Видео, часть 1
Видео, часть 2
Видео, часть 3
Добрый день!
Я сейчас смотрю на гору вопросов, пытаюсь их классифицировать. Как я понимаю, вопросы прибывают, и, поэтому, я заранее прошу прощения за то, что, во-первых, невозможно ответить на все эти вопросы. Даже сложно будет выделить какие-то вопросы и прочитать их с упоминанием фамилий и имен людей, которые эти вопросы задают. Надеюсь, что мне удастся сгруппировать вопросы по основным категориям и дать развернутый ответ, хотя это будет расширенная картинка, а не конкретный ответ, потому что, скажем, вопросы, связанные с парламентскими и президентскими выборами, избирательным циклом нынешним, с позицией «Другой России» и с позицией Объединенного гражданского фронта, с отношением к партиям, которые продолжают участвовать в официальном политическом процессе, это – значительный блок вопросов, думаю, процентов 25. И те, кто эти вопросы задавал, могут согласится, что от перестановки мест слагаемых, сумма не меняется.
Надо понимать, что в условиях сегодняшней России сами понятия «выборы», «парламент», «кампании связанные с избирательными процессами», носят достаточно условный характер. Фальсификация выборов - это не процесс, который происходит в день голосования и в момент подсчета.
Сами по себе выборы - это отражение некоторой демократической реальности какого-то общества, которое позволяет разным политическим силам вести честную политическую конкуренцию. Соответственно, оппозиция пытается доказать, что власть не выполняет обещания, не соответствует чаяниям и запросам значительного количества людей. Власть парирует имеющимися в ее распоряжении конституционными способами, при этом прекрасно понимая, что сама власть, как и оппозиция, является участником политического процесса, поэтому не может произвольно менять под себя, под свои интересы, правила. Соответственно, в устойчивых демократических структурах смена власти не является чем-то сверхъестественным. Это процесс, который как раз способствует градации каких-то политических или экономических идей на конкретном этапе развития общества и страны. В сегодняшней России сама выборная процедура превратилась в фарс - от «а» до «я». С самого начала и до последнего момента, когда результаты выборов объявляются. Потому что власть присвоила себе право писать законы и эти законы произвольно менять даже в процессе выборного цикла, зачастую нарушая имеющиеся конституционные нормы. Власть, естественно, присвоила себе право следить за этими законами и заставлять других участников процесса эти законы соблюдать. Соответственно, власть присвоила себе право регистрировать участников процесса. То есть она решает, кто же будет с ней, с этой властью, конкурировать. Важно отметить, что это не какая-то власть, живущая в вакууме или на Марсе. Это власть, которая является одновременно участником процесса. То есть власть определяет, кому будет дозволено в этот политический процесс войти и вступить с властью в конкуренцию. Естественно, власть контролирует телеэфир и достаточно жестко следит за тем, чтобы никаких резких высказываний, и даже нелояльности простой, по телевизору не проскальзывало. Конечно, бывают определенные исключения, но тем не менее, власть даже не скрывает сегодня, и это признают журналисты работающие на государственных или контролируемых Кремлем телеканалах, что существуют «стоп-листы» в отношении политиков или общественных деятелей, которым заказана дорога на телевидение. Власть контролирует, естественно, процесс сбора средств на избирательные кампании и вообще на политическую деятельность. Начиная с печальной истории «ЮКОСа» и Михаила Ходорковского. Есть примеры региональные, может быть более локальные, в которых попытка участвовать финансово на стороне оппозиции, пусть даже эта оппозиция носила не политический, а локально-экономический характер, приводила к немедленному задействованию финансовой полиции, налоговых служб и так далее. Ну и естественно, сам выборный процесс - от дня объявления выборов и до подсчета голосов - тоже находится под неусыпным наблюдением власти. И, наконец, уже в день голосования, мы прекрасно понимаем, что административный ресурс во многих регионах значительно превышает искомые 10%. Даже выборы в Мосгордуму в 2005 году показали, что в Москве, несмотря на наличие наблюдателей, несмотря на однородность округов, за несколько часов, ночью, можно было спокойно набрасывать порядка 10%, не стыдясь даже того, что цифры явно не сходились. И все это готовы были проглотить. И есть много регионов, где этот административный ресурс приближается к абсолюту.
Наконец, Центризбирком получает все результаты, он их, естественно, сортирует, фиксирует и объявляет эти результаты. И так же ясно, что это объявление будет соответствовать тому политическому заказу, который делается в Кремле. Тоже показательно, что Вешняков, бывший всегда четким проводником вот этой кремлевской линии, на этом этапе оказался недостаточно лояльным. Шутили, что он готов сказать, что два плюс два будет шесть, но на большее он согласиться не мог. И поэтому его заменили бессловесным Чуровым, который, ясно, что «проштампует» абсолютно любое решение и любые цифры которые ему спустят сверху.
Для чего я сделал этот пространный экскурс в аналитику, пытаясь изложить свою точку зрения на нынешний выборный процесс. Потому что это связано с вопросом - можем ли мы участвовать? Если можем, то, как мы можем участвовать в этом процессе? Я бы здесь уже не разделял президентские и парламентские выборы. Надо сказать, что, действительно, на каком-то этапе и ОГФ и «Другая Россия» говорили о том, что эти выборы надо разделять, потому что президентские выборы - это, все-таки, выборы на которых решается вопрос о власти.
Сразу скажу в защиту этой позиции, что, действительно, президентские выборы решают в сознании людей какой-то важный вопрос. Потому что парламент сегодня абсолютно бесправен. Это марионеточная структура, которая голосует по звонку из Кремля и, в общем-то, то, как парламент обсуждает самые животрепещущие вопросы и то, как он принимает любое, спущенное из Кремля, решение показывает, что значимость этого органа в глазах людей ничтожна. Президентские выборы - это совсем другое. Именно поэтому к самой этой процедуре относиться нужно по-другому, потому что на этих выборах действительно решается вопрос о власти, вопрос о формировании государственной структуры на следующие четыре года. Тем не менее, можно говорить о том, что власть взяла курс на превращение не только парламентских, но и президентских выборов в очевидный фарс и поэтому нам, оценивая эту ситуацию, и надо принимать решения.
