Кого сметает убойная сила искусства
       

  
       На этой неделе я сделала для себя интересное открытие: телекритики, которых я иной раз читала, дабы восполнить свое невежество на ниве телевизионного процесса, очевидно, смотрят телевизор сквозь какие-то неведомые мне призмы, в которых знание грязного белья этого самого процесса заслоняют саму способность видеть.
       В прошлую субботу телеящик порадовал нечастым на нынешних экранах праздником: элегантным, красочным, хорошо срежиссированным и — что уж совсем редкость — лишенным дурновкусия и попсовой дешевки. Праздник назывался «Премия ТЭФИ». Трансляция была подготовлена НТВ и стала, как многие отметили, бенефисом четвертого канала, который получил 9 из 29 бронзовых статуэток, причем, на мой вкус, в наиболее престижных номинациях, которые прежде всего требуют интеллекта и журналистского мастерства в противовес гораздо чаще встречающейся на экранах «убойной силе» ТВ.
       Можно как угодно относиться к Евгению Киселеву, но политические дебаты в его ток-шоу «Глас народа» стали безусловным событием прошедшего телевизионного сезона: ничего подобного на наших экранах не было. И не только на наших: губернаторские и президентские дебаты в США не идут ни в какое сравнение с лучшими выпусками «Гласа народа» киселевской поры.
       Можно много язвить по поводу манер Леонида Парфенова, но его «Живой Пушкин» был действительным открытием, потрясающей исследовательской и режиссерской работой, которая особенно выделялась на фоне того потока банальностей и патоки, который лился в год юбилея поэта с других экранов.
       Можно не быть сторонником «мягкой журналистики» по отношению к политикам и бюрократам, которую демонстрировала в программе «Герой дня» Светлана Сорокина, — как не являюсь ее сторонником я, но нельзя не признать, что работа Сорокиной выделялась на общем фоне, в котором уже типическим стало незнание журналистами предмета разговора с собеседниками: иной раз смотришь на экран и становится стыдно за коллег по цеху — в глазах и в речи полное невежество.
       Можно не испытывать особой привязанности к документальному кино, но «Сны надзирателя» Александра Зиненко, равно как и репортажи Михаила Дегтяря с РТВ, — редкие примеры обращения нашего телевидения к простой, обыденной, часто убогой и непритязательной жизни российской провинции, о существовании которой 90 процентов телекритиков и не подозревают.
       Наконец, что говорить: Виктор Шендерович и его «Итого» (равно как и его же
       «Куклы») — совершенно уникальные явления на нашем телевизионном экране, политическая сатира, мастерски и умно исполняемая каждую неделю на горе политикам и на радость миллионам телезрителей — если хотите, своего рода отдушина для безгласных и бесконечно уставших сограждан, которым Шендерович еженедельно сообщает: «Ребята, мы пока еще смеемся — значит, мы пока еще живы».
       Строго говоря, единственным соперником НТВ именно в интеллигентном и интеллектуальном телевидении — конечно, в рамках того, что я видела и что было отмечено ТЭФИ, стали лента РЕН-ТВ «Десять лет, которые ...» и работа сценариста Виктора Славкина в «Старой квартире» Авторского телевидения.
       Не случайно противостояние в одной номинации сериала «Убойная сила» и фильма «Мой Онегин» с Сергеем Юрским вызвало такой хохот в зале. Как фрейдистская проговорка, прозвучало объявление, что ТЭФИ взяла именно «Убойная сила» ОРТ — она не только напомнила о той роли, которую играла первая кнопка страны весь политический год, но и указала, какое телевидение будет довлеть над экранами, если их покинут профессионалы, в том числе и профессионалы с НТВ.
       Однако профессиональные телекритики (которых качество телевидения должно было занимать в первую очередь — в противном случае им не о чем будет писать, кроме того, как кто, кого и почему «бил по фене») чудесным образом профессиональных удач и не заметили, порадоваться тому, что телеакадемики, несмотря на все политические бодания, нашли в себе силы отметить мастерство, не удосужились. Напротив, выпустили массу ядовитых стрел в адрес «бенефиса НТВ».
       Не заметили: это был не бенефис. Это было горькое обращение к коллегам и телезрителям: «Смотрите, какое телевидение мы все можем потерять».
       И ведь можем.