Когда на ЦАО опускается тьма, а многочисленные должники уже перебрались из офисов в уютные квартирки, в дело вступают они. Трое молодцов в темно-синей форме. В уютных квартирках не спрятаться никому. Они придут к вам, когда, ни о чем не подозревая, вы смотрите сериал по плазменному телевизору, купленному в кредит. И наложат на него арест. Эти коварные судебные приставы Центрального округа. Вот и сегодня они выходят в рейд по взысканию долгов злостных неплательщиков… Вместе с тремя сотрудниками мы с трудом умещаемся в «десятке» цвета кофе с молоком. Машина везет нас к неведомому пока дизайнеру по имени Нечипоренко Олег Константинович*.

— Должники сейчас повсюду, — предупреждает с водительского кресла старший судебный пристав Гатаулин. — Скажу больше, должниками сегодня оказываются в том числе и хорошие люди: какая-нибудь мать-одиночка, ветеран чеченских войн, журналисты… Но мы тем не менее обязаны сохранять хладнокровие, к кому бы нам ни пришлось прийти, — Гатаулин с подозрением глянул на меня в зеркало. — Вот вы хороший наверняка человек. А есть ли у вас действующий кредит?

— Есть, — честно признаюсь я. — И не один.

— Значит, по нынешним временам вы наиболее потенциальный неплательщик. И каким бы вы хорошим ни были, может быть, вскоре и нам с вами предстоит встретиться совсем на другой территории.

— Это на какой же? — спрашиваю я.

— На вашей.

Владимир Рауфович Гатаулин — ответственный за сегодняшнюю вылазку. Человек он дотошный и серьезный, иронизировать не склонен. Осанкой и даже выражением своего лица напоминает спикера Бориса Грызлова. Особенно этот стеклянный, усталый от жизни и одновременно смиренный взгляд… И мысли не возникнет, что он каждый вечер, не считая праздников, бегает за должниками по всему центру Москвы.

А численность их, как напоминает Гатаулин, из-за кризиса увеличилась в разы. За первые месяцы этого года к принудительному взысканию предъявлены десятки тысяч просроченных займов. Нагрузка на приставов возросла почти вдвое. Выходят в рейды даже по выходным. На каждого сотрудника в марте пришлось по полторы тысячи должников. «Но сколько их ни обрабатывай, цифра все растет и растет».

По квартирам Гатаулин конечно же ходит не один. Отряд «спецназа» составляют еще двое приставов — товарищи амбалообразной формы.

«Десятка» цвета кофе с молоком притормаживает у пятиэтажки за Таганской площадью. Уверенной походкой приставы движутся к подъезду. Но путь нам преграждает домофон.

— Алексеич, приступай! — командует Гатаулин.

Алексеич — первый пристав амбалообразной формы — снимает форменную фуфайку. Засучивает рукава и сильно дергает на себя стальную дверь. Конструкция издает покорный писк, группа победоносно поднимается на третий этаж.

— А ждет ли нас Нечипоренко Олег Константинович? — Гатаулин сверяет по бумагам номер квартиры и громко стучит в дверь. — Судебные приставы, откройте!

В проеме появляется высокий заросший мужик в бесформенных панталонах. Гатаулин показывает удостоверение. С выражением полнейшего безразличия Нечипоренко пропускает всех нас внутрь. Судя по запаху, должник был в сильном похмелье. В неплохо обставленной квартире всюду валялись пустые пачки из-под сигарет, банки с гуашью и кисти.

— Все пьянствуете, Олег Константинович, — Гатаулин присаживается на диван. — Давайте ваш паспорт.

— Нету паспорта, — хмуро сообщает Нечипоренко.

— Вот как? Может быть, и долга тоже нет? 59 тысяч рублей, которые вы брали в кредит на турпоездку в Венецию и не вернули? У меня тут все написано, — старший пристав потряс в воздухе исполнительным листом.

— В Венецию ездил, денег не брал, — равнодушно говорит должник.

Несколько секунд Гатаулин как школьный завуч молча смотрит в глаза Нечипоренко, видимо, ожидая, что тот не выдержит и сознается. Но этого не происходит.

— Ну хорошо, — продолжает старший пристав. — Возможно, арест имущества немного пробудит в вас совесть.

— Бесполезно, — не сдается должник. — Имущество не мое.

Стеклянные глаза Гатаулина вдруг блеснули недобрым огоньком.

— Нечипоренко, — угрожающе зашипел он. — Нечипоренко, я вас засажу. Вы слышите меня? Не валяйте дурака! В конце концов мы пришли вам помочь!

— После вчерашнего мне поможет только конец света, — упавшим голосом сообщил должник.