Сразу оговорюсь. Я никоим образом не претендую на истину в последней инстанции. Я как раз обсуждаю и с вами, и с теми с кем удается встречаться во время своих поездок по России, на конференциях наших сторонников, как нам в этой ситуации правильно действовать. Я прекрасно понимаю логику тех, кто говорит о том, что надо участвовать в выборах. Это я слышу не только от представителей либеральных партий таких как «Яблоко», СПС. Эта позиция популярна и среди сторонников КПРФ. И, в общем-то, нельзя не видеть логики в этом решении. Наличие хоть какой-нибудь фракции в парламенте, действительно, позволяет оппозиции чего-то добиваться. Другое дело, что эта фракция, или фракции, крайне малочисленны и здесь надо ясно понимать, что сегодня участие в политическом процессе, полностью контролируемом Кремлем, является в первую очередь легитимизацией этого процесса. Совершенно очевидно, что партия регистрируется при условии того, что Кремль готов принять ее в этот политический пул. Мы же прекрасно понимаем, что политический вес Владимира Рыжкова и Сажи Умалатовой несопоставим. Тем не менее, партия Рыжкова не зарегистрирована.
Я не хочу ни в коем случае быть обвиненным в нападках на СПС или на «Яблоко», но, я полагаю, что все мы прекрасно понимаем: никаких пятидесяти тысяч членов, соответствующих той жесткой, драконовской сегодняшней процедуре которая прописана в правилах, людей, которые готовы говорить о своем членстве в партии, в том числе и в органах правопорядка, куда их вполне могут вызвать, нету. Ни в СПС, ни в «Яблоке» и вообще ни в одной структуре кроме КПРФ. Просто «Единую Россию» и «Справедливую Россию» я не считаю за политические партии, это такие чиновничьи клоны, которые никакого отношения к реальной политической деятельности не имеют. Тем не менее, власть может выбирать. Вот Рыжков недостаточно лоялен. Та же участь, заметим, постигла и «Великую Россию». Я ни в коей мере не занимаюсь здесь политической агитацией, и вы можете догадаться, на чьей стороне мои симпатии в соотношении Рыжков-Рогозин.
Но, в данном случае, речь идет - и об этом говорят не только политики, но и многие правозащитники, Людмила Михайловна Алексеева говорила об этом много раз, и Сергей Адамович Ковалев - о том, что политики любого направления, всех частей идеологического спектра, если они не вписываются в общую Кремлевскую концепцию, просто вылетают из этой обоймы. В Парламенте не будет Рыжкова, Рогозина и Глазьева. Что объединяет этих людей политически? Очень и очень мало. Даже Глазьев и Рогозин достаточно далеко отстоят сегодня по многим вопросам. Но они, на разных этапах, позволили себе выбиваться из кремлевского регистра. И в результате оказались выброшенными за борт этого политического процесса. Участие СПС, «Яблока» или КПРФ это, с одной стороны, попытка донести что-то до своих избирателей, с другой - какая-то гарантия, что выборы носят легитимный характер.
Мы прекрасно понимаем, каковы шансы подавляющего большинства участников процесса оказаться в Госдуме. Там будут «Единая Россия», «Справедливая Россия», КПРФ, может быть, Жириновский, и, я полагаю, какие-то надежды сегодня еще питает СПС. Но эти надежды связаны совсем не с электоральными предпочтениями, а с тем, что Путин публично сказал, что он продолжает поддерживать СПС через Чубайса. Мы также видели, что СПС, и тут мне кажется, Борис Надеждин, один из руководителей партии, сказал достаточно откровенно, что Владимира Рыжкова нет в «тройке» СПС «по причинам от партии не зависящим». На это я хочу обратить ваше внимание - «по причинам от партии не зависящим». Вообще весь процесс ни от кого не зависит. И совершенно очевидно, что нельзя включать в свои списки людей, которые не нравятся Кремлю. И эта игра по навязанным правилам никоим образом не компенсируется гипотетическим «вот если мы попадем в Парламент, то мы там добьемся...». Ответ: да ничего вы там не добьетесь, и вы прекрасно это понимаете. Для большинства людей, и об этом говорил один из лидеров СПС Леонид Гозман, речь идет о собственном благополучии.
Почему большинство видных «яблочников» сбежало сейчас в «Справедливую Россию»? Можно, конечно, принимать разговоры о том, что они что-то смогут сделать для своих избирателей. Вполне возможно, и я полагаю, многим покажется более вероятным то, что речь идет о попытке обеспечить себе снова думские кресла. Потому мы сейчас, действительно, находимся в сложном положении, оценивая свое отношение к этим выборам. «Другая Россия» выдвигает свой список кандидатов в Госдуму. Мы понимаем, что этот список никто не будет регистрировать, потому, что он ни по каким правилам не проходит сегодня согласований кремлевских. Но, с другой стороны, для нас важно обозначить, что есть позиция самых разных политических сил, которые не могут в этом процессе участвовать. Зафиксировать наше желание быть частью нормального демократического процесса.
Кроме того, мы считаем, что настало время говорить о реализации тех идей, о которых еще год назад говорил Андрей Илларионов, считая, что нужно использовать площадку «Другой России» как способ формирования того, что он назвал «прото-парламентом». То есть понятно, что должна создаваться, по крайней мере, в общественном сознании, «параллельная реальность», потому что внутри нынешней реальности добиться какого-то успеха невозможно. И, кстати, мы переходим теперь к Президентским выборам. Это тоже серьезный вопрос. Понятно, что любое участие в президентских выборах - это тоже легитимизация процесса. Хотя здесь «на кону» стоит гораздо больше, и мобилизовать людей на протестные акции гораздо легче.
Я попытался вкратце описать свое отношение к нынешней политической системе и возможности ее изменения путем голосования по нынешним правилам. Я считаю, что наша задача использовать все возможные методы. Это может быть и приход на участки с тем, чтобы портить бюллетени, писать «Другая Россия» или еще что-нибудь. Это организация маршей протеста, это постоянное разоблачение нелигитимной сущности нынешней власти. Потому что игра с шулерами, у них в притоне, по тем правилам которые они вам навязали, безнадежна. И мы становимся, увы, частью легитимизации этого массового обмана. Григорий Явлинский сказал на «Эхо Москвы», что «выборы нечестные, но в них участвовать надо». Соглашаясь с первой частью фразы, я считаю, что вторая часть автоматически не вытекает из первой. Нам надо, действительно, создавать абсолютно иную конструкцию, в которой выборы приобретут смысл. В которой оппозиция будет бороться за власть, а не являться кремлевской декорацией.
