Чиновники борются с кризисом, не жалея себя: ради экономии бюджета обещают уменьшить расходы на собственное содержание и даже численность себе подобных. Президент Дмитрий Медведев не так давно заявил о предстоящем сокращении государственного аппарата на 30 процентов. То есть, согласно президентским пожеланиям, под увольнение может попасть каждый третий столоначальник. Корреспондент «Новой» Надежда АНДРЕЕВА попыталась понять, действительно ли государственным служащим грозит массовая безработица и чем же сейчас занимаются эти важные люди.

Маленький большой человек

Катя позвонила мне в 6 утра с вопросом: «Чем занимаются помощники депутата?» Оказалось, в районной администрации, где работает подруга, объявили сокращения, сотрудникам предлагают альтернативные места. Кажется, кризис совершил революцию в мировоззрении мелкого чиновника: впервые за всю карьеру в казенных структурах Катя поинтересовалась профессиональным содержанием новой должности.

Катя попала на муниципальную службу три года назад. У нее не было опыта какой-либо работы, образование — заочное гуманитарное, зато была дальняя родственница с небольшими связями. Родственница «позвонила» (это такой термин, описывающий метод трудоустройства). Катя встретилась с несколькими потенциальными работодателями из разных отраслей, о которых одинаково не имела представления. Осталась там, где протекция оказалась крепче.

Выяснить, в чем именно заключаются профессиональные обязанности Кати, не представляется возможным. Фразу «поговорим о работе» она понимает как «поговорим о шефе». «Не важно, кем меня поставят, хоть уборщицей, главное, что я — его человек, я в его команде». Видя, что я недопонимаю, Катя изображает, как следует заглядывать в глаза шефу (при модельном росте смотреть на кого-либо снизу вверх проблематично, но у нее получается). Самое главное в работе «своего человека» — не дать забыть о себе. Для этого нужно уметь привлекать внимание шефа, выходящего с совещания (обычно Катя не присоединяется к толпе просителей, бегущих сзади, а красиво курит впереди, прямо по курсу следования тела), и научиться проникать через приемную в кабинет (секрет в следующем: каждую субботу приглашать секретаршу на пиво).

Катя искренне обожает своего шефа. На совещаниях шепотом матерится, если конкурирующие начальники говорят о нем какие-нибудь гадости. Дома вместе с сыном складывает громкую фамилию из магнитиков на холодильнике. В этом нет ничего личного. Точно такие же чувства Катя испытывала к предыдущему шефу (это была женщина).

Должность Кати — приблизительно такая же, как у Акакия Акакиевича. Трудно поверить, что до таких мелких кресел докатываются политические интриги, но это так. Однажды она чуть не лишилась работы, так как прежняя шефиня проиграла какую-то «войну в верхах», и свиту поперли вслед за королевой (редкие счастливчики с развитой интуицией, в том числе Катерина, успели примкнуть к победителям). По ее наблюдениям, две трети уволенных никуда с государственной службы не уходят: просто они устраиваются в другом месте — там, куда ушел шеф. Для них нужно либо очистить имеющиеся должности, либо создать дополнительные, поэтому неудивительно, что после каждой «оптимизации» отдельно взятой структуры общее количество государевых людей только увеличивается.

Катя не считает себя «маленьким человеком». «По сравнению с другими я — птица. Прихожу на работу на шпильках, вся такая в мехах, в 9.00 открываю кабинет своим ключом, в 18.00 закрываю, и никто ко мне не сунется, если шеф не вызовет». Катя не участвует в освоении бюджета, не имеет никаких контрольных полномочий по отношению к внешнему миру, живет на зарплату и вполне довольна. Сначала даже не решалась сказать мужу-военному, сколько получает, чтобы не испортить отношения в семье. С первых отпускных закрыла его автокредит, через год купила собственную машину, еще через год сделала ремонт в квартире, по бесплатной путевке отдохнула с ребенком на Черном море.

...И четыре «Форда» впридачу

Недавно городская дума Саратова рассмотрела новую структуру муниципальной администрации. Как заявил сити-менеджер Вячеслав Сомов, изменения вызваны необходимостью «оптимизировать» количество служащих и расходы на их содержание в связи с кризисом. В частности, господин Сомов предложил сохранить семерых своих заместителей, зато уменьшить число рядовых чиновников на пять процентов: из 1410 уволить 74. Не факт, что эти люди окажутся на улице: администрациям районов города (всего их шесть) необходимо добавить по дополнительному коммунальному отделу. По словам Сомова, в результате реорганизации муниципальный бюджет сэкономит 154 миллиона рублей (финансирование аппарата снизится на 15 процентов).

