Надо бы написать об Андрее Иллеше нежно. А как иначе скажешь о близком друге, с которым прожито бок о бок сорок лет, чей дом — твой дом, чья семья стала родной, чьи родители были твоими друзьями и кто, в конце концов, был недолгое, правда, время твоим начальником, несмотря на то, что Андрей и моложе на десять лет.

Иллеш — потомственный журналист. И природный. Ему, как и его деду и отцу, не особенно понадобилось специальное образование, поскольку азарт, интерес к человеку и событию, данный от Бога талант писать ясно и образно, страсть к перемещению по земле были в них заложены от рождения.

Отец — Владимир Белаевич Иллеш — фронтовой разведчик. Начал свою войну в семнадцать лет под Москвой и закончил в Кенигсберге капитаном. Дослуживал аж до 49-го в Вене. Опять разведчиком. И мама — Татьяна Сергеевна — тоже была разведчицей. Да какой! Майоры ей — сержанту, а на пике военной карьеры старшине — шинель подавали. После войны она с совершенным знанием немецкого занялась литературными переводами, а отец пошел в журналисты. Сначала корреспондентом, а потом редактором отдела очерков журнала «Советский Союз» он исколесил всю страну. Был известен читателю и знаменит в журналистском цеху, однако столкнувшись с самодурством главного редактора — обласканного властью партийного писателя, послал его прилюдно, куда остальные посылают за глаза, и громко хлопнув дверью, ушел из советской журналистики, в которой ему перестали разрешать писать о том, что он считал важным.

Андрей унаследовал от родителей честное отношение к профессии. Работал в «Комсомолке». Создал отличные отделы информации в «Советской России» и «Известиях» (там вообще была лучшая для того времени команда репортеров, подготовленная Иллешем). Он написал сотни репортажей, напечатал уникальные книги — о Чернобыле (где появился на третий день после взрыва реактора) и о катастрофе корейского «Боинга», сбитого советским истребителем, о только-только зарождавшейся мафии — «Красные крестные отцы»… Эти книги были переведены на несколько языков.

Все, чем он занимался, — он делал хорошо, хоккейный турнир на приз «Известий» именно Иллеш вывел на серьезный международный уровень.

Умей он приспосабливаться к меняющимся условиям жизни, терпеть глупость и угодничество, был бы сегодня главным редактором крупной газеты. Но это был бы не Иллеш. Со своей страстью, отвагой и бешеным темпераментом он повторил поступок отца.

Когда редакционная политика газеты перестала его устраивать и он понял, что не может изменить ее по своему пониманию, Иллеш, будучи успешным газетным руководителем, ушел из «Известий». И из журналистики.

Может быть, это и хорошо. Во-первых, он не смог бы существовать в охватившем профессию цинизме. Его разрушала бы бесплодная борьба за сохранение жанра и достоинства. А во-вторых, не написал бы он своим отличным языком эти рассказы, проникнутые нежностью к друзьям, природе и делу, пониманием не прошедшего в нем времени, трагизмом и юмором.

Живших в истории — полно. А свидетелей мало.

Честных и талантливых мало. Таких же, как Иллеш, наблюдательных и щадящих, с неожиданным даже для меня, съевшим с ним не одни 16 кг соли (пуд), писательским даром и вовсе единицы.

Книга «Записки безбилетника» разделена на три любви (город, командировки и тайга) и одну боль (Чернобыль). На самом деле — любовь одна — окружавшая и окружающая его жизнь. И все в ней смешано, как у каждого неординарного человека.

Его тексты — очень личные, доверительные и не сентиментальные. Это мужская проза, чрезвычайно привлекательная в наш век женственных отношений.

И увлекательная, ей-богу!

Он наконец решился поделиться с нами своей памятью. Бездарно будет не принять такой подарок.