилась почти вчетверо: раньше в охранную зону входила большая часть Петроградской стороны, теперь только территория вокруг Петропавловской крепости, раньше — половина Васильевского острова, теперь — только Стрелка и часть набережной, раньше — весь Невский, теперь — только до Литейного? Чем обусловлено уменьшение охранной зоны Санкт-Петербурга, считаете ли Вы это оправданным?

— Ну что же, как говорится, ближе к фактам.

В апреле 2004 года, т.е. спустя 5 месяцев после избрания губернатором Санкт-Петербурга, мною было подписано постановление правительства Санкт-Петербурга — так называемый временный высотный регламент. До того высотность вообще не регулировалась правовыми актами и была на откупе согласовательных процедур. Отсюда «выросли» проекты, получившие право на жизнь в 90-х годах — «Монблан», «Аврора», «Биржа», купол гостиницы «Ренессанс», жилой комплекс на Шпалерной улице, «Регентхолл» на Владимирском…

Что касается размера охранной зоны Санкт-Петербурга, давайте опираться на цифры. Территория охранного зонирования по сравнению с 1988 годом увеличена более чем в три раза (за счет пригородных территорий, зоны регулирования застройки-2).

Но какой был толк обсуждать границы охранной зоны, если режимы, т.е. правила и ограничения в них, не действовали? Охранная зона, в которой допускалось новое строительство путем вырезания участков-исключений (так называемых лакун), утратила свои защитные функции еще в 90-х годах. Настоятельно требовалось жесткое правовое регулирование. Охранная зона должна была стать по-настоящему запретной для нового строительства зоной. Таковой сегодня она и стала.

Для других территорий правила формировались в зависимости от их историко-культурной ценности, степени градостроительных утрат, возможности адекватных восполнений. В подготовке закона о границах и режимах участвовали не только органы администрации города и депутаты Законодательного собрания, но и представители общественности, в частности ВООПИиК. В законе учтены конструктивные предложения общественности, которая прекрасно осознала, что режимы использования важнее границ. С точки зрения сохранения исторического наследия (как объектов культурного наследия, так и аккомпанирующей им исторической застройки) законодательная ситуация значительно ужесточилась, и историческая застройка одинаково строго будет сохраняться не только в одной, а во всех зонах охраны.

— Действительно ли высотный регламент, обозначенный в правилах землепользования и застройки, до принятия поправок был нарушен 227 раз? Как согласуются с высотным регламентом здание Товарно-нефтяной биржи (63 метра), дом «Финансист» (68 метров), жилой дом «Аврора» (73 метра), жилой комплекс «Монблан» (76 метров), жилой комплекс «Империал» (73 метра) при разрешенной норме 35 метров, Дворец танца на Набережной Европы, специально для которого были изменены правила застройки и землепользования? На Ваш взгляд, нарушают ли вид эти современные строения? Является ли это неизбежным итогом развития города?

— На часть ваших вопросов я уже ответила. «Монблан», «Аврора», «Биржа», «Финансист» и др. никак не согласуются с высотным регламентом по причине его отсутствия на момент утверждения проектов. А вот конкурс на проект Дворца танца для театра Бориса Эйфмана проводится в полном соответствии с принятыми Правилами землепользования и застройки.

227 нарушений высотных параметров… Простите, но столько объектов на всей территории исторического центра не строится. Возможно, Вы имеете в виду мое указание проверить все предпроектные предложения (в том числе и за пределами зон охраны) на предмет их возможного влияния на исторический центр. В таком случае, да: проверке подверглись более 200 проектных предложений. В случае их несоответствия либо негативного влияния, конечно же, высотные параметры проектов будут однозначно скорректированы. Как и положено по закону.

— Статья 40 Градостроительного кодекса РФ позволяет комиссии по землепользованию и застройке согласовывать исключения из правил для особых объектов. Что, на Ваш взгляд, является особым объектом и известно ли Вам о том, сколько было сделано исключений в последнее время и какие будут сделаны?