Пока проект обсуждался на думских комиссиях, депутаты активно возмущались. Глава города Олег Грищенко даже подсчитал в открытом письме, во сколько муниципальные руководители обходятся казне. Например, один заместитель главы администрации стоит в год почти 800 тысяч рублей (без санаторно-курортных выплат, материальной помощи, расходов на транспорт, связь и т.д.), заместитель председателя городского комитета — около 500 тысяч (в земельном и коммунальном комитетах работают по три таких заместителя, в экономическом — четыре), годовой фонд оплаты труда в комитете по промышленности превышает 5 миллионов рублей.

Раньше в администрации действовали нормы численности сотрудников в структурных подразделениях: к примеру, в комитете должны были работать не менее 15 человек, в управлении — не менее десяти, в отделе — не менее трех, в секторе —не менее двух. Сейчас нижняя планка отменена, но вряд ли клерков стало меньше. В частности, в комитете по труду работают 87 человек, в год только на зарплату для них бюджет тратит 20 миллионов рублей. Как признались сами представители администрации, в комитете по культуре из 28 человек только восемь «непосредственно занимаются культурой», остальные — возглавляют отделы и трудятся во вспомогательных службах.

В итоге новую структуру одобрили. Думское большинство, принадлежащее «Единой России», посчитало, что исполнительная власть ужалась как могла. Как заявили партийцы, полторы тысячи чиновников для миллионного Саратова — не такая уж большая цифра, кроме того, резко сокращать их нельзя, так как каждый имеет полезный для города опыт работы.

Действительно, такой опыт есть не у каждого. Например, в прошлом году саратовские чиновники достигли удивительных успехов в экономии бюджетных денег, выделенных на закупку оборудования ГЛОНАСС для городских автобусов. Как известно, премьер Владимир Путин распорядился оснастить этой системой весь государственный транспорт к 2010 году. По подсчетам областного министерства транспорта, на оборудование одной машины нужно около 1,8 тысячи рублей. Муниципальный бюджет дал 4,5 миллиона. В сентябре город закупил аппаратную часть комплекса, в ноябре подписал договор на пользование программным обеспечением, в феврале стало известно, что к системе подключены около десяти машин.

Оказалось, непосредственно на ГЛОНАСС потратили то ли 600 тысяч, то ли миллион рублей (разные чиновники называют разные суммы). На сэкономленные 2,9 миллиона купили четыре «Форда» для городской администрации.

Городская дума узнала о расходах постфактум. И утвердила их, не найдя никаких нарушений.

По закону Паркинсона

Найти бывших чиновников, согласных поделиться впечатлениями от службы и назвать в газете свою фамилию, — непростая задача. Как правило, они не выпадают из обоймы и даже если временно остаются без должности, не соглашаются общаться с прессой, опасаясь навредить продолжению карьеры.

«Лучшая книга о чиновниках — «Законы Паркинсона», там все расписано», —считает бывший областной министр информации и общественных отношений (в 2005—2006 годах) Антон Комаров.

В первый день на посту министр пришел на работу в вельветовом пиджаке, «как мне казалось, вполне приличном». Уже к обеду коллеги шепнули на ушко, что так одеваться не стоит. Областное правительство в то время активно меняло гардероб. Если предыдущий губернатор Дмитрий Аяцков предпочитал черные костюмы с голубой сорочкой, то новый назначенец Павел Ипатов ввел в моду светлые цвета и ткани в полоску. По словам Комарова, за полтора года в должности «на поддержание имиджа ушли две-три зарплаты, а никаких подъемных на покупку статусной одежды и аксессуаров для новеньких не предусмотрено».

