В последнее время с нашей внешней политикой происходит что-то необычное.
       За событиями в Белграде не последовало вроде бы неизбежной антизападной истерики. Хотя давление со стороны Запада в связи с двойной избирательной бухгалтерией товарища Милошевича явно наличествовало. Если бы привлечь несколько фундаменталистов от международного права, то они спокойно доказали бы, что технически имело место вмешательство во внутренние дела дружественного режима, а Коштуница — пособник этих интервентов. Но даже наши коммунисты возмущались как-то формально и скоротечно. А жириновские соколы так и не долетели до подворотен американского посольства, чтобы оставить там метки своего негодования.
       Не много было стенаний и по поводу нашего неучастия в переговорах в Шарм-эль-Шейхе. Начали вроде рвать на себе рубаху в связи с игнорированием его участниками нашего «ко-спонсорства», покусали за пятки уходящего Клинтона, но без поддержки с Кремлевского холма тоже довольно быстро успокоились.
       Представьте себе, какие громы громыхали бы из Кремля, Думы и других московских присутственных мест, случись это еще совсем недавно, когда мы мнили себя затычкой к любой международной бочке.
       Может, от некоторых экономических подвижек обострение комплекса неполноценности стало спадать, и не надо демонстрировать миру, а главное — собственным избирателям свое международное величие. А возможно, прагматическому счету в дипломатии начали учиться.
       Сегодня максималисты обвиняют российский МИД в том, что реакция на события в Белграде, дескать, была запоздалой и потому выглядела вынужденной. Да и позицию по поводу Шарм-эль-Шейха не могли изложить членораздельно. Что вы хотите от наших дипломатов? Что, они немцы или англичане, чтобы готовить альтернативные варианты загодя, когда в Югославии только началась предвыборная борьба или когда на Ближнем Востоке запахло очередным конфликтом? Хорошо, что на подножку последнего вагона общебалканского процесса успели вскочить. А то бы остались одни на вокзале с братьями Милошевичами на руках.
       Конечно же, возможности наши ограничены. Спонсорами экономического благоустройства Балкан мы выступать по причине экономического малокровия не можем. Боснийцы, косовары, да и сами сербы не скоро забудут нашу дружбу с режимом Милошевича.
       Но хочется надеяться, что рано или поздно вспомнят, что российский народ искренне принимал близко к сердцу трагедию на Балканах и на самом деле «хотел как лучше», что Россия все-таки внесла вклад в недопущение нового кровопролития, дав понять бывшим белградским властям, а главное, военным, что не поддерживает применения оружия против собственного народа. Остается наше присутствие, хотя и символическое, в миротворческих силах в Боснии и Косово. У нас есть газ для давно продрогших Балкан. Могли бы мы принять участие и в ряде проектов по восстановлению экономики. Извините, не бесплатно.
       Но западные спонсоры сейчас могли бы пойти и на такое наше участие. По крайней мере потому, что толчки боснийского, косовского и сербского политических землетрясений еще долго будут раскачивать там ситуацию. А в этих условиях конструктивное присутствие России на Балканах — именно конструктивное, а не чванливо-задиристое — может быть весьма полезным для региона и для общеевропейских дел в целом. Все зависит от того, как мы поведем себя дальше.
       Да и к ко-спонсорству на Ближнем Востоке давно следовало бы подходить не со сборником советских патриотических песен, а с калькулятором в руках — как мы действительно можем повлиять на ситуацию и что от этого получим. Очевидно, что возможности нашего реального влияния на конфликт между израильтянами и палестинцами в настоящее время ограничиваются пределами добрых советов. Если американцы, ежегодно вкладывающие миллиарды долларов в помощь Израилю, Египту и другим странам региона, располагающие в регионе мощнейшим военным потенциалом, прилагавшие в последнее десятилетие огромные дипломатические усилия для разрешения этого сложнейшего конфликта, никак не могут докатить сизифов камень до вершины урегулирования, то было бы самонадеянным полагать, что придем мы, налегке из советского далека, и, как факир, вытащим из шляпы белого голубя мира.
       Конечно, весьма соблазнительно попозировать вдумчивым, осунувшимся от челночной дипломатии лицом в президиуме высокого миротворческого совещания. Но теперь уже даже на Олимпийских играх факт участия без результатов не принимается за большую добродетель.
       А кроме того, можно себе представить, как высокий российский представитель убеждал бы конфликтующие стороны проявлять сдержанность и стремление к компромиссу, а те, в свою очередь, просили бы его поделиться российским опытом применения этих принципов на практике в Чечне.
       По случаю неприглашения нас в Шарм-эль-Шейх слишком сильно бичевать якобы ревнивый Вашингтон не стоит. Давно известно, что против участия Москвы в конкретных переговорах в первую очередь выступают не только израильтяне, но палестинцы, сирийцы и прочие советские «друзья» из арабского мира. Мы всегда были нужны главным образом на случаи обострения ситуации в качестве пугала для Запада и израильтян. Как, впрочем, и мы использовали арабов в основном в качестве антизападного лома. Договаривались они и с Израилем, и с США обычно без нас. Правильно сделал президент, что отклонил приглашение собственного МИДа участвовать на встрече «на равных».
       Вот если бы другому Иванову, тому, что из Совбеза, удалось в ходе визита в Иран без шума убедить Тегеран, чтобы тот отказался от поддержки международных террористов, которые подают детям камни и стреляют, укрываясь за их спинами, или содействовать освобождению похищенных израильтян (для обмена или получения выкупа), тогда бы к голосу Москвы на Ближнем Востоке прислушались с большим вниманием. И наши призывы к совместной борьбе против международного терроризма звучали бы более доходчиво.
       Как представляется, самое главное заключается в том, чтобы на Балканах и Ближнем Востоке ощущали, что наш главный мотив — в поиске урегулирования и благополучия измученным народам, а не в стремлении сохранить там свои позиции, нащелкать миротворческих очков и заодно, по давнишней традиции, сделать гадость Западу.
       Куда нас, однако, занесло в буйных мечтаниях. Ограничимся констатацией наблюдения, что что-то необычное в последнее время происходит с нашей внешней политикой. Чтобы не сглазить. А вдруг...
       
       P.S.
       Все-таки сглазил. Не прошло и дня, как, налитый великодержавностью и негодованием к Западу, главный думский международник откровенно сообщил всему миру, что едет в Белград с высокой миссией бороться за Коштуницу, против зловредного Европейского союза, за восстановление наших позиций на Балканах. Можно лишь добавить — до последнего серба. Искренность слов друга подтвердил напутствовавший Рогозина в аэропорту Милошевич-старший. Вот вам и тонкости российской дипломатии.