Орландо Сапата Тамайо умер на 86-й день голодовки, объявленной в знак протеста против унижений и издевательств со стороны тюремщиков. В день, когда в тюрьме провинции Камагуэй умер Сапата, в Гаване бразильский президент Луис Инасиу Лула да Силва встретился с  Фиделем Кастро. По словам гостя, революционный лидер страны, бывший верховный главнокомандующий, ставший публицистом после выпавших на его долю тяжких испытаний, «выглядит необычайно хорошо».

Фиделю в этом году исполняется 84 года - ровно вдвое больше, чем умершему от голода Орландо Сапате. Кастро управляет страной более полувека. То есть Орландо Сапата родился восемь лет спустя после триумфальной победы революции. Он всю жизнь был беден, работал слесарем и каменщиком, получал гроши, но в отличие от других сограждан вслух задавал неудобные вопросы.

В 2003 году его объявили «платным агентом империализма США» и бросили за решетку по обвинению в «неуважении к властям». Это было сделано в ходе операции спецслужб, которые одновременно арестовали 75 политических оппонентов режима. Их вина заключалась в том, что они требовали четкого выполнения 88-й статьи конституции своей страны, в которой гражданам гарантировались свобода слова и демократические выборы.

Орландо Сапата был осужден сначала к 3 годам тюрьмы, а потом ему добавили еще 25. В начале декабря прошлого года он перестал принимать пищу и спустя два с половиной месяца умер.

Смерть кубинского диссидента оказалась чрезвычайно громкой. Госсекретарь США Хиллари Клинтон сказала, что ее страна «шокирована кончиной политического активиста», которого организация Amnesty International назвала узником совести. Премьер-министр Испании Хосе Луис Сапатеро и глава внешней политики ЕС Кэтрин Эштон потребовали от правительства Кубы немедленного освобождения всех политических заключенных, которых на острове, по данным правозащитных организаций США, не менее 200 человек.

Скандал вышел столь оглушительным, что кубинский лидер Рауль Кастро был вынужден выступить с заявлением, в котором выражается «сожаление» в связи со смертью Сапаты - беспрецедентный факт в истории Кубы.

Для российских властей правозащитной тематики на Кубе не существует. Для них Куба - страна, которую не критикуют, с которой, как заявил недавно вице-премьер министр Игорь Сечин, у нас исторически сложились «общие ценности». Сечин отчитал как школяра корреспондента газеты «Коммерсант» за «тенденциозное» освещение  российско-кубинских отношений и посоветовал ему съездить на остров. Ибо писать о Кубе (и наших с нею отношениях) может только человек с «особой подготовкой».

Но есть авторы, пусть не в России, которые такой профессиональной подготовкой обладают. Один из них - старейший испанский журналист Мануэль Моларес до Вол, корреспондент агентства ЭФЭ в Мексике, Бельгии, Китае, США. Его статьи публикуются в десятках газет мира - от Австралии до Канады.

«Смерть Орландо Сапаты Тамайо заставляет меня сравнить братьев Кастро со свергнутым ими больше полувека назад Фульхенсио Батистой, - пишет Моларес до Вол. - Как каждый диктатор, Батиста был омерзителен, но по сравнению с Фиделем и Раулем Кастро он - просто образец добродетельности. Батиста никогда не убивал стольких диссидентов как братья Кастро, может быть потому, что, будучи мулатом, выходцем из бедных слоев, он был меньше убежден в собственном величии, чем Фидель и Рауль Кастро, потомки белых испанских латифундистов, которые сделали своей латифундией всю страну».

В 1953 году Фидель Кастро со 135 соратниками атаковал оплот диктатуры Батисты — казармы Монкада в городе Сантьяго-де-Куба. Штурм провалился, оставив после себя десятки убитых. Кастро был приговорен к 15 годам тюремного заключения, но провел за решеткой всего 22 месяца (много читал, вел активную переписку и отменно питался). Под давлением общественности Фидель был амнистирован, вышел на свободу и покинул пределы страны.

Слесарь Орландо Сапата Тамайо не штурмовал казармы и никого не убивал. Он лишь требовал соблюдения конституции страны, за что и погиб, проведя 7 лет в грязной камере.

Поразительно непохожие судьбы. Чем не сюжет для главного колумниста Кубы Фиделя Кастро? А для нас – повод задуматься о сложившихся «общих ценностях».