Безработных в стране считают миллионами. Федеральная служба по труду сообщает, что зарегистрировано более 2,7 миллиона человек. Президент Дмитрий Медведев недавно, со ссылкой на методику МОТ, назвал цифру в 6 миллионов. Клиентов службы занятости сортируют по отраслям, причинам увольнения, возрасту, полу и т.д. Однако статистика не описывает, что чувствует при увольнении отдельно взятый инженер, чей завод сокращает работников третий раз за 15 лет, или молодой менеджер, выращенный на рассказах о стабильности. Корреспондент «Новой» вместе с безработными побывала на ярмарке вакансий и узнала, что такое общественные работы.

Женский день

Сегодня в Волжском центре занятости — ярмарка вакансий для женщин. Безработных делят по гендерному признаку, так как помещение центра не рассчитано на кризис и не может одновременно принять всех желающих. В «женский день» посетителей больше: из 389 человек, состоящих на учете, 262 — представительницы прекрасного пола.

На входе строго спрашивают пропуск. Безработные — очень дисциплинированные люди. За полчаса до начала мероприятия зал полон. Заметно, что женщины готовились к встрече с работодателем: каждая надела лучшее, что у нее есть (в меру финансовых возможностей). Среди измученных дам в возрасте «немного за 30» выделяется стайка прелестных девушек с еще заметными следами загара. В перечне стоящих на учете они обозначены как «секретарь руководителя». Барышни испуганно оглядывают бюджетный интерьер и утыкаются в газету с вакансиями. Требуются повар, арматурщик, сантехник, медсестра, санитарка, дворник… Аудитория нервно шелестит страницами.

Сотрудники центра пытаются поддержать в клиентах оптимизм. «Астролог Глоба предсказал, что кризис закончится в 2020 году. Представляете, сколько бодрости и силы духа нам надо иметь», — жизнерадостно заявляет ведущая презентации. Сообщает, что работодатели-мужчины придают большое значение году рождения соискательницы, и советует «ни в коем случае не извиняться за свой возраст». Аудитория вздыхает — это больной вопрос. К счастью, сегодня работодателей представляют исключительно дамы.

Первой получает слово крупная страховая компания. «Для россиянок не бывает кризиса, потому что у нас внутри есть хороший стержень, позволяющий верить в светлое будущее», — отчеканивает госпожа рекрутер. Она набирает страховых агентов. Следующей выступает страховая компания помельче. Печальная девушка в черном сообщает, что сотрудникам выплачивается 7 тысяч рублей твердого оклада (при слове «оклад» слушательницы счастливо замирают) и столько же премии за выполнение плана. «А если вы не выполните норматив — 50 договоров в месяц, вас уволят», — добавляет девушка. (Зал шумит.) Третье предложение — также от страховой компании. Представительница честно предупреждает, что в течение трех-четырех месяцев заработок не будет превышать 1—2 тысячи рублей. Тем не менее выступающую слушают внимательно:  у нее добрый учительский голос, а женщинам в зале хочется, чтобы их кто-нибудь пожалел. Государственный учебный центр приглашает желающих на курсы оператора котельных установок и лифтера. Аналогичное частное учреждение готово обучать по специальности «Флорист» и «Ландшафтный дизайнер». Прелестные девушки оживляются. И тут же угасают: выясняется, что за полтора года постоянную работу нашел один флорист и два дизайнера.

Как подсчитали организаторы, работодатели предложили дамам более 150 вакансий. Трудоустроились три человека.

«Супчик разогревали, как партизаны»

Умение смирно стоять в очередях — обязательный навык безработного. «Когда вставала на учет, со мной пришли четыре-пять человек. А две недели назад — уже 40, очередь вылезла в прихожую», — рассказывает Нина Борисовна. Она работала вахтером в частном охранном предприятии. Осенью фирма проиграла тендер на обслуживание объекта, на улице оказались все 233 человека. Нина Борисовна пыталась устроиться на общественные работы — взяться за надомную стирку белья для кемпинга, но оказалось, что место уже занято. Пока женщина получает среднемесячную зарплату (такая преференция полагается уволенным по сокращению) 6 тысяч рублей.

