Непопулярные заметки к некогда знаменательной дате
       

 
       1 декабря 1998 года в Москве произошло событие, которому, без сомнения, суждено войти в историю. Администрация президента РФ Бориса Ельцина внесла в Генеральную прокуратуру представление «дать правовую оценку действиям большевиков по захвату власти в стране в 1917 году» и определить, «имелся ли состав уголовного преступления в их действиях». Очень жалко, что прокуратура не дала «правовой оценки». Это было бы захватывающим зрелищем!
       Ну а если серьезно, то отсутствие до сих пор ясного понимания в нашем обществе, что же это такое было — Октябрьская революция и созданный по ее следам строй, какой смысл имела революция в нашей и всемирной истории, — это беда, значение которой мы даже не в состоянии осознать
       
       Наиболее радикальные «контрреволюционеры» утверждают, что никакой революции не было вообще, а был лишь переворот, совершенный большевиками. Да, самое первое действие революции — взятие Зимнего дворца — можно с натяжкой назвать переворотом. Но как можно подогнать под это понятие последовавшие события — утверждение власти Советов в течение двух-трех недель почти по всей территории царской империи, включая нерусские регионы? При том, что партия большевиков была в тот момент очень малочисленной (где-то между ста и двумястами тысяч человек — на огромную-то империю!) и не было у нее в то время под руками никаких инструментов власти — полиции, регулярной армии, средств массовой информации.
       Другое уничижительное суждение — что Октябрьская революция была-де случайным событием — не намного серьезнее! Идеи, во имя которых была совершена эта революция, развивались в мире по меньшей мере в течение двух предыдущих веков. Предшествовало революции создание во многих странах массовых социал-демократических партий, Коммунистического интернационала, происходили близкие по характеру восстания рабочих в Западной Европе в 1848 году, в 1870-м — Парижская коммуна, да и русскую революцию 1905 года не забудем.
       Вспомним и мировую литературу, социологию: социалистическую революцию ждали и в Европе, одни со страхом, другие — с надеждой. А каково было влияние «случайной» революции на мир — распространение социализма, пускай и советского, государственного типа, на добрую половину земного шара!
       Интересно, что едва ли не самым радикальным оппонентом нашим «контрикам» выступает всемирно известный теоретик неолиберализма нобелевский лауреат Милтон Фридмен. Он фактически утверждает, что социализм, рожденный Октябрьской революцией, не только не является случайным феноменом, но и продолжает завоевывать мир даже после падения коммунистического режима в СССР.
       Так, в интервью «Независимой газете» (17 октября 1995 г.) он говорил, обращаясь к российским реформаторам: «Не берите Соединенные Штаты как модель для подражания. Не берите Швецию как модель для себя. Такого рода страны превращаются в социалистические. США сегодня становятся социалистической страной».
       О глубоком понимании Фридменом социализма, а равно и российской специфики говорит другое его высказывание, сделанное еще до начала ельцинских реформ: «Советская экономика настолько неэффективна, что разреши там (в России) рыночную систему — и через месяц практически каждый будет жить лучше, за исключением аппаратчиков». На вопрос интервьюера, как сегодня относится Фридмен к этому прогнозу, он ответил: «Я погорячился!» (Там же.)
       Еще часто говорят, что революция победила по причине чрезвычайной жестокости и аморальности Ленина и большевиков. Да, они действительно часто проявляли большую жестокость. Хотя сейчас циркулирует и много фальшивок на этот счет, но любой человек, глубоко интересовавшийся историей гражданской войны, знает, что белые по крайней мере не уступали в жестокости красным. При этом репрессии белых направлялись преимущественно на народ, на рабочих и крестьян, что и послужило одной из главных причин их поражения. Ведь в начале войны под контролем белых оказалось 3/4 территории страны, в том числе хлебные регионы, плюс помощь интервентов, и все же белые потерпели поражение. Этому может быть только одно объяснение: народ не поддержал их.
       И, самое главное, люди, говорящие о жестокости большевиков, Ленина, об их неразборчивости в средствах, не понимают или не хотят понимать, что действовали они совсем в другую эпоху. Тогда, говоря словами генерала Лебедя, «последним смеялся тот, кто стрелял первым»! И красные при этом все-таки не первыми начали стрелять. По Зимнему дворцу «Аврора» выпалила холостым снарядом (танки Ельцина стреляли в октябре 93-го по Белому дому снарядами отнюдь не холостыми!). И террор начали белые — убийством Урицкого, выстрелом в Ленина, мятежом в Ярославле, где перебили весь местный Совет, а гражданская война началась с мятежа чехословацкого корпуса.
       Но главное даже не в этом. Главное — в непонимании, какая была тогда эпоха. Я считаю, что средневековье кончилось только в 1945 году (на Западе, не у нас), после крушения нацизма и фашизма. Невиданная оргия насилия, начавшаяся с Первой мировой войной и закончившаяся со Второй, не прошла бесследно: она стала, возможно, апогеем и началом конца многотысячелетней эпохи господства всяческого насилия. Сыграло свою роль и появление апокалиптического атомно-водородного оружия...
       Люди на Западе поняли, что более нельзя жить по законам джунглей. И начались перемены, которые раньше трудно было себе даже представить и на которые мы почти не обращаем внимания. Создание ООН, Всеобщая декларация прав человека, возникновение международного правозащитного движения, добровольное освобождение многих колоний, социальная защита неимущих, немыслимость войны между западными странами, создание Европейского сообщества, миротворческие и гуманитарные мероприятия и т. д. — вот вехи этих колоссальных перемен.
       Так вот, Ленин и большевики жили и действовали фактически еще в средние века, невообразимо давно. И для той эпохи они в массе своей были, не побоюсь сказать, нравственными и гуманными людьми: боролись за прекращение империалистической войны, эксплуатации, нищеты. Боролись такими методами, какими тогда только и можно было бороться. После них в самом центре Европы возникли фашизм и нацизм. Вот уж когда были методы! До 1945 года все действовали, как большевики, или еще хуже.
       А в «демократической» России так действуют и до сих пор как раз те, кто клеймит позором большевиков, Ленина, Октябрь. Ограбление народа, конституционный переворот, две жестоких войны ради поднятия престижа правителей и беспрерывная, тотальная ложь — таковы высоконравственные подвиги и средства нынешних российских реформаторов.
       Апропо. Наши либерал-демократы чуть ли не за символ веры приняли слова российского Пиночета — Петра Столыпина, обращенные к левым: «Вы хотите великих потрясений, а нам нужна великая Россия».
       Но слова эти — великая ложь! Именно борьба за величие России и привела к великим потрясениям. Обе революции 17-го года стали возможны в результате участия России в империалистической войне во имя приумножения своего величия.
       И можно предположить, что до тех пор, пока мы не перестанем думать о величии России, мы не получим благополучия в России.
       
