Идея тематического фотокросса «Москва, зима, кризис» родилась внезапно. После лекций по живописи в мастерской Музея современного искусства фотографы-любители сбиваются вокруг породистой молодой женщины в кресле. Рядом с ней держит пепельницу рыжеволосая девушка. «Бешеный талант! — шепчут позади. — Фотографирует по всему миру!» Женщина тем временем рассказывает о поездке по городам Италии.

Кто-то спрашивает: «Лидия, а как бы вы выразили сегодняшний кризис средствами актуального искусства?» Молодой фотограф и живописец Лидия Разумовская, откинув назад голову, пускает изо рта струи дыма. Ее тонкие пальцы легко держат мундштук. Шаль цвета смородины окутывает хрупкое тело. Я вижу на ее лице аристократическую ухмылку.

— Вы спрашиваете меня про кризис… Кризис — это беспощадная морская волна, несущая очищение в наш жестокий и пошлый хаос. Я видела его мощь, я ощутила его дух, я запечатлела его. Да… — Неторопливым движением Разумовская бьет пальцем по мундштуку, глядя сквозь витрину мастерской куда-то вдаль. — Неожиданно возникшая штормовая волна очистила берег от мусора и грязи, уничтожала безвкусные песчаные замки, срывала с якорей катера и лодки, распугивала жалких людишек, уносящих свои чресла подальше от пучины…

— Неаполь, Сицилия, Корсика? Где вы снимали эту красоту?

— Да что вы! Мы с Лидочкой ездили прошлым летом в Анапу! — восторженно объяснила девушка с пепельницей. — Лидочка не расставалась с фотоаппаратом ни на секунду!

— Зоя, не лезь в дебри, — оборвала Разумовская, поправляя шаль. — …И я была там, наедине со стихией, поймала волну. Но эту волну можно поймать и здесь, если вы способны постигнуть символы… Отправимся же в фотокросс?

Разумовская резко встала с кресла, сделав решительное лицо:

— Свободные художники! В путь!

— Да какие художники? — обиделась Зоя. — Лидочка, ты же бармен…

— Да заткнись ты, — шикнула Лидочка. — В путь, друзья!

Пятница, вечер. Фотографы-любители собираются в фотокросс после бесплатных лекций при Московском музее современного искусства. Люди имеют по фотоаппарату. И на первый взгляд — самое прямое отношение к современному искусству. Но так же, как молодой фотограф и живописец Разумовская оказалась барменом, так и все остальные — типичными московскими клерками. Я насчитал двух системных администраторов, бухгалтера и страхового агента (по одному), трех банковских менеджеров. «Еще полгода назад я бы не подпустила таких к фотоаппарату даже на километр, — говорила мне Разумовская. — Но сегодня именно эти люди переживают конфликт, современному искусству необходимо их свежее дыхание».

— А ваше? — спросил я.

Разумовская задумчиво закатила глаза и говорит:

— Я стара. Мое дыхание уже давно отдает кариесом…

Наша группка начинает забег на Петровке. Мы двигаемся в центр. Идет редкий мокрый снег. У здания Мосгордумы Разумовская дает команду: «На Центробанк!» Сворачиваем на Неглинную.

— В это тяжелейшее время обычный работяга неспроста начинает тянуться к искусству, — говорит Разумовская. — Этот кризис, эта могучая волна, принуждает человека к самосовершенствованию. За последние недели я встретила на лекциях десятки неожиданных лиц. Люди, которых я ненавидела, офисные существа, они вдруг прозрели, осознали ущербность и ненадежность своего мирка и решили познать вечное… А давайте спросим у них самих?

Разумовская, идущая впереди колонны, оглядывается назад: «Боря, догоните же нас!..» Долговязый бородач лет 25 послушно прибавляет шаг. На его шее болтается «зеркалка» «Никон», за спиной бесформенный зеленый рюкзак.

— Боря, ведь вы системный администратор. Уже месяц посещаете лекции, занимаетесь фотографией. Что вам это дает?

— Пока немного, — сказал бородач. — В среднем где-то 5—6 штук за выходные. Хочется больше, но не хватает умения, надо еще учиться.

— Не поняла?

— Ну даю в интернете объявление: услуги фотографа, свадьбы, корпоративные мероприятия, дни рождения, 1000 рублей в час. Наценка 10% за работу в ночное время. Подпись: «Боря», телефон такой-то и так далее.

— Как низко, Боря! Вы же свободный художник! Должно быть стыдно!

— Так кризис, почему низко? Штука в час — потолок, больше не дают. А зарплата сисадмина 30. Попробуй прокормись, а если еще уволят…

— Не хочу даже слышать вас! — возмутилась Разумовская.

У здания Центробанка — первая остановка. Фотографы-любители достают камеры. Сверкают вспышки. Верная спутница Разумовской Зоя пытается зайти через ворота на территорию. «Э-э… Куда?!» — из будки возникает заспанный охранник и с вытянутыми руками идет к девушке. «Агрессия не пройдет! — кричит Разумовская, бросаясь на перерез к Зое. — Прочь руки, злобный реакционер!» Охранник ошарашенно замирает на полпути. Как из-под обстрела, подруги покидают территорию Банка России.

— Кто успел снять отчаянную борьбу человека с системой? — спрашивает группу Разумовская. — Это вам не цветочки в поле фотографировать!

Снег идет все сильнее. Следующая остановка — ЦУМ. Снаружи рядом с витриной спит бомж. Сквозь стекло, из универмага его фотографирует молодой невысокий бухгалтер Александр.

— Сашенька, а вам, наверное, говорили, что вы хорошо фотографируете? — сказала Разумовская.

— Говорили! — обрадовался тот. — Фотография, как выясняется, мое второе призвание. Хожу на лекции и раскрываю в себе неожиданный потенциал!

— Вас обманывали, Сашенька. Потому что вы сейчас сняли говно. — Разумовская мягко улыбнулась и достала свою камеру. — Или вы думаете, что кризис — это бомж перед витриной дорогого магазина? Нет, дорогой. Кризис — это бухгалтер с фотоаппаратом, снимающий бомжа.

Разумовская сделала несколько кадров с Александром. Тот вспылил:

— Что вы себе позволяете?!

— Друзья, еще одна точка кризиса! Снимаем Александра!

— Недавно слушала потрясающий по красоте и тональности музыкальный марш, — говорила мне после кросса Разумовская. — Оказалось, какой-то трейдер выразил график колебаний валютного рынка в звуковом формате. Кто бы мог представить, что кризис может быть так прекрасен…

Лидия распрощалась со всеми возле кафе на Кузнецком Мосту. Через пять минут она была уже внутри. Ни шали, ни мундштука. Свободный художник встал за барную стойку в ночную смену.