Я работаю разносчиком пиццы. Вероятно, вы встречались со мной: в переполненном метро, на людных тротуарах я, возможно, раздражаю вас своей неуклюжей сумкой; я спешу, чертыхаюсь, когда вы, беззаботные и никуда не спешащие, встаете у меня на пути.

Странные люди — наши клиенты. Девушка заказала пиццу, а потом, как выяснилось, крепко уснула. Поздний вечер. Я спешил к ней на всех парусах и вполне укладывался в отведенное на заказ время. Звоню в дверь, стучу — никаких признаков жизни клиента. Позвонить бы по телефону? Но вот он, закон подлости: деньги закончились. Выхожу на улицу — спальный район, темень, ни души. Только на детской площадке — силуэты, пьяные голоса. Подхожу: или, думаю, отметелят и пиццу отнимут (подобное уже случалось с коллегами), или дадут телефон позвонить. Ребята (на лавочке — бутылка водки и пиво) вошли в положение. С их телефона я пять раз набирал номера. Заказчица не ответила, а в конторе мне дали «отбой» — езжай домой. В счет оплаты подарил ребятам пиццу, они мне налили водки. Есть еще хорошие люди на земле. И я — один из них.

* * *

Самые «жадные» клиенты — в офисах, банках: рассчитываются копеечка в копеечку. А ведь чаевые — лишь слабая компенсация необходимых расходов курьера: поездки в метро, на наземном транспорте, звонки по телефону — все это пиццерия не оплачивает. Если говорить о спальных районах, то меньше шансов рассчитывать на вознаграждение — в элитных домах: за шлагбаумом, за несколькими постами охраны. Чем богаче заказчик, тем он более прижимист. Нормальные, не вредные, доброжелательные люди живут как раз в старых пятиэтажках — со сломанными домофонами и грязными подъездами. Я сам живу в таком доме. Настанут лучшие дни — закажу пиццу.

* * *

Как медленно вы, люди, ходите! Не ходите, а проплываете — по тротуарам, переходам в метро, по его платформам. Делов-то: добраться из пункта «А» в пункт «Б» кратчайшим маршрутом. Чего тут «торговать забралом»: направо вертеть этим «забралом», налево!.. Ладно, я вас обгоню. Задену случайно сумкой — извинюсь. Но как вы при таком темпе жизни что-то успеваете сделать? Я даже в свой выходной не могу ходить медленно: все бегу и бегу. Чувствую себя борзой или гончей, для которых бег — это жизнь. Уйду из пиццерии — буду вместе с борзыми бегать на стадионах за механическим зайцем.

* * *

Работа курьером для человека, просидевшего долгие годы в офисе, — это дауншифтинг. И мозги отдыхают, и начальника над тобой нет: администратор лишь выдает заказ согласно очередности. Интересно ведь, непредсказуемо, своеобразная лотерея: ты не знаешь, в какой точке Москвы окажешься через полчаса-час. Пицца (шашлык, салаты) в моей сумке принадлежат клиенту, к которому я спешу. Но время доставки заказа — только мне. В метро я разворачиваю газету, чиркаю несколько строк в своем блокноте или просто размышляю о жизни.

Работа курьера вам кажется недостаточно престижной? Господа, а это ведь — не работа. Это — спорт. Спортивное ориентирование. Вы получаете заказ, за несколько минут нужно наметить себе оптимальный маршрут: выход из нужного метро, не ошибиться в выборе автобуса… А потом уже все решают — ноги, отличная дыхалка и крепкие руки.

* * *

Отвез пиццу, накормил клиента себе в убыток. Когда курьер возвращается в пиццерию хмурый, а его спрашивают: «Где был?», то ответ может быть только один: «В заднице!». Именно там я сегодня и побывал. Если не верите, то откройте карту города. Метро «Печатники», Проектируемый проезд номер 4386, причем  самый последний на этой улице дом. Идет туда единственный автобус, промзона: сплошные заборы, собаки бегают — голодные, не такие толстые, что спят у станций метро. Ни одной двери с вывеской «Продукты», шлагбаум, зона, сталкер… Мой клиент заказал самую дешевую пиццу — за 350 рублей. С нее мои — 20 процентов: 70 рублей. 44 рубля я потратил на метро (проездной у меня закончился), 40 — на автобус в оба конца. Убыток от такой «задницы» составил для меня 14 рублей. Но главное — время: за три с половиной часа я смог бы хорошо заработать, поездив со своей сумкой по центру Москвы. «Где был?» — спрашивают меня по возвращении коллеги. Где, где...