       Так каковы же все-таки место и роль Октябрьской революции в истории? Революция эта, очевидно, была первой серьезной и поначалу победоносной попыткой создать новый, посткапиталистический строй. Но первый опыт всегда в той или иной мере приводит тут к созданию антитезиса низвергаемому строю. При капитализме господствует частная собственность (на средства производства), у нас будет общественная собственность, национализированная («Вся страна как одна фабрика»), там — рыночная экономика, у нас — плановая («Вся страна как одна контора»), там главный показатель в экономике — прибыль, у нас — вал, там — «буржуазная» демократия, у нас — «пролетарская» диктатура, там — засилье религии, у нас — воинствующий атеизм... Способствовал становлению подобного подхода и марксизм, господствовавший тогда в революционной среде. Марксизм представляет собой теоретическую основу именно антитезисной формации.
       Но подобные формации нежизнеспособны, неэффективны, и век их короток: они либо погибают, либо трансформируются в синтезные структуры. В нашем случае это демократический, кооперативный социализм с рыночной экономикой.
       В России такая трансформация началась было после гражданской войны — это нэп, но была сорвана контрреволюцией Сталина, приведшей к созданию государственного феодального социализма, — синтеза социализма с крепостничеством, существовавшим в России более трех веков и обладавшим потому мощной психологической инерцией. Способствовали такой контрреволюции и агрессивные намерения окружающих Советский Союз стран, и поражение социалистических движений в Европе (Германии, Австрии, Венгрии). Все это дало Сталину аргументы в пользу необходимости форсированной индустриализации, усиления армии и «дисциплинизации» всей страны со всеми вытекающими отсюда последствиями, начиная с ликвидации нэпа и кончая борьбой с «врагами народа».
       В брежневское время началась буржуазная контрреволюция — подспудное сращивание власти с теневым бизнесом, легализовавшееся при Ельцине. Зачинателями «строительства» капитализма в России были отнюдь не Гайдар с Чубайсом, а скорее зять Брежнева генерал Чурбанов и дочь генсека Галина. Здесь очень символичен тот факт, что Чурбанов, осужденный после смерти тестя на солидный срок, был помилован собственноручно Ельциным (в 1993 году) и после выхода из тюрьмы был встречен толпой новых русских бизнесменов, наперебой зазывавших его в свои директорские советы. Как-никак — основоположник!
       