По словам Комарова, большинство чиновников обедают в ведомственной столовой, для больших начальников там есть министерский зал. Причина — не только в «коммунистических ценах», но и в быстроте обслуживания: «На обед в ресторане уйдет минимум час-полтора, в столовой можно поесть за пятнадцать минут, а чиновники постоянно находятся в боевой готовности быть вызванными к первому лицу. Я, например, каждую неделю два-три раза разговаривал с ним хотя бы по телефону», — отмечает Антон с заметной гордостью. По его словам, определенного места светских тусовок у государевых людей не существует. Но замечено, что представители коммунального ведомства, традиционно жалующиеся на нищету в отрасли, нередко посещают самый дорогой в городе ресторан, популярный у героев 1990-х. Молодое поколение руководителей предпочитает заведение с восточной кухней, мелкие клерки — ближайшее к правительству бистро.

Кроме официальной табели о рангах существует негласная градация престижности должностей. Например, министры делятся на тех, кто ходит на ПДС (постоянно действующее совещание) к губернатору, и тех, кого зовут только к заму. Вторые получают информацию не из первоисточника, а в трансформированном виде, и хуже ориентируются в происходящем — невозможность держать нос по ветру делает чиновника легко уязвимым.

Тайны документооборота

По словам Комарова, самым неожиданным в работе министра для него стало «количество ограничений»: «Любое решение настолько затянуто, что за время прохождения согласований порой теряет смысл. В начале кризиса Билл Гейтс сказал, что теперь компании разделятся на две категории — быстрые и мертвые. Госструктуры быстрыми стать не смогут». В начале государственной карьеры Антон подготовил проект областной программы развития институтов гражданского общества. Документ несколько месяцев бродил по кабинетам, обрастая визами, добрался до региональной думы, был рассмотрен на профильном комитете, затем на общем заседании и с треском провалился. «В процессе согласований никого не интересует здравый смысл и полезность предложения. Идет торг с участниками политических процессов». Со второго раза, когда необходимые договоренности были заключены, ту же самую программу приняли на ура.

Как-то раз Антон подсчитал, что по понедельникам просиживает на совещаниях по десять часов подряд. Из-за этого у чиновников не остается времени, чтобы разобрать почту, — и в этом кроется опасность для новичков. «Неугодному человеку можно устроить большие неприятности, грамотно поработав с корреспонденцией. Промежуточный начальник может придержать спущенный сверху документ: например, требовалось отреагировать на директиву в 14.30, а ты получаешь ее в 15.00 — и будешь по-любому виноват».

«Главное — понять природу документа. Первый вид — чужая отписка, кто-то не хочет заниматься вопросом и сбросил его мне, хотя вопрос прямо не относится к министерству. Моя задача — отправить бумагу дальше, по назначению или не очень. Второй вид — вопрос относится к министерству, но есть еще какая-то инстанция, ведущая, например, целевую программу именно по этой теме. Пересылаем документ туда, хотя известно, что целевые деньги уже расписаны и дополнительного финансирования не предвидится. Надо понимать: вся эта бумага марается ради того, чтобы в результате кто-нибудь написал отказ. Третий вид — документы по делу, надо дать четкие инструкции подчиненным. Четвертый вид — законопроекты. Их надо брать в руки и ножками идти по кабинетам, лично убеждать, разбираться, объяснять».

Спрашиваю: часто ли перед чиновником ставят маразматические задачи? «Постоянно», — отвечает Антон. Однажды ему поручили обеспечить сохранность проводного радиовещания в селах. Проводное радио находилось в ведении коммерческой фирмы, предоставляющей услуги связи. Бизнесмены собирались ликвидировать это направление как убыточное. «Как я могу объяснить людям, зачем они должны нести убытки? Никаких условий при приватизации им не выдвигали, никаких дотаций на возмещение расходов не выплачивают. Такой же идиотизм повторяется и сейчас, когда нынешние чиновники грозят частникам: не смейте увольнять людей и поднимать цены!». Подразумевается, что чиновник, не имеющий легальных рычагов воздействия на бизнес, должен уметь его «закошмарить».

«Людям не зря кажется, что чиновники живут в параллельном мире, это действительно так. Большинство начальников не умеют или не хотят пользоваться интернетом, читают новости в распечатках, сделанных пресс-секретарями. Не знают, как покупать билеты в кассе или сколько стоит бензин. Информацию о внешнем мире они получают из своих же отчетов, а там работа кипит: столько мероприятий проведено — съездили, встретились, написали план, заложили первый камень. А поинтересоваться, как там народ, — ну не было такой директивы».

Из правительства Комаров вернулся в медиабизнес, возглавляет телеканал. Говорит, что полезных связей из госсистемы не вынес: «Как только я перестал быть человеком-функцией, некоторые недавние сослуживцы перестали здороваться».

