На вопрос: «Что нового?» — в последние дни отвечаю: «Был в Удмуртии, виделся с Волковым». Собеседники оживляются: «Где? В президентском дворце?» «Ну что вы? — смущенно улыбаюсь. — В общежитии «Ижнефтемаша». И это правда: с Волковым мы беседовали возле теплой батареи в вестибюле общежития, куда его, простуженного ижевского бродягу, пускают погреться. Возможно, его пустили бы погреться и в президентский дворец. Ведь его однофамилец, глава республики Александр Волков, однажды заявил: «Самое главное для меня — человек. Государство должно служить каждому гражданину». Ну то есть и бомжу Павлу Волкову в том числе.

Однако во дворец Павел Волков за всю зиму не ходил ни разу. К роскошной резиденции президента он вроде бы никакого отношения не имеет, а вот скромное общежитие на улице Дзержинского когда-то было для него родным домом. Четыре года назад его, в ту пору слесаря-сантехника заводского спорткомплекса, выселили отсюда обманным путем. Воспитательница общежития под благовидным предлогом взяла у Павла Петровича паспорт и выписала утратившего бдительность обладателя койко-места на улицу. Говорят, была задача уплотнения жильцов и освобождения комнат. И остается радоваться, что нет никаких воспитательниц в президентском дворце: черт знает, чего от них можно ждать.

Заглядывая в общежитие, Павел Волков, наверное, слышит, что все тут сейчас говорят об одном — о приватизации квадратных метров. Это для здешних обитателей важнее всех мировых проблем, даже расширения НАТО на Восток. Никакого расширения комнат, и тем более частей этих комнат, приватизация жильцам не даст: кто какие метры занимал, тот ими и будет владеть. Зато приватизация даст наконец уверенность, что никто их отсюда не попросит. А такая угроза висела над ними годами и десятилетиями.

Вот, скажем, живет в общежитии одинокий человек Владимир Григорьевич Петухов, ветеран труда. Ему 63 года, 31 год работает на «Ижнефтемаше». Несколько лет назад у него, как и у Волкова, взяли паспорт и выписали вон. Вручили ему «листок убытия», который он хранит до сих пор и показывает, как подделали его подпись. Петухов, однако, не ушел с чемоданом, а четыре года жил тут без прописки. И все же добился частичного восстановления своих прав. Ему сделали временную регистрацию на один год и периодически ее продлевали, сохраняя угрозу выселения. Единственный козырь у Владимира Григорьевича — он резчик металла, и в свои весьма немолодые годы демонстрирует высокую квалификацию. Пойди, поищи такого, да еще на маленькую зарплату! А человек, которому некуда уйти, прибавки не попросит.

Кстати, мы еще не сказали, зачем заводу надо было выселять своих работников. «А чтобы заселять чужих!» — в один голос заявляют обитатели общежития, которые в разные годы насмотрелись тут и на ночующих торговцев с рынка, и на прочих постояльцев, не имеющих отношения к славе завода. Кому платили за гостеприимство приезжие и оформлялось ли это как-нибудь, теперь выяснять поздно: поезд ушел и гостей увез.

Одно понятно: ради освобождения 11 квадратных метров здесь готовы были захлопнуть дверь перед вдовой с двумя маленькими детьми. Так подверглась нелегким испытаниям Татьяна Вознякова, чей муж Андрей около 10 лет проработал во вредном гальваническом цехе и умер в 30-летнем возрасте. Семья занимала комнатку в общежитии, но Татьяна с детьми здесь прописана не была — не разрешали. После смерти Андрея встал вопрос о выселении «посторонних», и Татьяна, чтобы стать своей, уволилась из школы и с дипломом педагогического института устроилась на «Ижнефтемаш» электромонтером. Условия такие: ток переменный, зарплата постоянная — 3 тысячи рублей. Из них 1100 вдова отдает за комнатку. И при этом, имея временную регистрацию, боится быть уволенной и выселенной.