Алла Сергеевна живет без зарплаты пять месяцев. Фирма, где она работала бухгалтером, занималась строительством коттеджей в элитном поселке и пошла ко дну еще в октябре. Работникам объявили, что они и дальше могут числиться в штате, но без жалованья или оформить увольнение по соглашению сторон. Спрашиваю, пробовал ли кто-нибудь жаловаться в трудовую инспекцию, прокуратуру и другие многочисленные инстанции, защищающие права трудящихся. «Да вы что?! Убили бы», — отвечает Алла Сергеевна с полной уверенностью.

Безработные боятся начальников, даже бывших. Ольга Евгеньевна (она просила не называть ее настоящее имя) работала инженером на режимном предприятии. Осенью у сотрудников, как она выражается, «отняли» премии и надбавки за вредность, оставив голый оклад — 5,1 тысячи рублей вместо прежних 8 тысяч. Вывернули в помещениях половину лампочек и обязали ходить в столовую, чтобы экономить на электричестве (раньше в обеденный перерыв каждый отдел использовал собственный кипятильник). «Сейчас сама уже со смехом вспоминаю: по кабинетам ходила специальная комиссия, не дай бог, увидят у кого-нибудь стакан чая. Супчик разогревали, как партизаны, и залпом выпивали. Так страшно было». Под Новый год нервы сдали, женщина написала заявление по собственному.

В феврале пришла устраиваться на биржу. Отстояла в очереди около часа. Выяснилось, что у нее нет справки о средней зарплате. Поехала на завод. Справку не дали, так как для нее нужна специальная форма. Вернулась в центр занятости, взяла бланк, отвезла на завод. Справку не дали, так как на месте не было главбуха. Оформление одного документа заняло неделю.

В первую очередь безработный теряет мобильность. Чтобы экономить на транспорте, Ольга Евгеньевна передвигается только в пределах пешей доступности от дома. Сократила личную телепрограмму до одного сериала, чтобы не тратить лишнего на электричество. Не покупает книг и газет, кроме той, где публикуются вакансии. Реже звонит подругам и не ходит в гости — это тоже дополнительные расходы. Зато у безработного появляется много времени, чтобы отыскать самые дешевые в округе магазины.

Начальники принтеров, руководители факсов

Замечаю в очереди знакомое лицо. Настя — один из лучших в городе специалистов по связям с общественностью. Тут мне становится ясна вся глубина кризиса: никогда не думала, что Анастасия с ее блестящим резюме и многочисленными знакомствами окажется в районном центре занятости. Ей самой немного смешно: говорит, пришла на перерегистрацию (эту процедуру следует выполнять каждые две недели).

Настя работала в региональном филиале московской девелоперской компании. В декабре персонал сократили, «по хорошей схеме, никого не обижали». В регионах молодые менеджеры, привыкшие к востребованности, только сейчас начинают осознавать масштаб катастрофы: «Зимой можно было ждать, что все наладится, не спеша обзванивать старых работодателей. Теперь ясно: все в действительности так плохо, как говорили. Пора рыть землю носом». У «белых воротничков» заканчиваются припасенные заначки. Среднемесячный заработок положен сокращенным только в течение первых трех месяцев. Сейчас вплотную приблизилась перспектива сесть на государственное пособие (в течение четвертого—шестого месяцев безработицы положена выплата в размере 60 процентов от зарплаты, но не более 4,9 тысячи рублей).

Настя подсчитала, что в день государство выдает безработному 180 рублей. «Хрен его знает, как прожить на эти деньги. Чтобы ездить по городу в поисках работы, нужно минимум 20 рублей в день. Рублей 100 уходит на питание. 80—90 рублей — на коммунальные услуги (если разделить общую сумму на количество дней в месяце). Плюс расходы на связь, куда же безработному без интернета. Для тех, у кого нет подушки безопасности, — это катастрофа».