— Ладно, — вздыхает Гатаулин. — Будем описывать бытовую технику. Что тут у вас? Телевизор, ди-ви-ди, стиралочка… Вижу картины. А неплохо рисуете, Нечипоренко! Какую ценность могут представлять ваши рисуночки?

Услышав такое, должник мгновенно пришел в себя. Распрямив плечи, он быстро встал на ноги. И с вызовом заявил:

— Великую! — щеки художника налилось румянцем. — Один мой холст за все ваши ср…е 59 тысяч рублей!

— Что ж, — спокойно проговорил Гатаулин, достав акт описи. — Так и напишем: «картины ценности не имеют…»

С лестничной площадки в этот момент раздались чьи-то голоса. В приоткрытой входной двери возникла женская кучерявая голова:

— Олег, это ты ломал домофон?!

Все молчат. Голова просовывается еще немного, замечая в квартире посторонних в форме.

— А что случилось? Я старшая по подъезду, — говорит.

— Спецоперация, — спокойно отвечает второй пристав.

Глаза на голове панически заморгали.

— Но я ничего не знаю, честное слово! — оправдывается гостья.

Но было поздно. Кучерявую женщину повели на диван. Впрочем, на ее месте, в дверном проеме, тут же появляется вторая голова. Лысая мужская. «Мариночка! Куда же?» — кричит. «Этого тоже заводи!» — слышится голос Гатаулина. Жильцов усаживают рядом.

— Так, граждане, — улыбается старший пристав. — Перед вами ответственная задача — побыть немного понятыми. Мы сейчас при вас опишем имущество вашего соседа. Алексеич, приступай!

И первый пристав начинает монотонно диктовать: «Телевизор «Пионер», серийный номер… проигрыватель «Эл-джи», серийный номер, позолоченная рамка…»

— Стоп, а это вы, Олег, на фотографии в рамке? — Гатаулин морщится на изображение веселого Нечипоренко.

— Он-он. Пока с работы не выкинули, — злорадно вступает кучерявая соседка.

— Короче, Олег Константинович. Если до двадцатого апреля вы не погасите свой долг, все арестованное сегодня имущество будет изъято и реализовано в счет погашения.

— До двадцатого? — переспрашивает Нечипоренко. — А сегодня у нас?.. Примерно начало апреля?

— У-у, — старший пристав складывает бумаги в папку. — Завязывайте вы с этим делом. Хорошим ведь были человеком, в документах сказано, что дизайнером. Вон какой огурчик на фотографии… Ну удачи!

...Мы подходим к невзрачной пятиэтажке на улице Большие Каменщики. Помощь Алексеича, к счастью, не нужна — дверь открыта и прижата кирпичом. Гатаулин оглашает сведения неплательщика: Быкова Любовь Дмитриевна, задолженность 21 тысяча руб, место работы неизвестно... Стучимся. Дверь открывает чрезвычайно накрашенная женщина средних лет в халате.

— Что вам нужно? — гнусаво спрашивает дама.

— Причитается должок, — улыбается Гатаулин, просовывая в щель корочку.

— Передайте своему шефу, что с милицией я в расчете! — резким движением Быкова захлопывает дверь. Но Гатаулин решительно выставляет ногу.

— Вы что-то путаете, Любовь Дмитриевна. Мы по другой части. Давайте зайдем.

В «однушке» почти ничего нет. Только кровать, телевизор и старенький компьютер на столе.

— И что мне с вами делать? — вопрошает Гатаулин, осматривая интерьеры. — На 21 тысячу здесь не тянет.

— Ну, есть множество вариантов, — тон дамы вдруг становится нежным. — Для начала можем выпить чаю.

(— Стокгольмский синдром, — шепчет мне Алексеич. — Очень распространенное в последние месяцы явление.)

— Чаю? — старший пристав заметно приободряется. — С какими-нибудь бубликами? Это хорошо.

Слегка приобняв Гатаулина за плечо, Быкова увлекла его на кухню и наглухо закрыла дверь. В квартире повисла тишина, время от времени прерываемая едва слышимыми репликами. Неожиданно безмолвие пронзил звон металлической посуды. Через мгновение из кухни выбежал очень растерянный Гатаулин.

— Вы что себе позволяете?! 21 тысяча или опись имущества, и никаких этих ваших…

В этом месте Гатаулин осекся. Второй пристав недовольно спросил:

— А нам чайку?

— Молчать! С женой чаек будешь пить! — закричал обычно спокойный старший пристав. — Алексеич, приступай!

Через десять минут в присутствии соседей-понятых был проведен осмотр помещения. Под кроватью обнаружился ноутбук, коробка с драгоценностями. В кладовке спрятан плоский телевизор. «Знала, что придем», — буркнул Гатаулин, покидая квартиру.

На пути к машине старший пристав стряхивал с плеча невидимые следы от прикосновений. Сегодня его ждали еще несколько должников.

* Фамилии должников изменены.