В минувшую субботу наконец завершилось трехсерийное действо под названием «инспекция Международного олимпийского комитета объезжает города — претенденты на проведение зимнего форума-2014». Чиновники покинули австрийский Зальцбург и взяли время на раздумье до 7 июля. Именно в этот день в Гватемале будет объявлено решение. Напомним, что помимо австрийцев на белую Олимпиаду претендуют корейский Пхенчхан и наш субтропический Сочи.

«Новая» неоднократно писала о тех скандалах, которые сопровождают российский олимпийский проект: их бы хватило на добрый десяток конкурентов. Здесь и непонятные сумасшедшие инвестиции, и уничтожение национальных парков, и передел земли в ущерб местным жителям…

Вообще-то ни один здравомыслящий человек не будет выступать против того, чтобы именно его страна получила право на Олимпиаду. Вот и мы — двумя лыжными палками «за», пусть даже в субтропиках. Только очень не хочется, чтобы остался неприятный осадок от бульдозерно-нефтяного напора, с которым ведется подготовка к белому празднику. И вообще — игра все-таки стоит вложенных денег?

О перспективах Сочи как олимпийской столицы, а также о том, как «обрабатывалась» инспекция МОКа, мы поговорили с вице-президентом Олимпийского комитета России (ОКР) Виктором ХОТОЧКИНЫМ.

— Сейчас, когда оценочная комиссия осмотрела все три города-претендента, наверное, уже можно раскрыть некоторые секреты ее визита в Сочи? Что комиссии понравилось в российской заявке?

— Во-первых, мы активно привлекли к презентации наших спортсменов. Рассказ практически о каждом объекте вел олимпийский чемпион. Причем все они обращались к оценочной комиссии на английском языке. Даже Третьяку пришлось в ускоренном режиме улучшать свои языковые навыки.

— Поговаривают, что появление премьера Тони Блэра помогло Лондону в свое время получить право на летние игры-2012. Может, они оценят активное участие нашего президента в олимпийских инициативах России?

— То, что им понравилась заинтересованность государства, могу сказать точно. Ну и, продолжая разговор о плюсах нашей заявки, отметил бы, что в разработке самой концепции проекта участвовали ведущие мировые специалисты, само имя которых воспринимается как знак качества. Поймите: одно дело — наши специалисты, то есть заинтересованная сторона, будут комиссии что-то там обещать, другое дело — когда дают слово незаинтересованные профессионалы.

— Очевидно, понравился и бюджет? По запланированным 12 миллиардам долларов мы, наверное, опережаем и корейцев, и австрийцев…

— Очень сложно точно ответить. Эти деньги не идут ведь непосредственно на проведение Олимпийских игр. Программа направлена на развитие Сочи как горно-климатического курорта. Она не связана с Олимпиадой напрямую. Поэтому нельзя говорить, дорого это или дешево, но развитие запланированной курортной инфраструктуры обойдется именно в такую сумму.

— А на слабые стороны сочинской заявки комиссия указывала?

— Чихару Игайя, руководитель оценочной комиссии, на заключительной пресс-конференции сказал, что у Сочи нет слабых мест, но есть некоторые моменты, которые бросают вызов организаторам. В частности, он имел в виду, что нам придется выстроить весь показанный комплекс за семь лет. Не каждая страна может это себе позволить.

— Но известно, что на решение оценочной комиссии влияет и человеческий фактор… Сочинская команда готовилась по каждому из членов комиссии?

— Конечно, мы располагали полной биографией наших коллег. И готовились по каждому. К примеру, за транспорт в комиссии отвечал ведущий швейцарский специалист МОКа Филипп Буйе. Так он Левитину (министру транспорта. — Р.А.) и его команде создал такой плотный режим работы, что им пришлось поднимать все карты, показывать схемы объездных путей. Но все прошло неплохо, потому что готовились к конкретному человеку.

В общем, мы знали особенности этих людей, их сильные стороны и поэтому уже заранее готовили свои контраргументы.

— Контраргументы, видимо, были очень сильны, раз заставили Чихару Игайя расплакаться…

— Да, это случилось во время доклада Александра Горшкова, нашего первого олимпийского чемпиона в танцах на льду. Он вспоминал ту Олимпиаду, где им с Людмилой Пахомовой удалось завоевать медали. И так получилось, что Игайя был серебряным призером по горно-лыжному спорту на той же Олимпиаде. Когда он увидел Горшкова, у него навернулись слезы. Он настолько расчувствовался, что встал и обнял нашего чемпиона, восклицая: «Александр, вы всегда были моим кумиром!».

— Это случайно так получилось или вы специально готовили подобную психологическую атаку?

— Повторюсь: мы имели полную информацию по всем членам комиссии.

— И, наверное, знали, где можно надавить на слабое место оценщиков?

— Это уже наши секреты, о которых не стоит говорить вслух…

— Можно утверждать, что сочинская заявка самая взвешенная и успешная из всех, что подавались Россией в МОК?

— Я бы не говорил о том, что нынешняя сочинская заявка превосходит ту же московскую. В 2003 году Москва очень серьезно готовилась, причем 70 процентов объектов уже было построено. В Сочи подобного нет. Хотя, с другой стороны, это может и сыграть нам на руку. Потому что у нас есть деньги на строительство именно новейших спортсооружений. И для международных спортивных федераций победа сочинской заявки даже в чем-то выгодна — они могут создать в этой части Европы новый спортивный центр для проведения крупных соревнований на самом высоком технологическом уровне. Мы для них чистый лист, который можно расписать по-своему.

— Но сейчас все равно же существует негласный рейтинг заявок, и пока корейцы нас в нем опережают, не говоря уже об Австрии…

— Кто победит — очень сложный и деликатный вопрос. Поймите, что голосовать будет не комиссия, а члены МОКа из множества стран, и, дай бог, чтобы они хотя бы прочитали заключение оценочной комиссии. Часто бывает, что голосуют по каким-то совершенно иным соображениям. Это — всегда лотерея.