А как это сделать? Вы говорите, что власть ведет себя жестко выстраивая ту самую «вертикаль» и отсекая неугодных. С другой стороны, оппозиция не может объединиться, что бы противопоставить силу силе? Почему?
Это вопрос о том, существует ли в России оппозиция. Когда говорят про оппозицию - «объединились», то для людей либеральных речь идет, в первую очередь, о СПС и «Яблоке». Для людей «левых» взглядов - о разных силах которые вокруг КПРФ группируются. Оппозиция разделена по одной простой причине. В современной России, с 1993 года оппозиция, как таковая, в борьбе за власть не участвовала. В 1996 году, мы все понимаем, Зюганов побоялся бороться за победу на выборах. «Призрак» 1993 года был слишком силен, чтобы Зюганов, человек крайне осторожный, никогда лидерскими качествами не отличавшийся, рискнул бросить настоящий вызов Ельцину. Хотя, скорее всего, в тот момент большинство россиян в выборах, без использования административного ресурса, поддержало бы именно кандидата от «левых» сил.
После этого мы можем наблюдать процесс тотальной деградации российского парламентаризма, потому что парламент последовательно превращался в то жалкое, совершенно марионеточное состояние, которое мы видим сегодня. Это факт, который, на самом деле, должен вызывать глубочайшее сожаление, но при этом делать вид, что его не существует, не надо. Увы! И в своей статье «Беспартийная система» я это аргументировал. На сегодняшний день политические партии, не важно какие - левые, правые, потерпели полное фиаско. Система 1993 года, которая была сформирована в России, в которой оппозиции заранее отводилась второстепенная роль (это не сразу была декорация), роль «оппозиции её величества», которая может быть только частью конструкции, логически привела к ситуации когда мы снова столкнулись, де-факто, даже не с однопартийной диктатурой, но с мафиозной структурой, которая решает вопросы управления страной, базируясь только на лояльности конкретных чиновников, а не на их конкретных качествах.
Перед летней конференцией «Другой России» я имел беседу с Сергеем Адамовичем Ковалевым, и он в нашем разговоре высказал очень интересную, многим покажется спорную, мысль. Что единственным, по настоящему дееспособным парламентом, который соответствует своей основной функции ограничения исполнительной власти, был Верховный Совет 1990-93 годов. Сейчас многие встанут на дыбы – «что вы говорите»... Но не забывайте, этот парламент, между прочим, выбрал Ельцина. Потом он выбрал Хасбулатова и многих из тех, кто сейчас негодующе тыкает пальцем в этот экран, как раз переживали за Хасбулатова, который боролся, по-моему, с Полозковым. Мол, надо, чтобы выбрали, иначе демократия под угрозой... Этот парламент вотировал распад Советского Союза, между прочим. То есть, на самом деле, он боролся с советской исполнительной властью. Потом с российской. Он и был тем балансом. Кончилось трагедией, кончилось эпизодом гражданской войны. Это и есть самое страшное - что мы оказались неспособными искать консенсус. На самом деле, единственный способ вырабатывать какую-то согласованную позицию в демократическом обществе - это искать точки соприкосновения. «Другая Россия» пытается эту параллельную реальность выстраивать.
Надо научиться договариваться. Потому что, если сегодня выбирать парламент, то в нем будут все - и Рыжков, и Глазьев, и Каспаров, и Рогозин, и Лимонов. Там не будет «грызловых» и «мироновых». Потому что, эти «пустоты» в нормальном парламенте не потребуются. А как искать согласованное решение, если не научиться заранее договариваться? Если прекратить смотреть друг на друга через прорезь прицела или идеологического противостояния. Все равно должны быть какие-то компромиссные решения. Правительства, нормально избранные, в России, скорее всего, будут коалиционными.
И вот эта система согласований не прижилась. У нас по-прежнему царит обстановка холодной, гражданской войны. Мы все против всех. Поэтому власть так жестко отреагировала на появление «Другой России». Потому что в «Другой России» эти барьеры были разрушены. Началось общение разных людей, которые понимали, что нам всем жить в России. Нам как-то договариваться надо научиться. И поэтому власть делала все, чтобы в «Другой России» не появилось критической массы. Использовала рычаги - и регистраций, и обещаний каких-то парламентских льгот - для того, чтобы коалиция не материализовалась во что-то очень серьезное. Тем не менее, коалиция сохранилась. Пусть в усеченном варианте, но я не сомневаюсь, что сейчас начнется обратный приток.
После второго декабря, когда все иллюзии исчезнут, когда станет ясно, что все партии, кроме тех которые нужны Кремлю, никуда не попадают, надо будет что-то делать. Вот здесь мне кажется, сработает идея Илларионова и Лимонова (они одновременно ее высказали) о том, что нужно создавать параллельную реальность. Не будем использовать острых терминов вроде «другой парламент» или еще что-то... Надо продемонстрировать то, что нормальные, известные люди, разных политических взглядов, готовы вести между собой дискуссию. Не этот карманный, марионеточный парламент – Дума… Создать нечто способное в критическую минуту - а я не сомневаюсь, что страшный социально-экономический кризис разразится раньше 2012 года – создать нечто такое, что будет иметь легитимность в общественном сознании. Надо к этому стремиться. Это не простое решение. Оно не достигается элементарной ловкостью рук. Это не простая комбинация, рассчитанная на буквально несколько ходов вперед. Это попытка предложить стратегию в крайне тяжелой ситуации, когда демократические институты в России полностью разрушены. И надо начать их восстанавливать с матрицы демократической. А не пытаться найти какую-то возможность пристроиться. Тем самым легитимизируя систему, которая выглядит, в лучшем случае, авторитарно. Хотя мы уже видим явные признаки диктатуры.
Основная масса вопросов, которая касается именно объединения оппозиции, основывается вот на чем: люди хотят узнать, сделано ли что-то конкретное? Если нет, то когда люди смогут увидеть какие-то подвижки. Или единый фронт, или некую харизматическую фигуру, которая объединит всю оппозицию. Чего людям ждать? Вы говорите «параллельная реальность». Но люди будут жить после этих выборов в реальной действительности и по тем законам, которые им установят.