Справка «Новой»

Осенью Саратовская областная дума одобрила повышение денежного вознаграждения чиновников на 21 процент с 1 ноября (при том что жалованье высших лиц в 2008 году уже увеличивалось на 26,5 процентов с 1 февраля и еще на девять процентов с 1 июля и с 1 октября). В декабре дума отказалась отменить льготную пенсию для членов областного правительства (сейчас сумма вместе с доплатой составляет от 40 тысяч рублей) и преференции для губернатора, который в случае досрочного прекращения полномочий может в течение года получать пособие в размере прежнего жалованья, имеет право на бесплатные путевки и 100-процентное возмещение расходов на жилищно-коммунальные услуги. Зато депутаты отложили на год действие пяти законов, предусматривавших новые виды социальных выплат для беременных, молодых матерей, инвалидов и малоимущих (под эти законы подпадали около 160 тысяч семей). На бедных казна сэкономила более 460 миллионов рублей;

— в январе областная дума приняла закон о приостановке выплат материальной помощи и компенсаций на санаторно-курортное лечение, положенных региональным чиновникам и депутатам. Выплаты заморожены с 1 января по 31 декабря 2009 года. На этом саратовский бюджет сэкономит 186 миллионов рублей;

— согласно налоговой декларации губернатора Павла Ипатова, его общий доход за 2008 год составил 8 972 065 руб. (по основному месту работы — 1 814 042 руб., от педагогической деятельности — 33 635, от вкладов в банках — 2 011 498, от продажи акций (в 2005-м) — 5 112 890 руб.). Недвижимое имущество Ипатова представлено двумя садовыми участками — 1 тыс. и 1,5 тыс. кв. м; приусадебным участком, 1681 кв. м; жилым домом, 238,5 кв. м; квартирой, 72 кв. м (совместная долевая собственность с супругой) в Балакове; приусадебным участком, 2020 кв. м; жилым домом, 757 кв. м, в Московской области. Транспортных средств, ценных бумаг и вкладов в банках у губернатора нет;

— с 1 января в службу занятости обратились 142 человека, уволенные с государственной гражданской службы (по данным на 1 апреля). Это составляет 0,5% от общей численности безработных граждан. По данным за первый квартал 2009 года, вакансии в сфере государственной гражданской службы отсутствуют.

Свой/чужой

«Российский чиновник — это феномен, его нельзя сравнить с западными коллегами»

Дмитрий Удалов (в конце 1980-х — первый секретарь райкома комсомола, в 2000—2002-м  — областной министр экономики, в 2002—2004-м — вице-мэр Саратова) —  сегодня докторант кафедры институциональной экономики Саратовского социально-экономического университета:

— По сравнению с советским временем среднестатистический чиновник помолодел, изменился гендерный состав: для женщины удобно приходить к девяти, уходить в пять, иметь гарантированную зарплату. Увеличилась коррупционная составляющая: если раньше можно было решать вопросы, условно говоря, за бутылку коньяка и коробку конфет, то теперь все перешли на процент от стоимости.

Лет пять назад человек, пришедший во властные структуры, должен был менять свои бытовые привычки, очень жестко отслеживался устав монастыря: не дай бог иметь машину лучше, чем у начальника, или отдыхать на тех курортах, которые ему не по карману. Сейчас кремлевский гламур докатился до провинции. Никого не удивляет, что областной министр имеет из «роскоши» одну резиновую лодку (это совершенно реальный пример), но у начальника отдела есть часы за 7 тысяч долларов.

В целом современные чиновники воспроизводят советскую партийную модель управления, но с элементами дворянства и некоторых криминальных традиций. Пока ты служишь двору, будешь иметь надел (доступ к бюджету, возможность контролировать бизнес и т.д.), с которого можно кормиться. При этом роль государственного управленца в регионе или муниципалитете сводится к роли «смотрящего»: поставка информации в «центр управления полетами» и директивное исполнение спущенных оттуда установок.

Российский чиновник — это феномен, его нельзя сравнить с западными коллегами. В Америке муниципальный служащий не выполняет и десяти процентов функций отечественного, так как они отданы на аутсорсинг частным структурам. Ну нет в Штатах управления ЖКХ, зато есть правовая база и конкуренция.