Некоторое время назад в «Новой газете» (см. № 94 за прошлый год) было высказано предположение о том, что скачок нефтяных цен был обусловлен абсолютно нерыночным механизмом ее формирования. В классическом варианте при росте цены продавец, стремясь к увеличению прибыли, увеличивает предложение товара, что стабилизирует цену. С ценой на нефть получилась совершенно другая история — большинство нефтедобывающих стран избыточные деньги, получаемые от продажи нефти, стали вкладывать в экономику Запада. Запад на эти деньги опять покупал нефть. Нефть дорожала, и приток денег на Запад еще больше возрастал — это приводило к еще большему росту цены на нефть и т.д., и т.п. Общий объем задолженности Запада нефтеперерабатывающим странам достиг, судя по всему, от нескольких до десяти триллионов долларов — вот вам и реальная причина кризиса.

Можно заключить, что человечество поставило интереснейший экономический эксперимент — что будет с ценой на товар, если деньги за него отдавать не продавцу, а покупателю. Получили заведомо очевидный ответ — такие действия приведут к росту цены за товар, а затем к кризису.

Однако что случилось, то уже не исправишь, и можно, понимая механизм происходящего, попытаться хотя бы спрогнозировать дальнейшее развитие событий. Итак, если предположить, что механизм резкого скачка цены действительно таков, то нынешнее обвальное ее падение происходит из-за того, что этот антирыночный механизм разрушился. По-видимому, теперь цена должна опуститься до уровня, соответствующего нормальному рыночному механизму, когда деньги достаются не покупателю товара, а его продавцу. Если взглянуть на график изменения цены на нефть, то видно, что в течение очень длительного периода цена колебалась в пределах $10—30 за баррель, и только пять лет назад она вдруг резко пошла вверх.

Видимо, именно в это время новый механизм ценообразования стал преобладающим. Значит, можно предположить, что именно к уровню пятилетней давности цена и движется. Следует, конечно, учесть, что движется она туда в условиях кризиса и спада производства, так что если в итоге она упадет до $20 за баррель, сильно удивляться не придется. Когда за год-два кризис на Западе будет преодолен, цена выйдет на уровень $30—40. А дальше все будет зависеть от того, какой механизм установления цены к тому времени будет сформирован. Если снова антирыночный, то цены опять поползут вверх. Потом, лет через пять, снова все рухнет, и мы опять будем гадать, что же происходит в мировой экономике.

Складывается впечатление, что еще одной причиной кризиса стал фантастически быстрый технологический прогресс. Развитие средств связи и всеобщая компьютеризация привели к тому, что деньги за товар и сам товар могут быть перемещены в любую точку мира в течение суток, т.е. с экономической точки зрения мир уже стал един. Если раньше проблемы, возникшие в одном месте, начинали влиять на отдаленные районы Земли через месяц или даже год, а к этому времени все уже как-то рассасывалось, то теперь стоит где-то чему-то случиться, и сразу лихорадит весь мир. В то же время методы управления мировой экономикой, по сути дела, уже лет пятьдесят не меняются, и, судя по той ситуации, где мы все оказались, можно сказать, что никакой системы управления попросту нет. Говоря языком марксистов (и они здесь правы!) — сегодня мировые производительные силы явно обогнали в своем развитии производственные отношения. И это противоречие через один или несколько кризисов будет разрешено независимо от нашего желания или нежелания. Просто объективно ситуация заставит нас искать выход. Но некоторые вещи очевидны и сейчас. Например, при нынешнем уровне интеграции мировой экономики уже не кажется фантастикой введение общемировой валюты с единым эмиссионным центром, подчиненным совету представителей стран-участников.