На прошлой неделе мы чуть было не лишились футбола. Монстр с зелеными шариками вместо глаз и баллоном газа вместо души уже разинул пасть, готовый сожрать российский чемпионат как рублевую отбивную. Народный «Спартак», могучий ЦСКА, лихой «Зенит» и прочие клубы премьер-лиги паковали вещи, готовясь к переселению в брюхо «Газпрома», но тут вдруг с высокого олимпа прозвучал голос президента, задавший чудищу вопрос о том, что делать нам, простым болельщикам? Монстр поперхнулся и опешил.

А счастье его было так близко! Идеологи сделки уже видели перед собой страну, уставленную лесом зеленых антенн, и пели восторженную песнь о ста миллионах долларов, которые заработают в ближайшие годы. Они сообщали нам о деньгах, которые намерены заработать, с таким восторгом, словно были уверены: добрые туземцы счастливы от того, что их ограбят господа столь красивые и умные.

Речь не только о футболе, речь о чувстве жизни. Футбол как ценность жизни лежит глубже и весит больше, чем политика и поп-музыка, вместе взятые. Я скорее соглашусь с ограничением моих избирательных прав, чем с ограничением моего права смотреть, как красные майки играют против синих. Я скорее соглашусь с запретом партий, чем с запретом пива. Выпить у метро пивка, неспешно поговорить во дворе с соседом, моющим свою древнюю «Волгу», о проблемах спартаковской защиты, а вечером посмотреть по ТВ дубоватую игру «Амкара» с «Ростовом» — в этих простых и немудреных забавах есть приятное ощущение нашей жизни. Эта жизнь корнями уходит в прошлое, во дворы с кустами сирени, туда, где за дощатыми столами когда-то забивали «козла» ветераны войны, спорившие о сравнительной силе Бобра со Стрельцом и Федота с Бесом. Тот, кто собирался отнять у нас футбол, всего этого будто не знает. Он здесь чужой? Он в инкубаторе родился, что ли?

Екатерина Великая говорила, что у каждого крестьянина в воскресенье должна стоять на столе тарелка с вареной курицей. Это был в ее век минимум, который гарантировал покой в империи. Теперь в этот минимум народной жизни следует включить хорошую квартиру, надежную машину — и бесплатный футбол по телевизору. Менеджер с сушеной головой, пытающийся отнять у нас зрелище игры, социально опасен. В следующий раз он потребует с детей деньги за «Спокойной ночи, малыши!».

Козырной картой тех, кто хотел отнять у нас футбол, была Европа. В Европе (твердят они) футбол давно ушел на спутниковые каналы. Но я знаю: как только они заговаривают о Европе, жди повышения цен. Они вообще всегда начинают строить Европу не с того конца и не через то место. Прежде чем в Германии и Франции двадцать лет назад возник рынок футбольных трансляций, там как минимум полвека создавался класс обеспеченных людей, которые могут позволить себе спутниковую антенну на собственном доме. Эти предлагают идти другим, более коротким путем: не надо ни миллионов домовладельцев, ни пожилых людей с пенсией в тысячу евро. Пусть лучше зеленой тарелкой украсит свою общагу бесквартирный офицер, пусть ее установит на свой дачный домик пенсионер, измученный жизнью на сто баксов в месяц.

Но в стране, которая едва живой выползла из кровавых пустынь двадцатого века, больше невозможно работать на изнурение и истощение! Здесь больше нельзя отнимать, здесь можно только давать. Россия, прежде чем она сподобится нести миру весть и покупать на крыши домов спутниковые антенны, должна наполнить собственные кошельки и желудки, накачать мускулы, прибавить в весе, увеличить процент гемоглобина в крови. Только тупой идиот, принимающий чувство собственного сытого желудка за чувство страны, может не понимать этого.

Колосков вошел в историю тем, что разложил и развратил любимую игру. Мутко чуть было не вошел в историю тем, что ее продал. Это логичный итог, к этому дело шло. В ситуации, когда на несчитаные деньги «Газпрома» покупают украинцев и голландцев, а на деньги Абрамовича скупают по всему миру игроков для «Челси», неминуемо должна была возникнуть мысль о том, чтобы продать всю игру целиком. Может показаться, что во всей этой истории с поначалу проданным, а потом спасенным футболом действуют общественные организации и строит планы крупный бизнес. Ничего подобного. Бизнеса тут нет. За «НТВ плюс» стоит государственный «Газпром», канал «Спорт» напрямую принадлежит государству.

Это было столкновение двух государственных подходов, один из которых утверждает, что люди на подведомственной территории существуют только для того, чтобы можно было драть с них шкуры и деньги, а другой утверждает, что у жестокости все-таки должен быть некоторый предел. На футбол в России, во всяком случае, посягать не надо. Эта мысль очевидна для каждого, кто ходит по нашим колдобистым улицам и покупает сигареты в промокших весенних ларьках, но, чтобы уловить ее, находясь за темными стеклами большой черной машины или за высоким забором резиденции, нужен чуткий локатор. Хорошо, что он сработал.
Плохо, что он сработал только у президента. Без такого локатора в настоящей политике делать нечего. Всю прошедшую неделю, когда казалось, что мы лишаемся футбола, я чаще, чем обычно, посматривал в телевизор, надеясь, что кто-то из политиков уловит сигнал, явно идущий с улиц, и скажет свое веское слово об игре, отнятой у народа. Рот им никто не затыкал. И они резвились в ящике день за днем, наши записные умники и профессиональные борцы за права человека. Жириновский кричал, Явлинский блистал, Нарочницкая вещала, и очки сползали по носу глубокомысленного Познера... Ниже глобальных вопросов они не опускались, на мелочи не разменивались, о футболе, которого в эти дни лишались миллионы их избирателей, похоже, даже не слышали. Они нам показали: они живут в высоком хрустальном тереме, наши любимые. Футбольного мяча в их чертогах нет. Ну что ж, пусть тогда не обижаются, получая на выборах свои жалкие пять процентов.