Что представляют господствующие сегодня в России образы будущего? Рискнул бы обозначить три самых значительных из них как цинично-либеральный, архаично-имперский и гуманистически-протестный.

Несмотря на стремительно нарастающий темп негативных перемен, возможно, в нашей стране наступает период, когда общественно-политическую жизнь становится важно рассматривать преимущественно под педагогическим углом зрения, обсуждать не текущие события и намерения, а среднесрочные и долгосрочные перспективы.

Новые реалистичные образы общественного будущего – обязательное условие того, чтобы начать движение не к краю пропасти, а в сторону от нее.

Время обыгрывать безнадежность

Речь совсем не о том, чтобы насочинять новых идеологий и национальных идей. Важно другое – находить, признавать в реалиях жизни, в опыте людей те зерна нормального мироустройства и миропонимания, которые выглядят жизнеспособными, могут сочетаться друг с другом, разворачиваться к каким-то горизонтам.

Подобные взгляды будут противоречивы, непоследовательны, будут стихийно перестраиваться на ходу – такова жизнь. «Образы будущего» – не программы, а системы символов, подчеркивающие какие-то значимые приоритеты в выборе и неожиданной взаимосвязи ценностей, правил, средств деятельности, одобряемых и порицаемых намерений и т.п.

***

Весьма вероятно, что в собственно политической сфере – в сфере возможностей определенных политических лиц последовательно совершать позитивные поступки – никаких серьезных шансов в ближайшие годы не предвидится.

Ведь дело не в конкретных людях во власти. За каждой из печальных тенденций сегодняшнего дня стоит не злая воля конкретного человека, а инерция годами разворачивавшихся массивных явлений. Многие из тех, кто сейчас находится у власти политической и экономической, с большим удовольствием вели бы несколько иную политику, если бы для этого намечались какие-то возможности.

Важна не смена лиц, а смена ценностей, целей и оценок.

Лица каким-то образом поменяются сами. Как раз персональных результатов можно дожидаться с достаточным равнодушием.

А вот смена ценностей и целей (даже в сфере политической) решается отнюдь не политическими средствами, а теми, которые можно назвать скорее общественно-педагогическими.

Ведь именно для педагогического взгляда на мир чувство перспективы имеет актуальное, сиюминутное значение: в педагогическом мире идеалы, образы будущего, обусловленные ими традиции общения хорошо ощутимы как наиболее значимые действующие силы в настоящем – более весомые, нежели конкретные цели, программы, действия, высказывания.

***

Что представляют господствующие сегодня в России образы будущего? Все они сложились в начале девяностых годов. Я рискнул бы обозначить три самых значительных из них как цинично-либеральный, архаично-имперский и гуманистически-протестный. Гремучая смесь первых двух определяет нынешнюю потерю всякого общественного приличия, здравого смысла и минимального чувства самосохранения общества и государства.

Но и протестный взгляд на вещи, вызывая уважение (и зачастую соучастие), мало чем обнадеживает. Ведь даже самое справедливое публичное возмущение отвратительными тенденциями действительности может лишь затормаживать их продвижение, но не развернет их вспять.

Без создания реалистичных образов сколько-то нормального будущего это будущее приблизиться не сможет.

***

К работоспособным образам будущего я рискнул бы предъявить лишь несколько жестких требований:

1. Они должны ориентироваться на мирное развитие страны.

2. Они должны устраивать и количественное, и качественное большинство жителей России.

3. Они должны представляться людям здравыми и достижимыми, а не абстрактно-утопичными, увязываться с какими-то работоспособными конкретными элементами сегодняшней действительности.

4. И добавим менее тривиальное: они должны включать в себя принцип уважения к человеческой жизни и – хотя бы минимальное – уважение к человеческому достоинству.

Я убежден, что и первое, и четвертое требования отвечают второму – большинство жителей России вообще и большинство наиболее ответственных, деятельных, вдумчивых людей среди них определенно желают мирного развития страны и уважения в ней к человеческой жизни. Совершенно независимо от того, доверяют ли они демократии или твердой власти, привлекает ли их стабильность или перемены, занимают ли активную общественную позицию или предпочитают держаться от нее подальше.