На самом деле легитимность власти базируется на готовности людей власть принимать или нет. Что такое власть? Почему Путин и его приближенные, члены какого-то кооператива «Озеро» ленинградского, сегодня контролируют практически всю российскую экономику. Что случилось? Как такое произошло? Значит, есть элемент готовности принимать эту ситуацию. Если этой готовности не будет - все это рухнет. Власть - это не материальный какой-то субъект, который здесь есть, а потом вот там его нет. Это исчезает достаточно быстро и зависит от людей. И тут, мне кажется, очень важно каждому проявлять свою позицию. Понятно, что людям, которые живут в глубинке, которые задавлены своими сегодняшними проблемами, думать о глобальном достаточно сложно. Может быть, для многих проблема выживания стоит сейчас. Поэтому я и говорю о том, что две недели «телевизора свободного» могут сильно изменить сознание людей. Кто-то может сказать, что это передергивание... Хорошо, месяц. Мы говорим об очень ограниченном периоде времени.
Власть не просто так жестко взяла под контроль телевизор. Что вы думаете, две недели недостаточно людям слушать о том, сколько денег украли Путин и его окружение, о миллиардах, которые вывозятся за границу? Причем достаточно рассказывать о том, что есть, не надо ничего придумывать. Материалы той же «Новой газеты» начать в доступной форме излагать с экрана телевизора. И совсем по-другому все пойдет. Посмотрите на опросы на «Эхо Москвы». Это единственная сегодня свободная радиостанция, причем надо сразу закончить с мифом, что это либеральная радиостанция. Потому что там все есть точки зрения. И сторонники Путина есть, и кремлевская оппозиция отражена полностью, и либералы, и патриоты, и левые. То есть все абсолютно там присутствуют. Вопросы, кстати, когда аудитории задают про Ельцина и ГКЧП, например, то пропорция примерно 60-40 в пользу Ельцина! Вообще, отношение к СССР примерно так и выглядит. То есть аудитория достаточно разномастная, охватывающая самый широкий спектр политических предпочтений. Любой вопрос, связанный с Путиным и с нынешним правительством дает там минус 80-95%. То есть совершенно очевидно - люди имеющие доступ к адекватной, понятной, честной информации, никаких иллюзий относительно режима не питают. Поэтому не надо недооценивать силы нынешнего телевидения и именно поэтому режим настолько жестко все контролирует.
И тут возникает вопрос поведения многих людей, которые продолжают считать себя журналистами, но при этом обслуживают режим в качестве штатных пропагандистов. Можно даже не называть фамилий, я полагаю, каждый может для себя этот список определить. Здесь мы подходим к персональной ответственности. Каждый для себя должен эту долю ответственности определять. Российский бизнес для себя определил эту ситуацию. Да, посадили Ходорковского. Ну, ничего, мы тут разберемся как-нибудь. Правда сейчас и с Гуцериевым проблемы, и там проблемы. Но слишком велика потенциальная прибыль, чтобы сейчас ею рисковать. Все молчат. То же самое происходит на всех уровнях. То есть, в целом людей эта ситуация начала не то чтобы устраивать, но риск от того, что высунешься явно превосходит потенциальный выигрыш, как они считают. Поэтому ситуация достаточно нестабильная, так как режим все-таки базируется на резком притоке нефтегазовых средств которые кардинально изменили финансовую ситуацию страны без того, что бы изменить ее экономическую и политическую составляющую.
Рейтинг Путина дутый?
Опять ответ – «не знаю». Для того, чтобы определять рейтинг надо, всё-таки, иметь свободный обмен информацией в обществе. Рейтинг - это же не просто позвонили по телефону, и узнали. Вообще, сам факт звонка незнакомого человека в стране, где большинство опрашиваемых родилось в Советском Союзе, и знают, что такое КГБ, и что сейчас чекист у власти - и задать вопрос конкретно о Путине, это, как бы, провоцировать нечестный ответ. Поэтому, есть такая разница между рейтингом Путина и отношением в целом к ситуации в стране. Разрыв всегда достигает 25-30 процентов. Мне кажется это объективное соотношение, показывающее, что персональные вопросы о Путине, о губернаторе, о мэре, они заставляют людей быть предельно осторожными.
О том, что рейтинг Путина дутый, говорил Шендерович у нас на он-лайн конференции, и Вы подтвердили высказыванием о двух неделях на телевидении, достаточных, для того, чтобы доверие людей к власти исчезло. Интересный факт - когда к нам в редакцию приходил Михаил Касьянов, когда приходил Григорий Явлинский, когда приходите вы - обвал вопросов. Я думаю, что если сравнить рейтинги, они будут на одном уровне, может быть путинский будет чуть превышать. Но этот «дутый» рейтинг, заставляет объединяться вокруг него по любым признакам, признакам близости к власти, к кормушке и так далее… Вокруг кого объединяться людям, не доверяющим власти? Подавляющее большинство вопросов от наших читателей, так или иначе, задает именно этот вопрос. Почему нет единого движения оппозиции?
На самом деле, те люди которые присылают нам сейчас вопросы, те люди которые активно участвуют в каких-то процессах и даже просто реагируют активно на то, что они видят и слышат, все-таки, составляют подавляющее меньшинство. То есть, мы говорим о значительном числе людей, которые входят вот в это активное меньшинство. Это буквально несколько процентов населения. А проблема - это, конечно, болото, которое не раскачивается. И для того, чтобы оно пришло в движение нужно действительно иметь очень сильный раздражитель. Один из них, кстати, связан с социально-экономическим обвалом. Понятно, что люди, в России особенно, часто живут категорией «как бы не стало хуже». И мне кажется это вполне понятно. Естественная реакция, в первую очередь, на психологическую травму 1991 года. Тот коллапс, когда все были против режима, режим не работал, надо было менять что-то, кончился обвалом. Для многих десятков миллионов людей это был обвал каких-то жизненных кондиций, которые сложились. Особенно для тех, кто родился за пределами Российской Федерации. Это же переезды, изменение всего жизненного уклада. И для тех кто вырос непосредственно в Российской Федерации, в общем, реформы оставили тяжелейший след, а это десятки миллионов людей. Поэтому сегодня люди с подозрением относятся к переменам. Да, жизнь перестала улучшаться так, как они надеялись. То есть в первые несколько лет Путина был, конечно, очевидный прогресс, а потом всё как бы начало стопориться. Даже во многих регионах страны сейчас очевидны ухудшения. Для многих людей ситуация становится тупиковой. Но страх, что будет ещё хуже, держит их даже больше, чем страх перед «омоновскими» дубинками. И вот здесь оппозиция, та которая что-то хочет предложить, сталкивается с проблемой. Люди не готовы, как в 89-90 году, просто идти поддерживать перемены. Они хотят понять, какие перемены. То есть, они хотят найти для себя ответы на какие-то вопросы. И власть чётко понимает, что нельзя давать оппозиции возможность рассказать о том, что мы, оппозиция, собираемся сделать. Кроме того, не надо забывать, что внутри того что мы называем словом «оппозиция», большинство политических, общественных групп, всё-таки, встроено в нынешнюю систему координат. И это происходит не только в политике. Это происходит и в общественных организациях, правозащитных организациях. У вас есть выход. Или протестовать по настоящему, или всё-таки искать возможность как-то встраиваться, как-то договариваться. И не секрет, такова человеческая натура - большинство предпочитают искать возможность договариваться с властью. Власть же не накатывает сразу, у нас ведь нет сейчас массовых репрессий. Точечно, понемножечку. Власть давит, как ком, и делает это достаточно успешно.