«Самое тяжелое — пережить момент осознания: ты не нужен. Классический рецепт в таких случаях: сходить в поликлинику, посидеть, почувствовать атмосферу. На свете миллионы людей, которые хотят пробиться в жизни, но не могут из-за физических недугов. Если ты — нормальный здоровый безработный, то обязан что-то предпринять», — считает Настя.

В интернете она прочитала о программе самозанятости: федеральные власти обещают выдавать безработным стартовый капитал для открытия собственного дела в размере годового пособия — 60 тысяч рублей. «Деньги смешные. Запустить с такой суммой какое-либо производство невозможно. Торговлю — тоже, даже ларек не поставишь. Можно попробовать в сфере услуг». Настя задумывается об открытии рекламно-полиграфического бизнеса: «Купить хороший компьютер, посадить дизайнера, оформить регистрацию ИП, оплатить первый месяц аренды — все, на этом государственные деньги кончатся». Девушка уже месяц просит службу занятости дать документы с объяснением, на каких условиях выдается стартовый капитал: в какой форме готовить бизнес-план, что можно покупать на выделенные средства, а что нельзя и как за них потом отчитываться? Служба отвечает, что правительственное постановление о превращении безработных в бизнесменов вышло в конце декабря, но механизм исполнения до сих пор не определен.

«На бирже собралось много «офисного планктона», начальники принтеров и руководители ксероксов. Им предлагают в основном должности, связанные с поиском и привлечением денег, — страховой агент, менеджер по рекламе, по продажам. Но эти люди привыкли «получать» деньги, а не «зарабатывать». Те, кто умеет «зарабатывать», здесь не тусуются».

Метла вместо дирижерской палочки

Татьяна Полонская владеет небольшой керамической мастерской. Внутри цех похож на пекарню: мастера (совсем молоденькие девушки, почти школьницы) обычной скалкой раскатывают глиняный блинчик, вдавливают в форму, узким ножом подрезают лишнее и выкладывают на противень серые бублики — будущие «счастливые» подковы. От белой печки для обжига по-летнему пахнет горячим песком. Сложенные в стопки готовые тарелки тоненько звенят, хотя никто к ним не прикасается, — это остывает глазурь. На столе у окна расставлены разноцветные баночки гуаши, розоватые «слепые» полуфабрикаты раскрашивают вручную.

Кабинет руководителя совмещен с прихожей. Татьяна Алексеевна одновременно разговаривает по телефону, стучит по клавиатуре и принимает подчиненных. Случайно подслушиваю фразу: «Чтобы продвинуться в жизни, сначала нужно получить хорошего пинка. Главное, чтобы этот пинок был в правильном направлении».

Девять лет назад Полонская была безработной. Переехала в Саратов с Дальнего Востока, так как сыну не подходил приморский климат. Устроиться по специальности «Преподаватель-музыкант высшей категории» не смогла — и стала дворником. Спрашиваю, помнит ли она свой первый рабочий день в новом качестве. Полонская смеется: «Интересно было». Следуя психологическому совету превращать любую работу в игру, она играла с опавшими листьями: «Они шуршали удивительно, в музыкальном плане, и как-то интересно летали, а я же все-таки дирижер, метлой так раз, раз». В центре занятости прошла курсы менеджера-руководителя производства. Распечатала последнюю заначку, открыла мастерскую по выпуску изделий из флока — и разорилась.

Продолжила дирижировать метлой и параллельно начала новый бизнес: сама таскала мешки с глиной, дома месила раствор, вместе с сыном лепила фигурки, на одном из заводов ей разрешили пользоваться муфельной печкой, готовый товар сдавала на реализацию в сувенирный магазин. Через два года получила первую прибыль. «Это был такой кайф: можно пойти на базар и что-то купить, например, мясо».

