Два года назад в интервью «Новой газете» депутат Павел Крашенинников пообещал исправить новый Жилищный кодекс и защитить детей от выселения на улицу. Свое обещание Павел Владимирович не сдержал. Меня это не удивило. В том же интервью Крашенинников жестко выступил против критиков нового ЖК: «Они начинают про лейкоз говорить, про эмоции. Для читателей ваших это важно. Для меня как для человека это тоже безумно важно. Но для меня как для законодателя нужны факты, а не эмоции…»

Сыновей Наташи Штельмаченко Леву и Владика я знаю уже несколько лет. Знаю, на какие деньги они живут (порядка 10 тысяч рублей в месяц — пособия по уходу и выплаты инвалидности). Знаю, сколько раз в год ходят в Макдоналдс. Знаю, как скудно питается сама Наташа. Знаю по именам многих врачей Морозовской больницы, где регулярно проходит химиотерапию Владик (острый лимфобластный лейкоз). Знаю, что второклассник Лева — почти круглый отличник (кроме физкультуры) и вообще страшно умный. Мечтает о компьютере.

Еще я знаю, что отец не видел Леву с двухлетнего возраста, а Владика — с рождения (отказался признавать из-за болезни). Наташа из гордости и от обиды настаивать на отцовских обязательствах не стала. Хотя мальчики очень похожи друг на друга.

С 2002 года пытается выселить Наташу и детей из квартиры бабушка. К внукам, вернее, к внуку Льву (Владика она также не признает) никаких чувств не испытывает. Последняя из многочисленных попыток выселения оказалась удачной. 15 июля Наташа и дети окажутся на улице, лишатся московской прописки, всех пособий (а это единственный источник существования). Главное —  станет невозможно лечить Владика в Морозовской больнице. То есть Владику гарантированы 2 месяца жизни, а потом — никаких гарантий…

Я пишу это не для того, чтобы вызвать человеческие эмоции у депутата Крашенинникова. Я хочу сделать акцент на том, что в первую очередь от Левы и Владика отреклись их самые близкие и родные люди. И только потом уже — государство. Мне кажется, эта последовательность очень важна для понимания момента.

Новый жилищный кодекс, разделивший всю страну на собственников жилья и пользователей, действует в стране с 1 марта 2005 года. Задолго до принятия этого закона эксперты предупреждали разработчиков и лоббистов о последствиях. Новый ЖК разрулил советскую крайность (когда бывшую жену/мужа невозможно было выселить из квартиры), но ударился в другую. Теперь статья 31 ЖК РФ и поправки в 292-ю ст. ГК РФ наделили собственника сверхправами и дискриминировали пользователей, в один момент ликвидировав право на жилье для миллионов граждан, в том числе и несовершеннолетних.

Закон был написан так однозначно, что даже Верховный суд РФ посчитал, что дети могут стать бывшими членами семьи собственника и их можно выселить на улицу. Спустя два года под ударом волны исков о выселении, поданных в основном отцами против своих детей, тот же Верховный суд РФ позицию свою кардинально поменял: дети бывшими все-таки быть не могут. Но первое слово, как известно, дороже…

…Наташа Штельмаченко вышла замуж за москвича и в 1999-м году прописалась в квартиру своей свекрови с ее же согласия. Действовал Жилищный кодекс РСФСР, по которому Наташе была гарантирована крыша над головой даже в случае развода. Поэтому она продала свое жилье в г. Муроме, потом родился сын Лева, потом Владик. Все эти факты говорят о том, что Наташа не была охотницей за московской пропиской. У нее в планах была семья. Зная Наташу несколько лет, я могу утверждать: несмотря на отчаянные обстоятельства жизни, она прекрасная мама.

Семьи не получилось. У мужа теперь новая семья и новые дети. Может быть, причины на то были, я не спрашивала. Проблема в том, что от жены уйти можно, это нормально. Не нормально вычеркивать из жизни «старых» детей. Не нормально, когда родная бабушка, собственница квартиры, ходит по судам и добивается выселения внуков, один из которых к тому же болен раком крови. До 1 марта 2005 года состоялось три суда. Все они признали за Наташей и детьми право пользования бабушкиной квартирой. А потом случился новый Жилищный кодекс.

Надо сказать, что и после 1 марта 2005 года у бабушки целых два года ничего не получалось. Тут большая заслуга председателя Мосгорсуда Ольги Егоровой.

Как это ни странно прозвучит, но статью 31 ЖК РФ лоббировал лично президент Путин. Когда случаи массового выселения детей и их мам всколыхнули общественность, когда даже разработчики и риелторы, сотрудники Конституционного суда и судьи Верховного признали свои ошибки, именно Путин остановил человечные поправки в ЖК РФ и послал защитников детей очень далеко.

Ситуацию массового паралича, наведенного Путиным, смогла в какой-то мере переломить лишь Ольга Егорова. Она попыталась ввести практику индивидуального подхода к каждому иску о выселении детей.

Но не все удалось даже Егоровой. В феврале прошлого года судья Бабушкинского суда Ирина Суменкова все-таки вынесла решение о выселении Наташи и ее сыновей.