Вы посмотрите на прошедшие семь лет. Ведь всё же постепенно проходило. А если бы тогда, в 2001 году, все пришли НТВ защищать? Но ведь «ЮКОС» НТВ не защищал в 2001 году. Заметьте, что власть постепенно захватила всю эту территорию. Это можно сравнить с газом. Он начинает захватывать всё больше и больше места. Если в обществе нет жёстких барьеров на пути распространения заразы, вот этой газообразной, то в итоге власть окажется везде. К сожалению, у нас нет традиций гражданского общества, а та политическая элита выродилась в то, что мы видим. Как хорошо было сказано Белковским, что в десять утра покупали портреты Иванова, в три часа заворачивали в них рыбу. Вот уровень – «чего прикажете?». И в оппозиции, к сожалению, сейчас деморализация связана с тем, что она надеется как-то договориться. Куда-нибудь, мол, втиснемся, ну и потом как-то оно все эволюционирует. На самом же деле, куда это всё эволюционирует, видно. Назвать это эволюцией я затрудняюсь.
К вам обращаются как к человеку который умеет выстраивать долгую стратегию. Хотят узнать, что Вы собираетесь построить в России? Как Вы видите себе Россию? Как Вы видите себе российское общество?
На самом деле решение таких глобальных вопросов - не привилегия одного человека или даже группы людей. Пути развития общества определяются с помощью широкой, открытой дискуссии, в которой участвуют разные политические силы. Мне кажется, что сегодня, среди самых разных оппозиционных сил, достигнуто, согласие, по крайней мере, по одному вопросу. О необходимости проведения широчайшей политической реформы. Реформы, которая связана с тем, что сегодняшняя система власти в России, так называемая «вертикаль власти», абсолютно не функциональна. Она не просто не работает. Она угрожает самому существованию нашей страны.
С моей точки зрения, а ее, как мне кажется, разделяет большинство наших сторонников, президентская власть в том объёме, в котором она существует на сегодня, для России крайне опасна, потому что иммунитета к этому диктаторскому вирусу в России не выработано. И Конституция 1993 года, совершенно очевидно, заложила основы для такой трансформации власти. Президентская власть, на мой взгляд, должна быть ограничена. Россия всё-таки должна перейти к форме правления, когда правительство назначается парламентом и отчитывается перед парламентом. Президент же во многом выполняет представительские функции, внешнеполитические, главнокомандующего. Триада, которую мы из Советского Союза унаследовали, должна быть разрушена. ЦК КПСС – Совмин - Верховный Совет. ЦК КПСС всё контролирует и ни за что не отвечает. Совмин - сугубо технический орган, а Верховный Совет - марионеточный. Сегодня мы имеем администрацию президента, аналог ЦК КПСС, такой же технический кабинет министров, функции которого, в общем-то, в формуле «чего изволите», и абсолютно «карманную», послушную Думу, ставшую аналогом Верховного Совета. И всё это скреплено, как и тогда это было, «железным» обручем КГБ.
Другое дело, что сегодня в отличие от советской эпохи, возник новый фактор, а именно огромные богатства, личные богатства сконцентрированные в руках правящей элиты. Это создаёт иную ситуацию, которая делает эту систему, с одной стороны, более устойчивой, а с другой стороны она позволяет рассчитывать на то, что конфликты между этими группировками, внутренними, будут носить очень жёсткий характер и система сама придёт к своему логическому концу. Для того чтобы этих злоупотреблений избегать, нам необходимо добиться доминирующей роли парламента.
Я являюсь сторонником одномандатных выборов. Я считаю, что политические партии себя скомпрометировали. И правые, и левые. Они не работают сегодня. Это партии Садового кольца. Они строятся сверху вниз, и мы видим, что любая партия сегодня является партией вождистской. Никакой разницы между СПС, «Яблоком» и КПРФ нет. Единственная разница, что Зюганов и Явлинский фактические и юридические лидеры партии, а реальный руководитель СПС Анатолий Чубайс не является номинальным руководителем этой организации. Многие мне возражать будут: одномандатные выборы, коррупция, всё купят, парламент, болото… Да, понятно совершенно, что гарантировать абсолютно чистые выборы, где не будет играть роль материальный фактор, невозможно. Но это и создаёт то самое поле для переговоров. Совершенно разные интересы людей, которые будут входить в столкновение. Другое дело, что это как раз и есть перевод маятника из состояния фактической однопартийной диктатуры в состояние демократического, даже может не хаоса, а именно переговорного процесса.
Сегодняшняя пропорциональная система фактически приводит к тому, что многие регионы России, скажем, представители малых регионов, должны понимать - их представителя не будет в парламенте. Потому что малочисленные регионы, в итоге, станут частью больших региональных конструкций, которые сейчас создаются. Я думаю, что порядка 30 регионов представлены в Государственной Думе просто не будут. Это логическое следствие так называемых реформ, которые ведут к укрупнению субъекта управления. Проще управлять большими субъектами, чем искать консенсус среди большого количества людей, у каждого из которых есть свои интересы и мнения. Кстати, этот процесс, фактически денонсация российской Конституции, начался не в 2004 году с отменой выборов губернаторов, а с появлением так называемых округов. Абсолютно не конституционный орган. И никто в 2001 году не бил в колокола. А, между прочим, тогда и «Яблоко» и СПС были в парламенте. И, тем не менее, две очень важные вещи были сделаны Путиным. А именно - отмена выборности Совета Федерации, и создание этих семи округов федеральных. На самом деле, уже оттуда «растет» все остальное. Как это возможно, что избранный народом губернатор, должен подчиняться какому-то чиновнику, которому нарезали эти округа по феодальной системе, и фактически становиться его подчиненным. То есть, начали появляться элементы феодальной системы. Когда мы говорим о широкой политической реформе, надо понимать, что вот эти феодальные элементы, элементы корпоративного государства, мафиозные структуры, можно ликвидировать только через максимально широкое представительство.
