От сумы и от домашнего ареста зарекаться с недавних пор не следует. Российские суды начали применять новый вид наказания, вызвавший большой общественный интерес и немало вопросов. От серьезных до парадоксальных. Например, может ли осужденный к домашнему аресту человек, которому запрещено участие в массовых мероприятиях, присутствовать на чьей-то свадьбе? Хотя бы в качестве посаженого отца…

Впрочем, посаженый отец — это из древнерусских обычаев, а у нас тут конкретный случай с осужденным, но вовсе не посаженным жителем татарской деревни. Илхама Гиниятова, 39-летнего разнорабочего молочной фермы из деревни Ары Атнинского района, приговорили к шести месяцам ограничения свободы — так у юристов называется домашний арест.

Суть дела: в пылу бытовой ссоры, защищаясь от напавшего на него с цепью в руках односельчанина, Илхам превысил необходимую меру обороны и врезал тому тяпкой по голове. За это, можно сказать, головотяпство он и был привлечен к уголовной ответственности.

Суд учел, что потерпевший отделался травмой, принял во внимание характеристику Гиниятова, отсутствие у него судимостей и пришел к выводу, что исправляться он может по месту жительства: в деревне Ары, в доме номер 4 по улице Колхозной.

Улица все еще Колхозная, хотя колхоза давно нет. Колхоз назывался «Алга», что означает «Вперед». Вперед было уже некуда, поэтому колхоз сначала переименовали, а потом, чтобы спасти хозяйство от окончательного разорения, преобразовали его в акционерное общество и привлекли инвесторов из мощного «Татнефтепродукта». Дела пошли получше, и всякое повидавшая деревня в 100 с лишним дворов, пожалуй, вынесет даже наметившуюся в стране модернизацию.

Заработок Илхама на ферме — 3 тысячи в месяц, его жена Назиря, доярка, получает 5—6 тысяч. У них две дочери-старшеклассницы, и поддерживать благосостояние в неказистом старом доме помогает личное хозяйство. Двадцать пять соток под картошку, корова по имени Ландыш…

— Продаем молоко перекупщикам по 9 рублей за литр, — рассказывает Гиниятов. — Если 10 литров продадим — еще и себе останется. Ландыш — хорошая корова, литров 15 в сутки дает.

Как жила бы эта семья, если бы Илхама отправили в колонию? А тут и закон торжествует, и осужденный остался при хозяйстве.

В чем же заключается наказание? Конечно, какой-нибудь городской житель может сказать, что тяжелый деревенский труд с утра до ночи — сам по себе наказание, и от огородов с коровами даже за решеткой неплохо бы немного отдохнуть. Но это только ради красного словца. Даже ограниченная свобода лучше, чем несвобода.

Гиниятову не разрешается выходить из дома с 20 часов до 6 утра. Он не может посещать места массовых мероприятий и покидать пределы района. Что это означает на практике? Есть в деревне какой-никакой клуб, но кино туда не привозят. Изредка бывает дискотека, но тут ограничение свободы Илхам как-нибудь перетерпит. Прямо за деревней — грибной и ягодный лес, однако туда нельзя, там начинается Марийская Республика. Правда, к сентябрю срок наказания истечет, и за груздями Гиниятов сможет сходить на законном основании. Хуже, что этот срок не истечет к Сабантую и ему не удастся попасть на любимый праздник. Вот это сурово. Люди как люди: будут бегать в мешках и бить горшки, а ты сиди дома и чувствуй себя обездоленным. Из массовых мероприятий Илхам может посетить разве лишь маскарад — с надеждой, что там его не узнают.

Два раза в месяц Гиниятов должен ездить в райцентр и отмечаться в уголовно-исполнительной инспекции. Начальник инспекции Талгат Байрамов уже побывал у Илхама дома и дал ему необходимые разъяснения.

— Он просится съездить в апреле на юбилей тещи, это в другом конце района, — рассказал Байрамов корреспонденту «Новой газеты». — Я ему разрешу в порядке поощрения за примерное поведение. Если ничего не будет нарушать.

Проверить, находится ли Гиниятов в установленные часы дома, инспектор может не только с выездом в деревню, но и по домашнему телефону. Кроме того, присматривать за осужденным будет участковый милиционер. В дальнейшем Управление федеральной службы исполнения наказаний России по Татарстану надеется обзавестись электронными браслетами, и тогда процесс контроля за такого рода осужденными облегчится. Хотя как часто судами будет применяться подобная мера наказания, пока никто не может сказать. Говорят, опыт будет обобщаться.

Вряд ли, однако, пример с осужденным Гиниятовым сильно обогатит практику исполнения наказаний. Как и некоторые другие жители деревни Ары, находящейся на самой окраине Татарстана, Илхам и без наложения ограничений не покидает родные места. За свои без малого 40 лет он лишь однажды выбрался далеко-далеко — в Харьковскую область Украинской ССР, куда был призван в армию. Но прослужил лишь два месяца, упал с турника, что-то себе повредил и был отправлен домой.

Словом, куда он денется, привязанный к хозяйству деревенский мужик Илхам Гиниятов? Это молоко от коровы Ландыш может убежать, а он — вряд ли.