Общество / Выпуск № 65 от 20 июня 2011 года

473 «Молчание уже становится подлостью»

Владимир Синельников, автор фильма «Академик Сахаров — человек на все времена», встретился с Еленой БОННЭР незадолго до ее смерти

21.06.2011

— Вы далеко от России все эти годы, но ваш голос слышен. И его ловят. Вы уехали потому, что вам было трудно жить. Что, по вашему мнению, изменилось в России за эти годы?

— Я сразу внесу некие коррективы в твою вступительную речь. Я уехала, потому что мне было трудно не психологически, не в политическом отношении, а потому, что годы берут свое, и без помощи детей я просто физически существовать не могу. А заново ломать Танину жизнь и ее с мужем тащить назад в Россию — невозможно. Понимаешь? Я не чувствую себя здесь дома. Хотя я абсолютно независима от Америки. Квартира — моя, за свое лечение я плачу сама, я не живу как приехавшая на американское иждивение. Я не завишу ни от Америки, ни от России. Я получаю в России пенсию инвалида войны. Великий доход, сам понимаешь. В общем, жить трудно. Я могла бы, как все, получить все эти бенефисы, которые получают старые люди, приехавшие в Америку, но это внутренне меня свяжет. Мне кажется, тогда я не буду иметь право говорить то, что я думаю, ни про Америку, ни про Россию и вообще про весь мир. Иждивенцы не имеют права на слово.

…Я, несмотря на большой срок, прошедший после ухода Андрея из жизни, все время все-таки ориентируюсь на него, прекрасно зная, что он думал по каждому вопросу. Я все время работаю с бумагами. Ты, наверное, знаешь, что 2 года тому назад был издан 8-томник… Два тома публицистики — в России многое не публиковалось, она собрана из западной прессы. Это — три тома дневников и публиковавшиеся в России три тома воспоминаний. В общем, фундаментальная работа.

Очень интересно: то академия кричит, что ей надо памятник Сахарову, то Медведев говорит: «Свобода лучше, чем несвобода» — и что-то о Сахарове, то Путин что-то говорит о Сахарове. Но никто не обратил внимание на то, что у каждого из них на полке мог бы стоять 8-томник Сахарова, и они могли бы прочесть его труды. О Сахарове говорят, но к Сахарову не обращаются. А теперь я буду говорить.

О письме «Путин должен уйти». Я считаю, что молчание уже становится подлостью. Толстовское «не могу молчать» в данном случае должно относиться к широкому кругу людей в России. Все должны перестать молчать. В России всегда воровали, в России всегда были дураки и дороги, это не я придумала, но все-таки Россия никогда не была воровской шайкой. Это было, ну я бы так сказала, боковым течением. Сегодня это мейнстрим. Опасный для страны и еще больше опасный для народа. А что делать? И вот дилемма — а где лидер, который будет другим? Но ведь не лидер, не фюрер нужен стране. А мы все фюрера ищем. Путин фюрер или Медведев фюрер. Не фюрер нужен стране. Стране нужна нормально демократическая система выборов. И вот даже та система выборов, которую Лукьянов с Горбачевым когда-то придумали, она была на километры ближе к демократической форме правления, чем то, что сделали с законом по выборам Чуров и компания. Они же все разрушили в этом законе. И дело не в административном ресурсе, дело не в том, что на каком-то отдельном участке подкинут бюллетени, дело в том, что структура разрушена. И совершенно отсутствует обратная связь. Любой избранный не зависит от тех, кто его якобы избирает. Нет обратной связи. Страна не только не демократична, она и не автократична, она просто деспотия.

— Елена Георгиевна, я даже удивился, услышав, что вы знаете фамилию Чурова. Когда вы говорили, что разрушили избирательную систему, вы всерьез считаете, что ее разрушил Чуров?

— Ну, наверное, не сам, наверное, велели. Но это не снимает с него исторической ответственности.

— Что вас заботит во взаимоотношениях власти и гражданина? Сегодня.