И ещё одна важная часть политической реформы. Речь идёт о переводе властных и финансовых полномочий как можно ближе к земле. То есть муниципалитеты и районные управы должны иметь средства и легальные возможности решать проблемы людей. Вся система должна работать так, чтобы люди имели возможность влиять на принятие решений, которые касаются их жизни. Это означает, что губернатор не может помыкать мэром, мэр – районной управой и муниципалитетом. Необходимо выстраивание именно такой системы, а не нынешней, когда сверху вниз идут приказы, а снизу вверх идут деньги. А любая попытка послать деньги сверху вниз наталкивается на сопротивление чиновничей среды, в которой все эти миллиарды, как в серной кислоте, растворяются. Это один из ключевых аспектов, который, безусловно, включает в себя и судебную реформу - она необходима, так как суды стали просто частью исполнительной власти. Если речь идёт об армии, то, безусловно, должна быть профессиональная армия. Но эти вопросы нельзя рассматривать отдельно от всей структуры, потому что сегодня у нас что Минобороны, что Минсельхоз – это всё равно способ раздела бюджета. Надо создать стратегический план, который позволил бы России стать современным, нормально функционирующим государством. Ну и, конечно, необходимо принять те меры, которые позволили бы использовать сегодня гигантские сверхприбыли, не на обустройство Южного Кенсингтона или Карловых Вар, а для того, чтобы решать насущные российские проблемы.
Вы рассказываете вкратце свою программу вероятно?
Я рассказываю о тех вещах, которые необходимо делать. Я считаю, что Россия стоит на пороге очень большого, масштабного кризиса. Власть, скорее всего, сумеет удержать ситуацию в марте 2008 года, ресурсов у неё пока хватает. Цены на нефть слишком высоки. Но кризис, причем, многоплановый, неминуем. Кризис, безусловно, политический, потому что всё равно, как не крути, кого не назначай, каких-то там преемников, как из шляпы фокусника не вытаскивай, все равно противоречия между кланами будут нарастать. И я думаю, что столкновения на высшем уровне будут неизбежными. Как бы Путин не старался остаться рядом, как бы он не пытался выполнять функции босса всех боссов, крёстного отца, все равно конфликт, на мой взгляд, неизбежен. И это будет серьёзнейший социально-экономический кризис, потому что разрыв между богатыми и бедными растёт, экономика в России реально не поднимается, и инфраструктура, как экономическая, так и инфраструктура в жилищном секторе, инфраструктура бытовая обваливаются.
Нужны гигантские инвестиции, но никто этим не занимается. У нас уже зимой будет недостаток газа. В России! Потому что всё идёт на экспорт. В принципе, мы имеем дело с корпоративной структурой которая выполняет работу по следующей формуле - она национализирует расходы и приватизирует доходы. Национализация нефтяной, скажем, промышленности, это же на самом деле миф. Потому что сегодня вся российская экономика находится в руках людей, которые непосредственно завязаны на Путине и его окружении. По существу, можно говорить о том, что это очень серьёзная тема, которая пока ещё находится на периферии общественного внимания, обсуждения, а Путин разваливает Российское Государство. Вообще разваливает государственный институт власти. Можно увидеть, как все полномочия, в том числе и финансовые, переходят в корпорации. Вот заметьте, у нас есть Газпром и Роснефть. У них уже была своя служба безопасности. Мы даже не говорим о непрозрачности финансовых потоков, хотя, что происходит с деньгами, никто не знает. То есть государство берёт на себя обязательства покрывать долги, финансировать что-то, но прибыль исчезает неизвестно где. Недавно было принято решение о разрешении иметь Газпрому собственную армию, для защиты инфраструктуры. Можно догадаться, куда будут идти офицеры, которые с одной стороны имеют отсутствие перспектив в сегодняшней Российской Армии с её разваливающейся инфраструктурой, а с другой - заманчивые предложения, которые будут делать Газпром и Роснефть. И другие корпорации, которые сейчас получают те же права. Те же нано-технологии появившиеся, Олимпийская корпорация, «Транснефть» и так далее. Это всё создаёт корпоративный конгломерат, который просто высасывает все государственные функции управления и деньги. Правительство будет правительством убытков. Оно будет кассировать убытки. И не будем забывать - бюджет на три года уже утверждён - и Дума тоже не нужна, бюджет то утвердили, деньги распределили.
Довольно уникальный случай. Вроде бы, перед выборами люди готовятся, чтобы бороться за победу, а потом уже новое правительство, новый парламент что-то будет решать. А новому правительству и парламенту решать вообще уже больше ничего не надо. Всё, что можно украсть, уже украдено. Всё распределено. И поэтому, надо понимать, что скорее всего, это приведёт к гигантскому кризису. И тут много зависит от активности людей. Надо понимать, что никто кроме нас эти проблемы не решит.
Очень много протестных акций в Москве было этим летом по застройке. А надо понимать, что те же самые проблемы и в Питере, и Калининграде. Сейчас десятки тысяч людей будут выкинуты из Сочи, потому что они находятся на тех местах, где планируется строительство олимпийских объектов. Власть использует законодательную базу, которую она штампует, в первую очередь, для личного обогащения. И куда бы вы не посмотрели, вы везде найдёте связь людей, которые контролируют собственность, с властью. И если самая богатая женщина Москвы – это жена мэра, то скажем, в станице Конюшковская, в Краснодарском крае, где мне довелось побывать, там, естественно, такой женщиной является жена бывшего председателя колхоза. Которая, по какому-то счастливому стечению обстоятельств, оказалась владелицей самых больших кусков земли, латифундии такой.
Что людям делать? Вот декабрьские выборы, вот мартовские – за кого? Люди же привыкли – «Яблоко», СПС... Сейчас вариантов нет. Что делать? Всех вычеркивать?
На самом деле существуют несколько вариантов своего участия-неучастия в выборах. В «Другой России» мы пытаемся позицию свою выработать. Я думаю, что лучшим способом сегодня всё-таки является вычеркивание. У нас отняли графу «против всех», сегодняшняя система не даёт выбора.