* * *

Политкорректная формула «клиент всегда прав» не только неверная по сути, но и наносит ощутимый урон любому бизнесу. Звонит, например, недовольный заказчик: пицца, которую ему привезли, оказалась, по его словам, подгоревшей. Тут же к нему отправили второго курьера — то есть меня — с пиццей новой. Привожу — извиняюсь от имени всей фирмы. Мне — коробку с бракованной пиццей. В ней — крохотный «подгоревший» кусочек. За одну цену — две пиццы слопали, молодцы. Есть другие варианты. Скушать пиццу, а в последний кусочек воткнуть «инородный предмет» — какую-нибудь бумажку, спичку или оторванный хвостик у пойманной в мышеловку мышки. Не сомневайтесь, господа, мы привезем вам еще одну пиццу, бесплатно. Клиент — всегда прав.

* * *

В профессии курьера — свои «законы подлости». Каждый коллега подтвердит: подходишь к дому клиента — нужный подъезд обязательно будет с противоположной стороны. Если пятиэтажка (без лифта), то квартира — на четвертом или пятом этаже. Кто-то там, ведомый, насмехается над нами. «Да хватит тебе издеваться», — обращаюсь я к нему мысленно, когда подхожу к первому подъезду дома-«титаника»: клиент мой проживает в… 15-м подъезде.

* * *

Все! Накрылись ботинки. Всего за два месяца каблук моих дорогих офисных туфель… стерся подчистую. Ощущение, что я чапаю (иначе не скажешь) голыми пятками по лужам. Купить армейские берцы!

* * *

Нарвался вчера на родственную душу. Утренний заказ: шашлыки, салаты, пиво. Клиент еще просил купить по дороге водку (такие просьбы — за двойную цену). Приезжаю: скромная «хрущевка». Разговорились: клиент — музыкант; обмывает удачные гастроли, играет на гитаре. Я ему говорю, что в молодости тоже играл в группе — на бас-гитаре. «Идем на кухню», — заключил тут же клиент голосом, не терпящим возражения. Вернулся я (вернулся же!) в пиццерию уже вечером. Общение с коллегой обошлось мне хорошим штрафом. Но не все ведь измеряется деньгами.

* * *

Она забралась в мою сумку, когда там еще не было пиццы, я загрузился и повез ее на край Москвы. «Сейчас я принесу деньги», — открывшая мне дверь девушка удаляется в глубину квартиры. Открываю курьерскую сумку, оттуда — мышка: совершенно ошалелая, прыгает на пол и туда же, в комнаты. Пицца горячая. Бедняжка, как ей там было жарко! Остается надеяться, что у новой хозяйки ей не будет голодно. «Спасибо», — девушка дает мне деньги. «Всего хорошего!» — улыбаюсь я. Девушка, конечно, не догадается оставить кусочек пиццы в углу кухни — для нового жителя квартиры. И я ей этого не подсказал.

* * *

Я — с курьерской сумкой, трезвый, спешу. Тормозит мент. Что-то бормочет себе под нос: инструкция требует подробно представляться. «Вам нужны мои документы?» — я помогаю ему сформулировать вопрос. «Нет, — говорит, — не надо, счастливого пути!» Я с этим сталкивался не раз. Милиционеры, для которых главное в работе — сшибать деньги с приезжих (регистрация!), теряют ко мне всякий интерес, услышав московскую речь, интонацию, в которой улавливают вежливый, но категорический отказ платить всяческую дань: столичные менты — психологи тонкие; иные — давно уволены.

Среди моих коллег по пиццерии много приезжих. Люди из Киргизии, Таджикистана, из многих областей России: все они — мелкая рыбешка, повседневный корм для акул улиц города — милиционеров. У кого-то — проблема с регистрацией. Если документы в порядке, то все равно находится, к чему привязаться. «А предъявите, раз вы носите пиццу, вашу медицинскую книжку», — это уж совсем не дело ментов. Курьера Мурата, у которого не нашлось при себе медицинской книжки, менты «попросили» купить бутылку коньяка. На коньяк денег у парня не нашлось, и ментам пришлось согласиться на бутылку дешевой водки.