Вот что такое приватизация в общежитиях. Люди живут в плохих условиях и мечтают эти плохие условия за собой закрепить. Может, на всю жизнь. А жизнь — она и в общежитии проходит быстро. Давно ли поселилась здесь юная заводская работница Тамара Чикурова? А, оказывается, уже 25 лет прошло, и дочка Нина у нее тут родилась, выросла, маляром стала и тоже дочку родила. Теперь в этой комнате проживает уже три поколения Чикуровых. Хорошо хоть, без посторонних. А то вот семья Ивановых — муж, жена и двое детей — живут в 11-метровой комнате, где прописаны еще двое мужчин. Правда, с той поры, как Семен Иванов женился и привел в общую комнату жену Екатерину, те двое здесь не ночуют, но имеют право. О чем иногда напоминают, заглянув на огонек.

— Так мы живем четыре года, и мне с детьми не дают регистрацию, — рассказывает Екатерина Иванова. — Я вношу законную плату за койко-место мужа и отдельно плачу коменданту за себя, получая при этом какую-то сомнительную квитанцию без подписи. И еще мне выписали 1,5 тысячи штрафа от паспортно-визовой службы. Потом это дело удалось уладить. Разрешили штраф не платить, написали, что я приехала в гости к мужу.

Два вечера подряд я слушал подобные истории в общежитии «Ижнефтемаша». И собирался съездить на завод, чтобы послушать администрацию, но необходимость в этом отпала. И не потому, что недавно на заводе поменялись хозяева, а новые за все происходившее в бытовой сфере отвечать не могут. А потому, что в день моего приезда завод и город подписали наконец акт передачи общежитий в муниципальную собственность. Иными словами, сделали то, что должны были сделать еще в 90-е годы, когда началась приватизация жилья.

Ижевск вообще сильно отставал от других городов по части перевода общежитий из заводской собственности в городскую. Нежелание заводских администраций расставаться с никем не контролируемым жильем вызвало в городе мощное протестное движение «Ижевские общаги». Уже первая уличная акция в марте 2005 года собрала около 1000 человек. Жильцы общежитий протестовали против произвольных тарифов и требовали приватизации.

— Правительство республики встревожилось, — вспоминает лидер Координационного совета гражданских действий Андрей Коновал. — Была создана межведомственная комиссия по проблемам общежитий, начались наши споры с чиновниками. «Ижевские общаги» регулярно выходили на митинги и пикеты. Использовался любой повод. Летом 2007 года мы даже подготовили пикет к приезду в Ижевск Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Дело в том, что строительная организация, являвшаяся одним из подрядчиков на восстановлении Свято-Михайловского собора, вела себя аморально по отношению к проживавшим в ее общежитиях женщинам. Беременных женщин под угрозой выселения из общежитий принуждали делать аборты.

Массовые акции сыграли свою роль. Комнаты общежитий постепенно переходили в руки жильцов. Но в городе еще остаются предприятия и учреждения, где этот вопрос не решен. И вот в числе последних надумал расстаться со своими общагами «Ижнефтемаш». Акт приема-передачи подписан. Сейчас завод общежитиями уже не распоряжается, а город еще не распоряжается.

— Нам нужен месяц на то, чтобы провести инвентаризацию, перенумеровать комнаты и переписать жильцов, — сказал «Новой газете» начальник городского управления муниципального жилья Николай Буторин. — Через месяц приватизируй — не хочу.

Жильцы не верят. Они полагают, что бюрократизм разведут на несколько месяцев, а главное —  уверены, что городские чиновники не хуже заводских начальников постараются выжить из комнат «лишних людей» и по-своему распорядятся пустующими помещениями, вестибюлями и прочими площадями общего пользования.

Многие жильцы еще до подписания акта приема-передачи обратились в суд с исками о признании их права на жилое помещение.

— Подано уже 14 исков, — говорит защищающая права жильцов юрист Елена Баранцевич. — Дело вроде бы простое. Верховный суд давно дал однозначное толкование: как только общежитие передано муниципалитету, оно сразу становится жильем по договору социального найма. Не нужно никаких постановлений о переводе общежития в статус жилого дома. Но сопротивление ответчика, то есть администрации города, велико. Я тоже считаю, что город хочет прибрать в этих зданиях спортивные помещения и холлы, а жильцам отдать курятник.

Вполне возможно. У всех свои сомнения. А бомж Павел Волков, проработавший на «Ижнефтемаше» семь лет, наверное, беспокоится о том, кто же, в конце концов, приватизирует батарею отопления в вестибюле. И, возможно, думает, заработал ли он половину квадратного метра возле нее.