       Размышляя о причинах поражения Великой русской революции и нэпа, необходимо учитывать то, что синтезный уклад намного сложнее уклада антитезисного. Тут необходимы достаточно образованное общество, массовая культура, развитые производительные силы. И — что, может быть, всего важнее — необходимо иметь уже за плечами негативный опыт антитезиса, всем осознавать его временность, непригодность. Такой опыт и дала миру Октябрьская революция.
       Положительно повлиял Октябрь и на развитие в капиталистических странах демократии и правового порядка, стимулировал создание систем социальной защиты наемных работников и перераспределения доходов, усиление контроля государства и общества над экономикой.
       Но почему не складывается у нас нормальный, настоящий капитализм, почему терпит, похоже, поражение буржуазная контрреволюция? Чтобы ответ стал ясен, надо сравнить исходные условия в России с условиями в Восточной Европе, где капитализм худо-бедно, но получается. Выделю главные различия.
       В России наросла колоссальная гипертрофия тяжелой промышленности и партийно-хозяйственной номенклатуры, которая к тому же была более укоренена в жизни ввиду более долгого существования и отечественного происхождения. Добавим сюда отсутствие традиций капиталистического хозяйствования и патологическую пассивность общества — результат сталинского террора и послесталинского разложения. В итоге у нас — в отличие от Восточной Европы — не произошло антиноменклатурной революции. Напротив, номенклатура возглавила строительство «новой жизни» и завладела самыми лакомыми отраслями народного хозяйства, загромоздив рынок монополиями и бросив остальные отрасли на разрушение. Плюс наличие богатейших природных ресурсов, что способствовало разрастанию беспрецедентной коррупции и криминализации старо-новых хозяев жизни.
       
       Такое развитие ставит Россию в сложное положение. Для нашей страны теперь уже нет другого спасительного пути, как продолжить движение к синтезному социализму — кооперативному, демократическому, рыночному.
       Крутой поворот назад и вправо, сделанный в 1992 году, не выводит нас на «столбовую дорогу человечества» — сейчас это уже очевидно. На упомянутую дорогу мы можем выйти, лишь продолжив движение вперед, чтобы в будущем сойтись с нынешними буржуазно-демократическими странами на пути к синтезному социализму, элементы которого уже вовсю развиваются на Западе. Имею в виду широкое распространение там в последние 40 лет предприятий и учреждений, принадлежащих трудовым коллективам, и создание их ассоциаций, опирающихся на новый механизм экстенсивного расширения производства с помощью кооперативных инвестиционных фондов. Модифицированный нэп успешно развивается на Западе!
       Подытоживая, можно сказать и так, что социалистическая революция произошла в России слишком рано, а буржуазная контрреволюция — слишком поздно! Но бессмысленной и случайной Октябрьская революция не была и быть не могла. События такого масштаба всегда имеют глубокие корни и неизбежно повторяются на новом уровне и в новом качестве.