* * *

Если бы российское гражданство давали за совершенное знание московской топографии, то работающие в пиццерии киргизы получили бы его в первую очередь.

– Аслан! Улица Ангарская, дом 26, корпус 1. Как добраться? — спрашиваю я его, поленившись открыть атлас.

– Какой, говоришь, улица?.. — Аслан немного задумывается, как будто считывает информацию с только ему видимого носителя. — Метро «Петровско-Разумовская», автобус 191, остановка «Улица Ангарская» — далеко ехать, а дом — рядом… Погоди, погоди, туда еще 194-й автобус идет.

Аслан в Москве — год. За это время его много раз избивали на улицах. Однажды в метро сбросили прямо на рельсы (ему повезло, что время было позднее, поезда ходили с большими интервалами и у него было время с двумя сломанными ребрами забраться на платформу). Практически каждый день он вынужден откупаться от милиционеров, которые тормозят его на каждом московском километре.

У Аслана уважительное среди курьеров прозвище — Навигатор. Его земляки ориентируются на столичной местности почти так же. Для меня, человека, родившегося в Москве и без атласа не рискующего отправляться в путешествие по ее необъятной территории, это — большая загадка.

* * *

Находчивость — необходимое качество курьера. Володя, мой хороший приятель и коллега, повез две пиццы — по разным адресам. Но перепутал. Первому клиенту отдал заказ, предназначавшийся второму. Потом спохватился, позвонил в пиццерию: что делать. Администратор: «Выкручивайся, как хочешь, иначе повесим «отказ» на тебя». Это значит, что в случае, если второй клиент откажется от пиццы, которую он не заказывал, расплачиваться за нее придется курьеру. Но Володя скалькулировал возможные последствия. Зашел в магазин, купил банку с оливками и огурцы (вторая пицца именно этим и отличалась от первой). Вышел на улицу, достал из сумки коробку с пиццей, открыл, понатыкал в нее оливков и посыпал сверху огурцами, которые он мелко нарезал ножом-выкидухой. Клиент был счастлив и дал Володе хорошие чаевые.

То, что коробка с пиццей, которую разносят московские курьеры, не запечатана, конечно, плохо. Сотрудники пиццерии, включая поваров, не проходят медицинских комиссий: медицинские книжки на случай проверки просто покупает администрация. Курьером может устроиться всякий: и бомж, живущий на вокзале, и заразный больной, и просто сумасшедший, который по дороге к клиенту может открыть коробку и насыпать в пиццу отраву. Приятного вам аппетита!

* * *

 В лифте поднимаемся с двумя врачами из «скорой». У меня — сумка с шашлыком, салатом и бутылкой водки (клиент попросил купить по дороге); у них — медицинский чемоданчик. Седьмой этаж. Выходим. Оказалось, все в одну квартиру. Пропускаю врачей вперед: мало ли что. На пороге — мужик. Мрачный. Но увидел меня, и лицо его просияло: «Заказ? Давайте. Сколько я вам должен?». Достаю все, что есть, и бутылку. «Ты что! — он с ужасом смотрит на врачей. — Давай сюда...» Врачи, конечно, этого «не слышат». Клиент хватает бутылку и суетливо засовывает ее куда-то, где у него в коридоре обувь. «Гражданин, это вам стало плохо?» — слово берут уже врачи… Я пересчитываю деньги, которые мне дал клиент, и слышу: «Да, мне было плохо, но теперь… мне хорошо». Он, конечно, заплатил врачам за «ложный вызов», а я понял: разносчик пиццы и врач «скорой помощи» — профессии родственные. Но судя по всему, от нас клиентам пользы все-таки больше.

* * *

Стою в вагоне метро. Слышу сзади: «Учись, сынок, а то будешь, как этот дядя, пиццу носить». Поворачиваюсь: респектабельного вида молодой папа с сыном. Я, конечно, рад стать живым пособием в чьем-то воспитательном процессе. А когда тебя, умник, кризис выгонит из офиса на улицу, приходи к нам, в пиццерию.