Мы же понимаем, «Яблоко» попасть в Думу не может по определению. Видно, что партия сегодня не вписывается никаким образом в Кремлёвские расклады. СПС – единственный шанс. Я ещё раз это повторяю, рискуя навлечь на себя гнев верных либералов, хотя и не понимаю, что либерального на сегодня существует в СПС, которая просто является приводным ремнём Кремля и штампует кремлёвские решения... Думаю, что их тоже не будет, потому что «Единая Россия» сегодня стремится к конституционному большинству, а СПС, естественно, им в этом мешает. Полагаю, что Жириновский тоже может помешать, поэтому он сейчас так занервничал, появляется эксцентричный Луговой в списке, что, на мой взгляд, не гарантирует ему никакого успеха.
И поэтому лучший вариант, мне кажется, фиксировать несогласие с избирательной системой. Если уж вы решили пойти на выборы, перечеркивайте, пишите «Другая Россия», пишите что угодно, «против всех», но очень важно, что мы высказываем свое негативное отношение к тому, что сейчас происходит. Мы должны зафиксировать свою позицию. Мне кажется это лучшее, что можно в декабре сделать.
Что касается президентских выборов. Мы снова сталкиваемся с такой же ситуацией. Собрать два миллиона подписей по нынешним правилам нереально. Даже не потому, что их не собрать. А потому что считать будет в итоге Чуров, который посчитает так, как надо.
Пример как сняли партию «Яблоко» в Санкт-Петербурге на местных выборах, где «Яблоко» явно набирало очень высокий процент. Больше 10 процентов голосов. Могло даже побороться за второе место - тогда не хватило буквально какого-то количества подписей, причем, это же смешно, буквально меньше сотни подписей. Это решило судьбу партии, которая вполне могла рассчитывать на поддержку сотен тысяч избирателей. Эта ситуация совершенно очевидно повторится и на президентских выборах.
Поэтому, надо какие-то решения принимать. Все равно, наверное, придётся через сбор подписей проходить. Идеально было бы, чтобы кандидаты договаривались друг с другом, но мы понимаем также, что есть вероятность поучаствовать в процессе лигитимизации выборов. Я бы считал, что идеальной была бы конструкция проведения праймериз, которые мы сейчас в «Другой России» заканчиваем проводить. Мне кажется, что надо выстраивать с самого нуля вот эту демократическую матрицу. Люди должны научиться участвовать в выборах, вернуться к тем выборам, итог которых непредсказуем.
Что удастся сделать в декабре я не знаю. Как говорили наши диссиденты, в старое советское время, делай, что должен, и будь, что будет. Надо просто четко соблюдать принципы. «Другая Россия» может сказать, что мы провели правильные выборы. Пусть участвовало в них около трёх тысяч человек по России, не так много. Но 53 конференции которые мы провели, это были конференции, проведённые по стандартным правилам. Все протоколы существуют, вы можете посмотреть, как голосовали люди, по каким вопросам они голосовали, все результаты, всё абсолютно прозрачно. Начинать надо с того, что выстраивать внутри себя вот эту структуру, жить не по лжи.
Нас на самом деле очень много. Активных людей, которые готовы шуметь. Их много. Но они должны понять, что надо прекратить искать попытки как-то договориться, найти способ... Мол, это власть и мы должны найти способ не вступать в прямую конфронтацию, не делать того, не делать этого. Мы должны в первую очередь соблюдать принципы, которые мы считаем основополагающими. Если власть их не соблюдает, то не надо с ней в шулерские игры играть.
Те самые активные люди, о которых мы говорим, и привели, в том числе, страну к тому состоянию, в котором она находится.
На самом деле, я бы не сказал, что это активные люди привели к нынешнему состоянию страну. Мы многого не понимали в начале 90-х годов. Процессы, которые начались в конце 80-х, продолжились в 90-е годы, их ещё рано оценивать, потому что исторический отрезок достаточно короткий и всегда есть риск быть очень субъективным. Потому что вы знаете людей, участвовали с ними в каких-то процессах политических, вы оцениваете их не только как бесстрастный аналитик, но и, во многом, как человек, имевший возможность сталкиваться с ними в конкретных живых ситуациях. Я полагаю, что мы допустили серьёзнейшие ошибки, и это конечно же, в первую очередь, 90-й, 91-й годы. Это - неготовность пойти на кардинальное изменение номенклатурного строя. Номенклатура осталась. Очень важно, что в ельцинскую эпоху мы просто могли этого не понимать, не замечать, потому что Ельцин, как человек обязанный властью улице, демократическому движению, сохранил демократические все институты. При нем все функционировало. И выборы были более или не менее легитимными, хотя конечно же не в 1996-м году.
Парламентские выборы 1995-ого года были достаточно открытыми и честными. На них победила оппозиция, очень уверенно. Коммунисты, Аграрии, «Яблоко». Парламент был совсем не ручным в тот момент, он даже импичмент пытался делать Ельцину. Но номенклатура-то осталась. Принцип формирования структуры государственной, принцип принятия решений остался номенклатурным.
И когда подполковник КГБ был выбран преемником, когда на первый план вышли вопросы самосохранения у ближнего круга Ельцина, панически боявшихся прихода к власти Примакова, Лужкова, то Путин вынужден был решать довольно понятную дилемму. С одной стороны, есть демократические институты с той или иной степенью прозрачности, с другой стороны - византийская система дворцовых интриг. Они не могли вечно сосуществовать. Путин дожен был этот дуализм прикрыть. Совершенно очевидно, что человек с путинской ментальностью другого выбора сделать не мог. То есть путинские действия достаточно логичны. Он всего лишь ликвидировал дуализм, который уже сложился при Ельцине. Все те основы нынешнего режима мафиозного, коррумпированного, которые начали закладываться при Ельцине, Путин просто реализовал. То есть, ему дали, как в конструкторе лего, все детали. Из них можно было только это и построить.
Поэтому я думаю надо искать причины ошибок в 91-м, 92-м годах и в неготовности пойти на кардинальные перемены системы государственного управления. Во многом это связано ещё с нашим неумением искать консенсус, потому что страна была в 92-м, 93-м годах разделена на два лагеря, и нужно учиться договариваться. Потому что, стреляя друг в друга решить глобальные проблемы, которые перед нами стоят, не удастся.
Вы питаете иллюзии по поводу декабрьских выборов?
