Г. Явлинскому.
       Ваш полугодовой «обет молчания» понятен. То, что принято с беспокойством или ужасом (в зависимости от человека и ситуации) говорить о новой власти сейчас, вы уже сказали. Сказали тогда, когда у всех нас еще была возможность подумать и сделать выбор. Теперь выбор сделан. Многие, к нему причастные, во весь голос плачут по волосам и тоскуют по доброму дедушке Борису Николаевичу. Они зовут Вас в общий хор.
       Вы к этому хору, поющему в одном составе то одни, то другие песни, не присоединялись ни при Ельцине, ни во время выборов. И правильно делали. Ельцинскую систему, в конце концов породившую Путина, нельзя было преодолеть в одиночку. Все опыты работы с Ельциным в лучшем случае заканчивались попытками приходящей домработницы вытереть воду, хлещущую из незавернутого, но крепко контролируемого Хозяевами крана. В худшем случае в систему можно было вписаться.
       В лозунг «Путина в президенты, такого-то туда-то» Вы тоже могли вписать свою фамилию. Но дело было во время выборов, то есть в тот момент, когда можно что-то реально изменить или хотя бы попробовать изменить. Это и к президентским выборам относится.
       До следующих выборов больше трех лет. Дела развиваются так, что строить планы на будущее сложно. Или просто страшно. Но, как теперь говорится, Путина бояться — никуда не ходить и соответственно ничего не менять. А менять нужно. И в первую очередь то, что досталось в наследство от доброго дедушки. Это ведь его система в конце концов привела к тому кризису, в поисках выхода из которого мы зашли туда, где сейчас находимся. Ну сбудутся молитвы плачущих по волосам, ну будет снова все, «как при дедушке». И что? Будут новые выборы, новый кризис. И если в 1996 году мы боялись Зюганова, в 2000-м — Путина, то кого будем бояться в 2004-м — просто жутко подумать.
       Ждать — значит, не лечить болезнь. Другое дело, что лечить ее надо хирургическими инструментами, а не серпом и молотом, к которым у многих в этой власти тянутся руки. Если у Вас есть хоть малейшая возможность прийти со своими инструментами, ее надо использовать. Если для нового президента действительно важно лечение болезни, а не ржавые символы — он должен дать Вам такую возможность. Не Касьянов же, в самом деле, — лучшая кандидатура для исполнения вашего, «яблочного» бюджета. Правительство чудом взяло его на вооружение (неважно, из-за высоких цен на нефть или просто по душевному порыву), но ответственность за него, по большому счету, лежит на вас. То же и со средствами на реформу армии, о которых Вы говорите. То, что Ваши коллеги нашли их в потайных карманчиках премьера и министра финансов, — хорошо, но было бы лучше, если бы Вы сами были рядом с тем карманом и имели возможность самостоятельно извлечь спрятанное. Право слово, попытаться стоит, тем более что иные сценарии оптимистичными не назовешь.
       Югославский вариант у нас вряд ли возможен, и скорее к счастью, чем к сожалению: не очень-то нам везет с революциями. Можно, конечно, просто протестовать, благо история диссидентства в стране не беднее истории борьбы с диссидентами. Но диссидентство — путь немногих, и уж точно — не мой путь. Просто смелости не хватит, придется уходить во внутреннюю эмиграцию вместе со многими и многими другими. Настоящая демократия тем и хороша, что дает возможность исключить страх из списка основных инстинктов и руководствоваться разумом и совестью. Может быть, на нее еще есть надежда?
       Вскоре, как Вы говорили, Ваше молчание будет закончено. Я очень жду — чем. Для меня это очень важно. Потому и пишу. И надеюсь, конечно.
       

       Ваш давний избиратель