Формат юбилея и конференции придуманы юбиляром.

Удивительна была атмосфера конференции: о каких бы трагических проблемах прошедшего и нынешнего века ни говорили докладчики (польский общественный деятель Адам Михник, Татьяна Ворожейкина, Александр Аузан и сам юбиляр), было ощущение праздника. И ощущение надежды.

Адам Михник сказал, что биография Сергея Ковалева — это та часть века, которая прошла через борьбу со сталинизмом, маоизмом и прочими формами тоталитарных режимов. Он отметил одну из опаснейших тенденций современного мира — расстановку ловушек. Например, нельзя критиковать режим Пиночета только потому, что он блокировал коммунистический режим.

Диссидент Михник говорил о природе самого явления диссидентства. В конечном счете такие его представители, как Сахаров, Буковский, Ковалев, выступали не только против тоталитарного режима, но прежде всего против апатии, страха, конформизма большинства. В сегодняшнем мире прежние разметки: правый-левый — утратили смысл. Есть новые линии раздела. Важно их понять и осмыслить.

Один из синдромов современной авторитарной власти в России связан с деятельностью спецслужб, роль которых оказалась решающей. Опаснейшая тенденция современного мира — путь к власти лежит через деньги. Коррупция становится частью политической системы. Это и есть база для пессимизма. Но есть и надежды.

Подобно тому как никакая победа не бывает окончательной, так и никакое поражение нельзя считать окончательным.

Татьяна Ворожейкина поделилась, как она сказала, тяжелыми раздумьями об образе современной России. Чувство стыда возникает от осознания этого образа.

Одно хорошо: роль такой России, обидчивой и циничной, в современном мире падает.

«Перечитывая Гавела» — так можно назвать доклад Татьяны Ворожейкиной. Обращаясь к опыту восточноевропейской демократии, докладчик отметила, что мы отстали на исторический шаг. Гавеловское определение противоречия между тенденциями жизни и интересами системы было продемонстрировано на примерах современной жизни России.

Есть такой термин «самоконвоирование» — готовность поступиться идеалами. Приятие серости и пустоты жизни как некой нормы. Примеры упрощения жизни дает и Запад. Достаточно вспомнить формулу Сильвио Берлускони: телевизор, футбол и девочки.

«Мы живем в обстановке ритуального вранья» — эта мысль Сергея Ковалева точно определяет современную ситуацию.

Приятие официальной лжи как догмы — вот где опасность при всей кажущейся деидеологизации России. Человек сегодня несет ответственность только за собственное выживание. Безальтернативность этого способа жизни подтверждена многими социологическими исследованиями. Да, 2/3 населения Москвы считают режим Лужкова коррупционным. Несмотря на это, многие готовы были бы проголосовать за эту же власть.

Нет иного способа жить — это единственный способ взаимоотношений общества и власти.

Альтернатива тем не менее есть (так считает Татьяна Ворожейкина) — вернуть человеку свою собственную ответственность. Есть и средства, позволяющие это сделать, — создание общественных социальных пространств. Общественные процессы обязаны структурироваться. Чем больше горизонтальных сетей возникнет в стране, тем скорее общество осознает себя. Совсем необязательно оформление политических программ. Здравый общественный инстинкт — вот что является альтернативой безоговорочному подчинению власти.

Александр Аузан выступил со своеобразной провокацией: отбросив все титулы и звания, решил поразмышлять как Сашка Аузан. А задачу этот Сашка поставил непростую: если один исторический период у нас закончился, почему не родился другой?

Как жить в условиях, когда перемен нет. Размышлял он о случившейся антидефицитной революции в России. Не тратил слов на сырьевое проклятие, а сосредоточился на важнейшем ресурсе страны — креативности населения. Где истоки этой креативности? Каково соотношение креативности и закона, соотношение креативности и права. Этот Сашка Аузан отметил особенность российского креативного человека: он не спешит решить задачу через приложение закона. Оказывается, каждый раз задача решается инструментом, сконструированным специально для этой задачи.

Есть у меня подозрение, что Александр Аузан так и поступает, решая новую проблемную ситуацию.

Уже не Сашка Аузан, а профессор Александр Аузан размышлял над вариантами развития России. Один из сценариев был печален: он назвал его аргентинским сценарием (в 10—20-х годах страна входила в десятку серьезно конкурирующих стран мира, а сейчас…).

Заключительный аккорд был мощным: и все-таки в периоды безвременья возникают ценности. Как бы ни был одиноким голос, но он звучит так: без нравственных ценностей нет ни демократии, ни жизни. Сотворить высокое можно из низкого: пусть каждый налогоплательщик, отстегивающий свои 13% государству, озаботится, куда уходит его рубль.

В любую сферу существования должны быть внесены нравственные нормы.

Гвоздем программы стал часовой доклад юбиляра. Он продемонстрировал отличную физическую и духовную форму Сергея Ковалева.

Зал затих.

«Политический идеализм и реальная политика: вызов XXI века» — так назывался доклад, точно отражающий не только реалии современного мира, но прежде всего человеческую суть докладчика. Анализ протестных движений в Восточной Европе и СССР, начиная с 60-х годов, коснулся и тех советских смельчаков, которые меньше всего думали о политике. Их активность была не только бесстрашной, открытой, непримиримой к официозу, но и наивной.

Да, они, как мольеровский герой, не подозревали, что говорят прозой. Это и была политика. Но наивность и бескорыстие, лежащие в основании идеализма, сохранились на всю оставшуюся жизнь. «Хватит врать», «соблюдайте собственные законы» — эти нехитрые максимы на самом деле были сердцевиной нового политического мышления.

Так вот, политический идеализм и реальная политика — доминантное противоречие современности, считает Сергей Ковалев. Именно оно определяет глобальный нравственный кризис.

Итак, к чему стремиться?

Исходя из того, что на внутреннее преобразование политики надеяться невозможно, выход один — давление извне. Должны состояться наднациональные властные органы. Первый шаг воплощения мечты о таких органах — Евросоюз.

Суд и мощный судебный исполнитель. Единое законодательство, вводящее для власти строгие рамки, устанавливающее приоритеты и табу.

Коренная реформа ООН или создание альтернативной организации, где были бы представлены не государства, а народы, которые и есть источник власти. Политический идеализм? Да. Но он и есть ответ на вызовы нового века.

Если вернуться к итогам бесстрашных и наивных, первых инакомыслящих, все, о чем говорил юбиляр, может вполне состояться.

Зал встал и долгими аплодисментами выразил свое отношение.

Сергей Ковалев истово верит в универсальные ценности, заявленные две тысячи лет тому назад.

Возможно, именно это обстоятельство и породило атмосферу веры и надежды, которой был преисполнен юбилей ученого и правозащитника Сергея Ковалева.

А какие люди поздравляли юбиляра! Григорий Явлинский, Людмила Алексеева, Валентин Гефтер, Александр Даниэль, Владимир Лукин, Борис Золотухин, представитель России в Евросоюзе, представитель ООН, телеграмма от Михаила Горбачева — это и была та самая российская креативность, о которой говорил Александр Аузан. На нее и надежда.