Гражданское дело о выселении Натальи Штельмаченко и ее несовершеннолетних детей хорошо демонстрирует, чего на самом деле добились авторы и лоббисты Жилищного кодекса РФ. Они породили совершенно оригинальный «бизнес». На пустом месте возникло множество квазиюридических и риелторских агентств, которые предлагают тысячу и один способ «выселения бывших членов семьи за счет государства».

Вот как это выглядит на практике.

Отчаявшись выселить из квартиры Наташу и сыновей, бабушка обратилась в «Первый столичный юридический центр» и продала свою квартиру старшему юристу центра Олегу Сухову. Теперь уже новый собственник квартиры — юрист Сухов О.В. подал иск о выселении Наташи и ее детей. Надо сказать, что в спорной двухкомнатной квартире зарегистрированы помимо Наташи и ее сыновей сама бабушка, бывший муж Наташи, его маленькая дочка от второго брака. Но почему-то новый собственник Сухов О.В. при первом рассмотрении дела потребовал выписать из квартиры не всех оптом, а только Наташу, Леву и Владика. Это косвенно свидетельствует о том, что сделка купли-продажи на самом деле могла быть задумана как фиктивная, и, как только новый собственник Сухов О.В. сделает свое черное дело, бабушка получит квартиру обратно, но уже без бывшей невестки и внуков. Второй момент: спорная квартира (единственное жилье Натальи и ее сыновей) для Сухова была уже третьей. Судя по выписке из Госреестра, он владеет двухкомнатной квартирой в Сергиевом Посаде и трехкомнатной квартирой в Москве, которую купил по ипотеке. То есть в жилье юрист Сухов не нуждается. Но чтобы сделать жизнь Наташи и детей невыносимыми, он на правах собственника сдает самую большую комнату (20 кв. метров). Сначала запустил нескольких мужиков, которые ходили по квартире голыми, жгли электроплиту летом, открывали окна в мороз, устраивали попойки. Пока соседка не накатала на них заявление в милицию. Сейчас  живут двое молдаван-гастарбайтеров. Наташа, Лева и Владик — втроем в маленькой комнате (14,8 метра). Передо мной выписка из Морозовской больницы: «В связи с тем, что на фоне проведенного лечения у ребенка отмечено развитие вторичного иммунодефицитного состояния, рекомендуется максимальное разобщение с другими членами семьи (отдельная комната) для профилактики развития тяжелых инфекционных осложнений».

15 июля прошлого года Мосгорсуд оставил в силе решение Бабушкинского суда о выселении Наташи и ее сыновей. Произошло это по двум причинам. Во-первых, стало окончательно ясно, что правительство Путина не намерено вносить поправки в ЖК РФ. То есть в данном конкретном случае приоритетом государства является защита прав собственника Сухова, а не прав несовершеннолетних Льва и Владика Штельмаченко.

Во-вторых, представитель Сухова заявил суду, что Наташа Штельмаченко на улице не останется, так как ей обязано помочь московское правительство. Суд поверил и с великим облегчением Наташу выселил. Правда, дал год на решение всех формальностей.

Скоро эта годовая отсрочка закончится. Что сделали и за это время московские чиновники?

Пять месяцев ушло на то, чтобы признать Наташу, Леву и Владика малоимущими (для постановки в очередь на жилье теперь необходимо, чтобы тебя признали: а) малоимущим и б) нуждающимся в жилом помещении). Признавать малоимущей семью Штельмаченко, живущую на пособия и гуманитарную помощь, долго не хотели. Родная Лосиноостровская управа прямо посылала Наташу куда подальше. Только вмешательство Чулпан Хаматовой, возглавляющей фонд «Подари жизнь» (оказывает помощь онкобольным детям), и усилия адвоката Марины Родман сдвинули дело с мертвой точки. Но вот во втором условии — признании нуждающимися в крыше над головой — Наташе было категорически отказано. Она не представила документы (оригиналы паспортов и т.п.): 1) бывшего мужа, которого не видела несколько лет, 2) бывшей свекрови, 3) нового собственника Сухова О.В., 4) его жены и проч. По московским законам все эти документы необходимы для того, чтобы понять: действительно ли Наташа не имеет жилья или пытается надуть Москву и получить лишние квадратные метры? И еще один нюанс. Даже если бы Наташа смогла представить все эти документы, все равно ее не поставили бы в очередь на жилье. Потому что у нее нет десятилетнего ценза в Москве. Столичный стаж Наташи — всего 9 лет и 5 месяцев. Через семь месяцев, когда Наташа справит десятилетний юбилей проживания в Москве, она уже ни в какую очередь не попадет. Потому что будет бомжем. Ее дети, родившиеся в Москве, тоже окажутся лицами без определенного места жительства.

Последняя надежда Наташи и ее детей была на уполномоченного по правам ребенка г. Москвы Алексея Ивановича Голованя. Совсем недавно он говорил перед депутатами Мосгордумы о соблюдениях прав несовершеннолетних столичными властями. Я думала, Головань начнет свой доклад с рассказа о Леве и Владике Штельмаченко. К сожалению, он не сказал о них ни слова. В самом докладе уполномоченного о семье Штельмаченко нет ни строчки. Зато сказано, что весь мир в 2009 году будет праздновать 200-летие со дня создания института защитников прав человека.