Бывает, динамик мобильного начинает предательски работать чуть громче обычного. И всем слышно, что говорит абонент на том конце. Ты, конечно, не имеешь права влезать в чужую личную жизнь. Но вот на этом конце абонент вдруг кладет на твое плечо ладонь и вкрадчиво говорит: «Ты думаешь, я подонок? Тогда послушай: девять лет я даю ей все! У нее дом, машина, 40 тысяч фунтов в год на содержание себя и сына. А отдых раз в полгода, подарки почтой? Кто за все это платит? А мне что делать?.. Что мне делать?!» И ты слушаешь, что происходит дальше.

— Hi honey! It’s me.

— Любимый?! Привет, солнце! (Здесь и далее — перевод на русский. — П.К.)

Не напрягая слух, я улавливаю из телефона приятный женский голос. В туалете удивительно тихо. Из бара просачивается только глухой шум воскресной вечеринки и звон посуды. Полноватый англичанин Дарси оперся на край умывальника, зафиксировав трубку мобильного между плечом и своей пухлой розовой щекой. Подмигивая мне, он продолжает разговор.

— Как прошли выходные?

— Только вернулись от мамы с папой. Мама приготовила пирог с вишневым джемом, но, по-моему, он чуть-чуть пригорел… Говорили опять про тебя, решили вдруг поиграть в русские слова, кто больше вспомнит. Знаешь там: привет, спасибо, матрешка, взятка. Это же что-то вроде коррупции, да? Я, естественно, победила… (Смеется.) Мы все по тебе скучаем, Дарси. Как твои дела? У тебя там что-то звенит.

— Да мою тарелку… Заказал тут себе пиццу.

— Любимый… Я так хотела бы готовить тебе сама и быть рядом…

— Мы ведь это не раз обсуждали, дорогая. Это невозможно. Зато я буду в Лондоне уже на Пасху. Кстати, купил вам с Питером гостинцы.

— Заботливый милый Дарси! Я понимаю, но приезжай скорей. Хочешь поговорить с Питером?

— М-м? Вообще-то я собирался спать, у нас уже поздно, а завтра важная…

В двери появилось оштукатуренное косметикой лицо блондинки. Из бара хлынула громкая музыка.

— Эй, мальчики, куда пропали? — закричала пьяная блондинка. — У нас уже кончилось мартини! Хотим еще!

— Смотришь там телевизор, Дарси?.. (Неразборчиво из-за музыки) …Что показывают?

— Я его уже выключаю, милая, — и по-русски: — Твою мать! Маша, закрой дверь, придем через полминуты!

— Что ты сказал, родной?

— Да пошел ты, боров!

— Маша!.. Хельга! Надо срочно ложиться спать! Позвоню завтра. Пока!

— Я люблю тебя…

Его зовут Дарси. Ему 41, девять из них — в Москве, гастарбайтер цивилизованного Запада. Тот самый экспат, которыми так гордится Москва. Ее зовут Маша, она валютная проститутка. Та самая девушка из-под Курска с трудной судьбой, которая со своей подругой подсаживается к тебе за столик и стучит пальчиком по пустому бокалу для мартини. Ну и собственно Хельга, жена Дарси. Так в туалете бара Real Mccoy сошлись, можно сказать, три мира.

Тот разговор длился меньше минуты. С Дарси я познакомился за час до этого, в 10 вечера. Он одиноко тянул кружку пива за барной стойкой. Я сел рядом. Поблизости блуждали девушки.

— Пришли нарушать заповеди божьи? — спросил он с легким акцентом, отстраненно глядя на девиц. — Советую тогда взять вон ту светловолосую.

— А вы что, сутенер? — возмутился я.

— Почти, — англичанин поднял на меня свои мокрые глаза. — Хотя должность звучит как «консультант по рекрутингу иностранных кадров», но теперь это то же самое, что и сутенер… Когда-то Бог открыл иностранцам Россию, дал все, что мы хотим. Этих девушек, сумасшедшие зарплаты, быструю карьеру и этот дьявольский бар. А потом послал кризис и отнял все, подлец. Ни зарплат, ни карьеры, только девушки!

Дарси громко расхохотался и махнул рукой в сторону светловолосой, как оказалось, Маши. Через мгновение она уже сидела рядом с пустым бокалом.

Real Mccoy. Как и раньше — заведение компактного пьянства городских экспатов. Как и раньше, одинаково одетые в кардиганы и синие джинсы иностранцы отдыхали после рабочей недели. Но что-то было не так. Еще недавно я видел здесь очумевших от недельного воздержания людей. Они дрались и крушили мебель, танцевали на барных стойках и бесцеремонно хлопали официанток по задам. Чтобы попасть сюда на уик-энд, нужно было делать бронь минимум за пять дней. Чтобы вылететь, достаточно было прикорнуть минуту на столе, и охранник уже тащил тебя за дверь. Но сегодня здесь были пустые столы и без дела кружащие туда-сюда девушки. «Твоя страна просто перестала быть раем для иностранцев», — сказал мне Дарси.