— Понимаешь, вот в любой стране есть разные группы населения. Бизнесмены, торговцы, инженеры, учителя, музыканты, шоу-бизнес… В любой стране есть общие интересы каждой группы людей. Я не знаю, есть ли страна, в которой есть объединенный интерес урок. Урки, по-моему, — изобретение советской власти. Или порождение советской власти. Очень страшное. Страна находится в руках урок. Не просто богачей, которые так или иначе, иногда правильно, иногда неправильно, становятся богатыми, а именно урок. Россия в руках урок. Уже одно это не просто заставляет, а обязывает к тому, чтобы эта компания ушла. Может быть, даже не просто ушла, я вообще не мстительный человек, но в данном случае — ушла бы по суду. И еще раз: одно из самых главных — никакие партийные разногласия, программы или я не знаю что сегодня не имеют значения. Потом придет время разбираться по частностям. Сегодня должно быть полное объединение. Даже с Лимоновым, даже с Зюгановым. Я в этом глубоко уверена.

Но при этом все время идет внутренняя борьба: я не пойду рядом с лимоновцем, я не пойду рядом с коммунистом, я не пойду рядом с тем, с этим, с Немцовым, с Каспаровым. Проблема в том, что изменить можно только одним лозунгом «Вставай, страна огромная». Вот однажды она встала, да? Под этот лозунг. Это вранье, что «В бой за Родину, в бой за Сталина». Никто никогда не шел в бой за Сталина. Это после войны придумали. В войну «Мать твою!..» орали. Потому что со страха неизвестно, что орать. Но Сталин тут был ни при чем.

— Но если бы вы продолжали жить на Земляном Валу, вот все, что вы говорили сейчас, вы бы все равно говорили?

— Все равно говорила бы, и там и тут я одно и то же говорю. География моего нахождения не имеет значения. Но для меня имеет значение, что я не связана с американским государством никакими финансовыми, благополучие усиливающими моментами. Для меня лично это имеет значение.

— Конечно, нам, людям, живущим в России, ближе всего тревоги, связанные с конфликтом между властью и личностью, властью и правами человека. Вы живете в Бостоне, в этом замечательном городе, но ваши взаимоотношения, как я понял даже из коротких реплик, со здешними институциями тоже небезоблачны?

— Абсолютно небезоблачны, потому что здешним институциям точно так же плевать на права человека, как и тем. Я не вижу разницы. И между прочим, как пример, привожу: когда я отдавала в Гарвард архив, совершенно бесценный, — не продавала, как это часто делают, а отдавала, — они брали на себя ряд обязательств, в том числе Сахаровскую программу по правам человека, включающую ежегодно приезд сюда российских правозащитников, ну я бы так сказала кратко — набраться опыта, как организуется гражданское общество. В прошлом году в сентябре они прекратили это. Это была единственная Сахаровская программа в Соединенных Штатах Америки. Мне кажется, что это очень демонстративный пример реального отношения к правам человека. Не то что там говорят помощники Хиллари Клинтон или еще кто-нибудь, это все слова-слова-слова, точно такие же слова, как слова Медведева. Свобода лучше, чем несвобода. А реально единственная Сахаровская программа в самом богатом университете мира прекращена, якобы на нее не хватило денег.

— Елена Георгиевна, я слушаю вас и вспоминаю, когда весь мир, и в том числе первые лица крупнейших западных держав, боролись за то, чтобы выпустили Щаранского. Несчастный Леонид Ильич боялся высунуться за границу, потому что не только от правозащитников, не только от народа, но и от Рейгана, от кого угодно он везде слышал это требование.

— Почему сегодня так благополучны и так доброжелательны к российским лидерам первые лица Запада, когда в тюрьме Ходорковский? Кажется, они тоже, я не знаю какой тут эпитет применить, они тоже урками становятся.

— Один из тех, кто вместе с вами первыми подписал письмо, говорит мне: «А что ты хочешь, дача Путина рядом с дачей Берлускони, он ему ее купил. Шредер нанялся работать в «Газпром». В этом смысле претензии ваши как человека, которого знает весь мир, к западному истеблишменту, очень весомы.

— Они абсолютно таковы, как и к российскому истеблишменту. Я считаю, что западный истеблишмент, исходя из экономических и еще каких-то интересов, но в основном из интересов лично каждого конгрессмена и сенатора, ряд которых может быть в будущем избран президентом, предают идеологию защиты прав человека. Вот и все. Ну, может, такова природа: человек становится чем выше, тем хуже? И тогда лучше всего быть бомжем.

— Я беседовал с Сергеем Адамовичем Ковалевым, у него тоже большой счет к западной элите…

— Правильный счет. Между прочим, организация «Эмнисти интернешнл», я не могу утверждать, но поговаривают, что дама, которая там сейчас председательствует, может стать на место чуть ли не Генерального секретаря ООН, и поэтому она будет делать все, что скажет тот же Путин. «Эмнисти интернешнл» стало дерьмом. Вот так.

