В последние несколько дней в стране происходит обострение антикоррупционной активности. Дмитрий Медведев пообещал публично отчитываться о своих доходах и реформировать государственную службу, Владимир Путин утвердил «Правила антикоррупционной экспертизы нормативных актов», а Алексей Кудрин предложил урезать зарплаты высших чинов госкорпораций. О смысле и перспективах этих нововведений «Новой» рассказала глава российского отделения Transparency International Елена Панфилова.

— Власть в стремлении искоренить коррупцию столкнулась с очень сложной задачей. Это демонстрирует выступление президента Медведева на заседании коллегии Генеральной прокуратуры в конце февраля: он призывал бороться с коррупцией тех, в чьи должностные обязанности эта борьба уже включена.

Это выступление характеризует специфику «текущего момента». Бюрократия — это заметно по некоторым публичным комментариям чиновников и по тому, что они говорят в частном порядке, — явно не в восторге от инициатив по борьбе с коррупцией. Вспомним, например, что вступление в силу президентского пакета законов о коррупции Дума перенесла на год. Соответственно, перед властью встает чертовски сложная задача — обеспечить на практике реализацию тех мер, которые изложены на бумаге.

Нынешние инициативы Медведева, Путина, Кудрина, как и любые другие подобные инициативы, будут иметь смысл только тогда, когда мы увидим хоть малейший признак того, что они воплощаются. Таким знаком, например, может стать уменьшение зарплаты высших чинов государственных корпораций, появление указа о контроле над госмонополиями. Или, например, прямое президентское указание: довести до логического финала хотя бы одно реальное дело о коррупции высших должностных лиц (например, такое как дело об охоте на архаров на Алтае).

На кардинальный слом системы ни президент, ни премьер сейчас не пойдут, потому что они сами являются ее частью. Им придется в «ручном режиме» вести борьбу с коррупцией — поправлять то, что можно поправить без пересмотра основ политического уклада. Результата не стоит ждать немедленно, потому что бюрократия будет долго сопротивляться любым нововведениям, откуда бы они ни исходили.

Остановлюсь на инициативе по созданию комиссий по борьбе с коррупцией. Декларирование чиновниками своих доходов — один из самых эффективных инструментов (при условии, что декларирование правильно применяется). Но нужны подготовленные, обладающие полномочиями и подотчетные обществу институты. Ведомственные комиссии — это переходный вариант, решающий задачу наполовину. Представим, например, что будет, если сотрудники, назначенные на работу в такую комиссию, обнаружат в декларации высшего руководства своего ведомства нетрудовые доходы? Что и как они будут делать? Они знают, что делать? Они умеют это делать? И будут ли они обладать надлежащими полномочиями? Пока ни в одном документе ничего об этом не сказано.

Думаю, ближайшее время покажет, как президент намерен решить задачи «принуждения к прозрачности». Именно от того, как он будет это делать, зависит ответ на главный вопрос: есть ли повод считать, что борьба с коррупцией реализуется в снижении коррупционного давления на граждан и бизнес России?

А пока в среде бюрократов идет серьезная дискуссия по вопросу, кто станет главным борцом с коррупцией, главным проверяющим, — трудно представить более желанное место работы.