Дарси — экспат второй волны. Из тех профи, которые могли бы сделать карьеру и дома, но поехали в Россию — на второй дубль великой стройки капитализма. Первый кончился в 98-м. До дефолта в одной Москве вместе с семьями жили 50 тысяч экспатов. Это были зачинатели бизнеса, инвесторы и прочие флибустьеры, съехавшиеся осваивать внезапно появившийся рынок. «Они не знали русского и не хотели его учить. Если бы не обстоятельства, они бы и не подали в Россию носа». Но 98-й год был переломным.

Из страны уехали почти все экспаты. Место западных пассионариев постепенно занимали русские коммерсанты. И рабочую силу с Запада теперь выписывали себе уже они. Нефтяные компании, банки, ритейл. Молодые энергичные карьеристы второй волны, бросив семьи дома, наводнили крупнейшие компании. Наемный иностранец — это было модно и красиво. Они учили язык, читали Достоевского и «Мертвые души» Гоголя, постигая особенности российского делопроизводства. Вот и в кабинете Дарси над столом висит абстрактная картина под заголовком «Русь, куда ж несешься ты?», где абстрактный Кремль (кальмар с лицом нынешнего премьер-министра) окутывает щупальцами такие компании, как ЮКОС, «Мечел», «ТНК-ВР», «Норникель» и другие. Проплывающие мимо моллюски (президенты Ющенко и Саакашвили) показывают кальмару средний палец, но также получают щупальцем.

Я позвонил Дарси спустя два дня, как оставил их в баре с Машей… «Какая к черту Маша?! Вы ошиблись номером!» Я ждал примерно такой реакции. Но он меня узнал: «Проститутки? В Real Mccoy? Конечно, помню! Приходи ко мне!» Это был все тот же англичанин с мокрыми, как у коровы, глазами. В его офисе пахло, как в европейских кафешках, — свежей выпечкой и кофе.

— Интеграция — удивительная вещь, — говорил он. — Ехал последний раз в Домодедово на такси, за рулем был армянин. Прилетаю в Гатвик, ловлю «кэб». Опять армянин. Я его спрашиваю: «Вы что, армянин?» Он: «Скажи спасибо, что не азер!»

Девять лет Дарси способствовал интеграции и подбирал для российских компаний иностранных менеджеров. Директора по маркетингу, банковские аналитики, аудиторы. Компании были готовы платить им в два раза больше, чем они могли бы получать на родине. Экспаты были готовы вникать в тонкости нашей бизнес-среды.

— До 1991 года суперпрофессионалом считался тот, кто мог успешно развивать бизнес в Индии. Логика отношений местной бюрократии и бизнеса была просто непостижима для западного человека. Но потом возникла Россия и отодвинула Индию на второй план. Иностранец прекрасно знает о коррупции, но абсолютно не может понять, почему русские чиновники берут за услуги деньги и все равно ничего не делают. Китаец берет и делает, бразилец берет и делает, даже индус! Но не русский!

Чтобы экспаты быстрее осваивались, у кадровика Дарси — целая стойка информационных брошюр. Разъясняются, например, такие ситуации: «Что делать, если вас остановила милиция?», «Будьте предельно осторожны, переходя дорогу по пешеходному переходу», «Почему, собираясь работать в России, не стоит брать с собой семью?». Я почувствовал некую связь с тем, что было в баре два дня назад.

— Ты разлагаешь семейные ценности, — сказал я Дарси.

— Наоборот, — улыбнулся он. — Я способствую их сохранению. Практика показала, если экспаты живут в России с семьями, они менее эффективны в работе. Их супруги и дети существуют в замкнутом мире, не знают языка и культуры, не имеют друзей и работы. Неизбежны конфликты и психологическая напряженность. Поэтому уже лет пять мы рекомендуем работодателем прописывать семейный нюанс в трудовых договорах.

— И провоцировать их на измену с проститутками?

Дарси немного помолчал.

— Это не страшно, — сказал он. — Страшно, что мы сейчас сами как проститутки. Каким бы ни был экспат профессионалом, он сегодня слишком дорого обходится. Компании сокращают иностранцев как клерков низшего звена. Чтобы остаться здесь, люди соглашаются на урезание зарплат, цепляются за любую возможность. Потому что там, дома, нас ничего не ждет. Наш опыт в Британии или Америке никому не нужен. Еще три месяца кризиса, и мне придется уехать отсюда и встать в Лондоне на биржу труда…

На столе зазвонил мобильный. На лице карьериста Дарси выразилась напряженная улыбка: «Honey!»

* Экспат (англ. expat — сокр. от expatriate, происходит от лат. ex patria «вне родины») — сленговое название для иностранных специалистов, работающих вне родины.

По примерным подсчетам, в Москве сейчас проживают около 50 тысяч иностранных специалистов. Из них приблизительно 15 тысяч — американцы, 5 тысяч французов, 3 тысячи британцев…