— А «Фридом Хаус»?

— «Фридом Хаус» реализует свои схемы — свобода прессы, то, другое, третье, на самом деле тоже давно ничего не делает. Организация, которая пожирает много денег, но в общественном плане ничего не делает. Надо сказать, что все известные правозащитные организации — формальные: Лига прав человека при ООН, «Фридом Хаус», «Эмнисти» и другие стали теми же чиновниками с высокими зарплатами.

И еще безумно важное про Запад: всегда все говорят: «Россия наступает на одни и те же грабли», но Запад наступает еще хуже на одни и те же грабли. Антисемитизм европейский, антисемитизм американский, политический антисемитизм, давление на Израиль — это грабли похуже российских. И совершенное пренебрежение Запада к своим собственным установлениям. Кончилась Вторая мировая война. Были выдвинуты, и выработаны, и подписаны большинством государств Женевские конвенции. Конвенция ведения войны более-менее мягким способом, хотя это невозможно, конвенция о раненых и пленных. Запад разрушает все эти конвенции судьбой одного человека — Гелада Шалита. Запад разрушает конвенцию о раненых и пленных. Потому что Запад, ООН, вся эта чиновничья махина ни разу не сказала: «Никакого обмена, никакого разговора, пока вы держите заложников». Так что Запад наступает на одни и те же грабли с не меньшей охотой, чем Россия.

— Поэтому так тяжело, наверное, российским правозащитникам?

— А просить ничего не надо. Лагерная эта заповедь — не проси, не надейся. Единственный способ… Все говорят, русский бунт такой бессмысленный, беспощадный… ну сказал так Александр Сергеевич однажды, хватит нам повторять. Вставай, страна огромная! Пока страна не встанет на всеобщую забастовку, на всеобщее сопротивление повышению тарифов ЖКХ, прочим жульническим этим планам, ничего не будет.

Такая мелочь: приходит Путин на место премьера, и я напоминаю тебе одно из первых его гласных выступлений: «Мы всем инвалидам войны, ветеранам, даем квартиры». Это значит, что 65 лет они все еще не имеют эти квартиры, и «мы всем даем бесплатно машину, а кто не хочет машину — 100 тысяч рублей». Я, дура наивная… Ну не машину — мне врач сказал, чтобы я не садилась за руль, но 100 тысяч — это хорошо. Ждем. Больше Путин к этому не возвратился.

Вот собираются праздновать 65-летие, и буквально в канун отменяется мелочная льгота. С инвалидов войны не брали деньги за оформление нотариальных документов — доверенностей или завещаний, — бах, сняли эту льготу. Я понимаю, что для нашей чиновничьей элиты эти там сколько-то 170 долларов за доверенность, для них это ничего не значит. А для инвалида или ветерана — это почти месячное пропитание. Как и у кого хватило наглости снять в канун 65-летия эту льготу? Вот в этих мелочах, я прошу прощения, такая говённая сущность той кучки людей, которая правит Россией, ну с этой вот доверенностью, ну не знаю.

— Елена Георгиевна, хочу вам напомнить тот день, когда Верховный совет топтал Андрея Дмитриевича. Вы этот день помните прекрасно. Вы его привозили в перерыв между заседаниями домой, за рулем сидели вашего «жигуленка». Мы все бросились к подъезду вашего дома, пока вы его привезли из Кремля. Юра Рост, я, кто-то еще был. Вы увидели нас и сказали: «Что вы паникуете, все нормально, Андрей в порядке». В этот момент на противоположной стороне Садового кольца раздался удар, и какая-то грузовая машина шлепнулась в «Запорожец», и оттуда из-за руля вышел человек, взял на руки ребенка, у которого текла кровь из затылка. Вы схватили аптечку, как опытная фронтовая медсестра, и бросились наперерез 8—10-рядному движению. И Андрей Дмитриевич — за вами, а я за вами обоими. Вы взяли эту девочку, перебежав Садовое кольцо, все машины уже остановились, увидев вас и Сахарова, налили йод на вату и положили ей на затылок, она перестала всхлипывать. И в это мгновение Андрей Дмитриевич сказал мне: «Вы знаете, достаточно, чтобы любому человеку она положила руку, и он успокоится». И я увидел глаза влюбленного гимназиста.