Кризис довольно ощутимо отразился на сувенирной отрасли: клиенты-оптовики снизили объемы закупок, на 30 процентов поднялись тарифы на воду, электричество, арендная плата и цены на сырье. Зато, по словам Полонской, сложились «благоприятные условия для формирования команды»: мастерская сотрудничает со службой занятости в организации общественных работ. С точки зрения работодателя, они выглядят так же, как прием сотрудника на испытательный срок. В течение нескольких месяцев человеку можно платить совсем маленькую зарплату, ведь еще столько же ему доплачивает государство в виде пособия. Если временный сотрудник понравится, его оставят на постоянную работу, если нет — попрощаются. Единственное отличие между обычной практикой испытательных сроков и антикризисными общественными работами — в количестве желающих. С осени в мастерскую пришли 8 новеньких — столько же, сколько за три предыдущих года.

Ольга проходит общественные работы в должности менеджера-координатора. «Почему-то многие считают, что общественные работы — это только улицы мести. Соглашаются, как на каторгу, лишь бы с биржи не выгнали. На самом деле, это шанс попробовать себя в совершенно другой профессии, а вдруг понравится?» Ольге 51 год, но вы ни за что об этом не догадаетесь, если сама не скажет. Любимая поговорка: «Мне никто ничего не должен».

Раньше Ольга была режиссером на телевидении. Первый месяц общественных работ провела на посту заместителя главного редактора районки. Даже всемирный экономический катаклизм оказался не в силах изменить отношение закоренелого телевизионщика к печатным СМИ, в газете Ольге не понравилось. Психолог в службе занятости посоветовал кардинально сменить сферу деятельности — и угадал. Моя собеседница планирует остаться в мастерской на постоянный контракт. Говорит: «Спасибо кризису, теперь я нормально зарабатываю».

Всего в общественных работах участвует около 1,4 тысячи жителей области — на должностях санитарок, медсестер, соцработников, делопроизводителей, слесарей и т.д. Достаточно найти любую временную работу по «неродной» специальности, служба занятости заключит с работодателем договор, и принятый сотрудник сможет в течение полугода получать одновременно жалованье и пособие. По целевой программе «снижения напряженности на рынке труда» предполагается отправить на общественные работы 30 тысяч саратовцев. Набирать «трудармию» начнут, когда в регион поступит обещанное федеральное финансирование — 325 миллионов рублей.

Справка «Новой»

— Банк свободных вакансий Федеральной службы по труду и занятости составляет 800 тысяч единиц. Из них 73% — рабочие профессии.

— Самый большой спрос во время кризиса будет на специалистов по продажам, считают в компании HeadHunter. На втором месте — рабочие профессии. Тройку самых востребованных профессий замыкают IT-специалисты. В топ-10 наиболее востребованных профессий есть также бухгалтеры, медицинские работники и юристы.

— По данным Академии труда и социальных отношений, 43–44% россиян испытывают проблемы с выплатой заработной платы. По мнению экспертов академии, задержка заработной платы — это скрытая форма безработицы.

— Уровень зарплат в российских компаниях упал на 10—40%. Наибольшим сокращениям подверглись ставки «белых воротничков» — на 20—30%, утверждает холдинг «Империя кадров» по результатам исследования зарплат в 185 компаниях. Сильнее всего кризис затронул финансовый сектор, где падение уровня зарплат составило 25—40%. Единственным островком стабильности на рынке труда, по утверждению специалистов по рекрутингу, является медицина и фармацевтика.

— Как сообщает Росстат, в январе — сентябре 2008 года в России было 19 млн малообеспеченных граждан (13,5% населения), чьи доходы ниже прожиточного минимума. «По итогам 2009 года показатель уровня бедности может составить от 15 до 20%», — прогнозирует руководитель центра социальной политики Института экономики РАН Евгений Гонтмахер.