Да, за пределами их круга останется многочисленное меньшинство, развращенное сытым бездельем, пропагандой ненависти ко всему на свете, путающее футбол и войну, и жаждущее кровавых развлечений. Они будут оппонентами такого хода событий. Или им, или нам «не повезет». Но тут уж «или-или». Или они уничтожат нашу страну, или нормальные, вменяемые люди заставят придурков и людоедов расползтись обратно по щелям.

Силы будущего в настоящем

Два столетия тому назад Иоганн Генрих Песталоцци, зачинатель всей европейской педагогики Нового времени, так перечислял главные для нее здравые цели и стремления:

– найти во всех разделах человеческой деятельности и знания твердые и надежные основы;

– простым и доступным всем путем укрепить душевные силы детей для овладения любыми знаниями;

– придерживаться спокойного выжидания результатов начинаний, которые должны развиваться постепенно сами по себе.

Попробуем отобразить эти педагогические формулы в область общественных забот:

а) Обнаруживать в настоящем то, что может послужить простыми и надежными основами общественной жизни страны, выяснять границы возможного и невозможного, желательного и недопустимого, значимого и не очень, как-то совместимого и взаимно отторгаемого.

б) Находить способы общественной соорганизации, укрепляющие, а не разрушающие душевные и нравственные силы людей. Мало на что здесь возможно с ходу повлиять, но сами здравые образы ожидаемого будущего уже ощутимо поддерживают душевные силы людей и позволяют им значительно более связно, более осмысленно инициировать (пусть в самом минимальном размере) минимальные общественные структуры и отношения, «клеточки» этого будущего.

в) Сохранять сдержанность и выдержку, не торопиться с мелкими политическими претензиями (тем более с крупными – не имея средств для их достижения), не цепляться за политическую конъюнктуру, не тратить силы на проталкивание «своих» во власть и т.д. Сочетание двух линий поведения – протестно-оборонительной и ситуативно-сотрудничающей с властью по конкретным поводам – видимо, еще долго останется основным пристойным жанром общественно-политического диалога.

***

Реалистичность образа будущего, его способность вызывать доверие, вырабатывать актуальную для множества людей систему ценностей и правила поведения, связана не с расчетами его прагматической осуществимости на базе социологических выкладок, процентных соотношений или финансовых расчетов.

Разговор про реалистичность – это скорее разговор про укорененность в сегодняшнем дне. Для доверия к новому для себя образу будущего человек должен увидеть зерна ожидаемой действительности внутри и вокруг себя, в собственном опыте, собственном сознании и размышлениях, во взглядах и практических усилиях знакомых ему людей и т.д. Тогда между людьми начинают срабатывать цепные реакции взаимопонимания без лишних слов, соорганизации, взаимного доверия в деле, способности легко договариваться о непредвиденных проблемах.

Оговоримся, что речь идет именно об общественных ценностях, а не обо всем на свете. В центре нашего внимания – ориентиры как бы среднего слоя национального бытия – между духовной жизнью страны и ее жизнью семейной, бытовой, производственной.

***

Понятно, что здравые фрагменты общественного устройства обнаруживаются сегодня только локальными, разрозненными. Их придется собирать почти с элементарного уровня, не надеясь подхватить уже имеющиеся тенденции и проекты.

Тем не менее, это тот случай, когда на гибельном краю коренные недостатки нашей страны умеют оборачиваться ее достоинствами. Как писал один из замечательных советских философов: «Россия такая чудовищная и удивительная страна, что в ней все берется не пойми откуда и оказывается на самом высоком уровне».

Мало кто в 1984 году мог предположить состояние Советского Союза в 89-м. А насколько были бы изумлены российские граждане году в 92-м, узнав, какими станут государственный механизм и идеология «свободной России» через каких-то десять-пятнадцать лет; что анекдотично звучавшие тезисы лидера ЛДПР будут в ней всецело воплощены. А вот уже через пару лет, году в 94-м, характер политических реалий 2008 года можно было предсказывать почти наверняка. Да и каждый припомнит достаточно схожих примеров.

C одной стороны, времени больше нет, с другой – мы уже опоздали спешить.

Диалогу о возможностях здравого общественного устройства безнадежно придавать вид политических проектов. Нам остается верить, что их смыслы успеют сработать сами по себе неожиданным для нас образом. Как, впрочем, все всегда в России и срабатывало.