Я когда пересматриваю картину о Сахарове, которую благодаря вам мне удалось сделать, там есть один кадр, который всех наповал сражал: когда наконец его впервые выпустили за границу, да еще в Америку, у власти не хватило решимости выпустить вас двоих, вас оставили заложницей. И вот эти кадры, когда он уходит и вы прощаетесь и смотрите ему вслед, эта съемка людям, которые видели это, столько говорит. Скажите, что вы чувствовали вот тогда?

— Я была совершенно счастлива, что наконец вот эти путы, веревку, которой связан титан, разрезали. Я тут вспомнила давнюю историю, к Андрею не имеющую отношения. Мою маму очень рано реабилитировали — в августе 54-го года, то есть до 20-го съезда. Сказалось, видимо, вмешательство Микояна, потому что Микоян и папа были дружны в детстве. И мама пошла получать паспорт и прописываться в квартиру. И когда пришла за паспортом в милицию, ей паспортистка, женщина ее же возраста, сказала «На этот раз ваша взяла». И мама эту вот фразу паспортистки запомнила навсегда — «на этот раз ваша взяла». Вот сейчас мы не знаем, чья взяла. Понимаешь?

Сегодня преступно молчать. И сегодня я считаю колоссальной стратегической ошибкой разделение всех протестующих на разные партии. Лидеры не рождаются на бумажке, лидеры родятся там, в этой гуще. Или мы вообще всё просрем, — вот такое слово, — или все-таки мы спасем Россию. На самом деле я не люблю слово «патриот», но я — патриот больше, чем все эти сидящие в Думе говнюки.

Мне кажется, что это очень достойно было бы для России. А Путин, если у него столько денег, — да господи, — сделай одолжение, уйди, живи на эти деньги где хочешь, купи себе остров и сиди на нем. И себе приятно, и людям хорошо. Я не собираюсь отнимать его — пусть себе устроит хорошую жизнь. Отдельно от страны.

Так вот у меня идея. Я ищу богатого и доброго, не мужа.

— А зачем вам богатый?

— У меня есть квартира в Москве. Та самая кухня, и, в общем, историческая квартира, полученная мамой в конце 54-го года, через эту квартиру прошло очень много реабилитированных, через эту квартиру прошли все диссиденты Советского Союза, в этой квартире проходило большинство пресс-конференций, в том числе знаменитая пресс-конференция, которая объявила День политзаключенного, ну а сколько уж разных гостей: от Киссинджера и Кира Патрика, Ромашевского, Михника — вообще неимоверно… Я вынуждена ее продавать. Но я не хочу ее продавать, потому что это мемориальная квартира. Я хочу найти человека, который ее купит с обязательством подарить архиву. А я беру на себя обязательства восстановить интерьер, полностью, каким он был тогда, и сделать дощечку: «Квартира приобретена и передана в дар архиву для создания мемориала»… Ивановым, Петровым, Сидоровым — кто там, такой добрый.

Если уж российские миллиардеры покупают яйца Фаберже — память о царской семье и талантливом ювелире, — то мне кажется, что в России и для этой цели может найтись такой человек. А может быть, я в очередной раз наивная. Наши богачи — жулики все, но не все — дерьмо. Понимаешь?



1 комментарий

0
Виктор Рощин-Щавинский , 2 июня 2013 в 10:18
ЗДОРОВЬЯ Вам, Многоуважаемая ЕЛЕНА БОННЭР...!!! Вернейшая Жена и Соратница, своего Мужа:Великого А.Д.САХАРОВА.

Чтобы оставлять комментарии необходимо войти на сайт или зарегистрироваться


Этот материал вышел в номере

Реклама

Блог редакции

Почтовый ящик

Наши читатели часто присылают нам свои вопросы и наблюдения. Каждый понедельник мы публикуем их:

Присылайте свои письма 2016@novayagazeta.ru

Самое обсуждаемое

Самое читаемое

Наши авторы

Связь с редакцией

Если вы нашли ошибки в тексте, неточные факты или другие помарки, просто выделите текст и нажмите ctrl+enter.

Если у вас есть предложения редакции, если вы хотите купить у нас рекламу или располагаете какими-либо материалами, напишите нам или позвоните по телефону.

2016@novayagazeta.ru (495) 926-20-01

Для сообщений рекламного характера

reklama@novayagazeta.ru (495) 623-17-66 (495) 648-35-01
(495) 621-57-76

Тви-новости

Нужна ваша помощь

«Новая газета» участвует в благотворительных акциях по сбору средств нуждающимся. В наших силах вместе помочь ближнему.

Реклама