— Статья 40 Градостроительного кодекса РФ предусматривает процедуру отклонения от предельных параметров. Действие статьи распространяется не только на Санкт-Петербург, но и на всю территорию Российской Федерации. Ни о каких особых объектах в ней речь не идет. Эта статья регулирует деятельность на земельных участках, параметры которых меньше установленных регламентом, либо инженерно-геологические условия неблагоприятны для застройки. Комиссия по правилам землепользования и застройки будет рассматривать заявления правообладателей таких участков после утверждения порядка их рассмотрения. Пока документ готовится.

— Беспокойство комиссии ЮНЕСКО связано с «небесной линией» Петербурга. На Ваш взгляд, насколько существенна эта проблема?

— Если бы я считала эту проблему несущественной, вряд ли появились бы законы, о которых я говорила. Разве не актуальны они были в 90-х годах? Другое дело, что подобные документы за один месяц не пишутся. Во всяком случае, напряженная работа по их созданию велась КГА и КГИОП 4 года.

Силуэт города, панорама главного городского пространства ныне являются предметами градостроительной охраны, поименованными и обозначенными законом о границах и режимах зон.

— Можете ли Вы прокомментировать ситуацию с проектами «Охта-центр» и «Новая Голландия», которые вызвали резонанс не только в Санкт-Петербурге, но и в России?

— У проекта «Охта-центр» есть яростные противники и столь же непреклонные защитники. Сегодня, по моим наблюдениям, инициатива на стороне защитников — их число растет, особенно среди жителей Охты. Думаю, горожане найдут консенсус.

Конечно же, это не исторический центр. Но тем не менее ландшафтные построения изучаются со всех точек возможного влияния. Сейчас на этой территории ведутся археологические раскопки — самые масштабные и самые значительные по своим открытиям за всю историю Санкт-Петербурга.

Миссия ЮНЕСКО дважды знакомилась с проектом «Новая Голландия» на стадии конкурсного проектирования и на строительной площадке. Проект во всех смыслах достойный, закрытая полуразрушенная военная территория с ее выдающимися памятниками архитектуры будет возвращена в культурный фонд города. Что же тут плохого? На ближайшей сессии Комитета Всемирного наследия, думаю, будет дана оценка и этому проекту.

— Как Вы относитесь к позиции независимого общественного движения по сохранению культурного наследия «Живой город»? Пытались ли Вы вести переговоры с представителями движения и выслушать их мнение?

— Я далека от мысли, что с созданием полноценной правовой базы все проблемы сохранения наследия Петербурга будут автоматически решены. Да, правила и ограничения уберегут от градостроительных ошибок. Но никакая жесткость этих правил, равно как и свобода от них, не обеспечат качество архитектуры. Вот почему особая роль сегодня отведена деятельности общественно-профессиональных Советов, которым придан статус экспертных институтов при правительстве Санкт-Петербурга. Скажем, в составе Совета по сохранению культурного наследия при правительстве Санкт-Петербурга пять представителей ВООПИиК. В свою очередь, в правление ВООПИиК вошли активисты «Живого города». Чем не фракция «общественности»? Разумные предложения всегда пробьются. Но самая главная фигура — это зодчий, его талант, умение не идти на поводу застройщиков.

Так что точка в общественных дискуссиях на тему сохранения наследия и нового строительства не поставлена и не может быть поставлена. И слава богу, что горожане не равнодушны. Хотя не все здесь так просто. В XIX веке как о градостроительных ошибках общественность говорила о Доме Зингера, клинике Отто, Елисеевском магазине, дворцовой застройке между павильонами Адмиралтейства, Китнеровском куполе над правой дугой Главного штаба — а ныне это охраняемые объекты культурного наследия. А разве не взломал «небесную линию» Большой дом — а ныне он памятник архитектуры. Непростое это дело — охрана памятников. С течением времени резко и часто менялись представления о ценности того или иного архитектурного стиля. О вкусах спорить не берусь. Что сохранилось, то и будем беречь. Может быть, так же поступят и наши потомки.

otkpblto.ru

После публикации статьи и размещения ответов губернатора на сайте «Новой» мы получили множество откликов как на форуме, так и по электронной почте

Юлия Минутина, учитель, участник движения «Живой город»

За каждым из ответов губернатора — другая реальность. Вот она.

1. Законы (о ПЗЗ и РЗО) разрабатывались долгих 4 года, за это время многое было утрачено и испорчено. Проекты были очень плохи, потребовалось масса усилий общественности, чтобы внести в них улучшения. Губернатор не вынесла ни один из окончательных проектов законов на рассмотрение Совета по культурному наследию. Законы приняты в компромиссном виде, далеки от решения всех проблем сохранения города. Исполнение их оставляет желать лучшего.

Многие важные предложения специалистов не приняты. «Высокие стандарты сохранения наследия в Петербурге» — это около 40 объектов культурного наследия, которые при Матвиенко сняты с государственной охраны и снесены. И еще около 100 снесенных исторических зданий, не находившихся под охраной, в историческом центре, который сам по себе — целостный объект Всемирного наследия.

2. Временный высотный регламент был отменен в декабре 2007 года, за год до принятия ПЗЗ и РЗО? И в течение 2008 года действовал его суррогат, который прокуратура вообще не признала правовым актом? Почему продлевались согласования по высотным объектам типа «Биржи» и «Финансиста» уже при нынешней администрации, а охранная зона исторического центра сократилась в несколько раз? Режим в ней стал четче, а территория уменьшилась в угоду коммерческим аппетитам застройщиков. Главный недостаток Генплана и новых законов в сфере охраны наследия — выведение из охранной зоны ценнейших территорий. Многие принципиальные предложения общественности, и ВООПИиКа в частности, не учтены. Наоборот, многие ценные поправки ВООПИиКа, поддержанные в Законодательном собрании и рекомендованные к принятию, не прошли из-за активного сопротивления городской администрации.

Историческая застройка не будет охраняться «одинаково строго» во всех зонах охраны: предложения, направленные на одинаковую охрану исторических зданий в разных зонах, отвергнуты городской администрацией.

3. При этом не проверялись «священные коровы» администрации: «Охта-центр», «Невская ратуша», Театр Эйфмана. Высотки «Измайловской перспективы» и другие понижены недостаточно.

6. Голосование на 5-м канале ТВ показало реальность: более 80% горожан против небоскреба «Охта-центр».

7. Повестку дня «общественно-профессиональных» советов формирует администрация, большинство скандальных проектов вообще не попадает на обсуждение. Администрация боится расширять полномочия советов и допускать в них последовательных защитников города.

Сергей Ачильдиев, редактор отдела спецпроектов газеты «Невское время»

Дорогие коллеги, рад поздравить вас с тем, что вы получили ответ от Валентины Матвиенко. Больше года я веду в газете «Невское время» полосу «Санкт-Петербург — уходящая натура», публикации которой призывают прекратить разрушение Северной столицы. Вышли уже 40 полос, но ни разу ни один ответственный работник городского правительства не счел нужным отреагировать на наши выступления.

Конечно, письмо за подписью В.И. Матвиенко трудно назвать ответом по существу. Нас хотят уверить, что тот беспредел, который творился в Петербурге в последние годы, объясняется исключительно провалами в правлении предшествующих глав города, а в дальнейшем все будет прекрасно. Допустим. Но почему Правила землепользования и застройки, а также другие нормативные документы, защищающие архитектурное наследие, были приняты только нынешней весной? Что мешало сделать это три-четыре года назад, когда уже разворачивались фиктивные признания старых домов аварийными, когда воздвигались безвкусные новоделы, нарушался высотный регламент, существовавший с XVIII века? Для всех, кто знаком с историей Петербурга последнего пятилетия, ответы на эти вопросы очевидны.

Станислав Степанов

Прочел  статью о Петербурге и ответы В.Матвиенко. Я учился в Санкт-Петербурге и влюбился в него, хотя и не был там достаточно давно и не видел того, что вы описываете. Я, к сожалению, не удивлен происходящим, но мне стало обидно, что при подготовке статьи и вопросов вы не привлекли хорошего юриста, в результате чего В. Матвиенко (точно не без помощи юристов) сумела поставить под сомнение почти все упомянутые вами факты.

Посторонним В.

…Если б Осип Эмильевич смог на краткий миг взглянуть на сей город в его нынешнем состоянии, воскликнул бы он иначе, чем в известном стихотворении…

…Что бы сказал Поэт? 

Незнаком уже город, и больно до слез…