Декабрьские выборы, мне кажется, предрешены. Вопрос только в том, сколько набросают губернаторы «Единой России». Я не сомневаюсь, что в ночь при подсчете голосов начнётся паника, каждый будет думать, что его сосед-губернатор набросает больше. Поэтому могут быть вообще любые цифры. Туркменские. Исходя из страха. Вот посмотрите. Губернаторы «летят», мэров сажают, может начаться паника, такое тоже возможно. Зная породу этих людей, которые сегодня стоят у власти в регионах, и тот липкий страх, который сейчас всех охватывает, можно ждать любых результатов. Очень важно отметить, что все поняли - эксперимент со «Справедливой Россией» завершился, как таковой. Ну есть у президента друг, ну, бывает, не повезло. Тем не менее, Миронов лояльный, никакого подвоха ждать от него не приходится. Но заметьте, что к СР не пришло ни одного губернатора и выхолощены все списки. Александра Лебедева убрали после собеседования с президентом. Стало ясно, что нельзя трогать Лужкова, например. Это же показательный сигнал. Лебедев сколько лет уже пытался выстраивать свою конструкцию в Москве для борьбы с Лужковым. Всё, кончилось это. Разговор с Путиным - и тема завершилась. А губернаторы на местах сразу всё поняли. Поэтому «Справедливая Россия» попадёт третьей в парламент, но ни о какой борьбе с «Единой Россией» сегодня, конечно же, речи быть не может. Ну, КПРФ, понятно. Во-первых, у них есть реальная поддержка в обществе, ещё оставшаяся. Во-вторых, что очень важно, не будем забывать, Зюганов гарантировал Кремлю сохранение КПРФ в качестве лояльной оппозиции. Год назад существовала реальная опасность, что многие организации КПРФ начнут открыто сотрудничать с «Другой Россией». Действия Зюганова - это длинная история. Напишу я о том, как Геннадий Андреевич искоренял заразу. Кончилось это борьбой с неотроцкизмом. Но эта деятельность, в общем-то, парализовала те организации, которые готовы были с нами сотрудничать, и привела к тому, что Геннадий Андреевич получил такой карт-бланш сегодня по своей политической деятельности. По телевизионному времени.
Кстати, весьма интересно, что эти действия совпадали с действиями и на правом фланге. Но СПС, не располагая такими рычагами, как Зюганов, просто распустил московскую организацию, виновную ровно в том же. Рассказывать можно все что угодно. Белых с Гозманом расскажут, что перерегистрация была... Но главный криминал, который вменялся московской организации – это явная тяга к сотрудничеству с «Другой Россией», и участие в маршах несогласных.
Поэтому конструкция парламентская, мне кажется, предопределена уже. «Единая Россия» получит свое, её вытянет конституционное большинство. Не «Единая» со «Справедливой», а только «Единая Россия». Путин пришёл к выводу, мне кажется, вполне логичному - партия власти может быть только одна. Никаких двух партий власти не бывает. Вспомним, что ещё в 80-е годы смутная идея бродила в кабинетах ЦК КПСС. Давайте, разделим КПСС на две части, как это у американцев делается. Будут у нас, условно, Лигачёв и Яковлев. Будут консерваторы и либералы. Не работает это. Партия власти бывает только одна, и Путин, проделав вот этот вот кульбит, пришёл к тому же выводу. Поэтому я не верю в конкуренцию преемников. Преемник будет один. Никаких там конкуренций. Как люди могут проголосовать, неизвестно. Непредсказуемость отторгается той системой, которая сегодня действует в России.
А идея объединиться вокруг коммунистов, пройти в парламент и там что-то сделать попытаться?
Проблема в чем. Как только в списке коммунистов появятся люди, которые не нужны Кремлю, их снимут с пробега, это всем понятно уже. Не буду приводить фамилии людей, которые с нами сотрудничали. Не попадают они на проходные места. Если вы увидите в списке фамилии людей, которые могут попасть в парламент уже сегодня, там нет никого, кто хоть по касательной сотрудничал с «Другой Россией». Власть чётко это определила. В списке «Яблока» есть Сергей Адамович Ковалев, но «Яблоко» не может никак попасть в парламент. Понятно, что там, где есть шанс на проходное место, там жёстко стоит блок. Совершенно очевидно, что если бы Семигин взял себе Глазьева, Рогозина - я не оцениваю политические взгляды - они прошли бы легко. Но нет там ни Глазьева, ни Рогозина, потому что как только Семигин их возьмёт, партия будет снята с пробега сразу. Уж поводов на это будет найдено бесконечное количество.
Люди спрашивают: как можно принять участие в подсчёте голосов?
Никак нельзя. Власть нынешняя российская этим тоже озаботилась. У нас вообще наблюдателей не партийных не может быть. На самом деле, власть весь процесс начинает скрывать. Масштаб фальсификации в декабре будет, конечно же, чудовищным. Общественных наблюдателей не будет. Более того, мы же понимаем, что будут выкидывать даже наблюдателей от тех партий, которые не участвуют в вышей лиге, чтоб не мешались просто.
Я ещё раз возвращаюсь к выборам 2005 года в Москве, в декабре. То, что здесь происходило, на участках избирательных, когда документы из избирательного участка попадали в территориальную избирательную комиссию, показывает, что в Москве уже ничего не стыдятся. Что же вы думаете про Дагестан, Татарстан и вообще про любую глубинку. В которой губернатор прижмёт всё абсолютно, а глава ЦИКа понимает, что если не дать тех цифр, которые требует губернатор, завтра он просто начнет давать показания в УБОПе.
А что Запад? Они будут наблюдать за выборами?
Надо понимать, что это наша страна, и это наши проблемы. Запад может реагировать, может не реагировать, может признавать легитимность, может нет. Да, это, конечно, важно, и я выступаю там, где есть возможность. Пишу статьи в западной прессе, говоря о том, что представляет из себя российский режим. Хотя после убийств Политковской и Литвиненко, после многочисленных путинских высказываний, действий России за последний год, все эти люди исчезли, не надо ждать никоим образом, что какие-то действия Запада могут нам реально помочь.
Запад может, если сочтёт необходимым, начать заниматься счетами российской элиты, которые находятся в западных банках. Но это будет сделано не для того, чтобы помочь демократии в России. Выяснится, что эта финансовая мощь, которая саккуммулирована там, причём заметьте она саккуммулирована не в Китае, не в Иране, не в этих наших мифических союзниках, она саккуммулирована в тех странах, которые каждый день с Первого канала «поливают». Там уже интегрирована наша российская элита, дети учатся, собственность, самолёты, яхты, футбольные команды у них уже там. Так вот если запад сочтёт, что это в какой-то степени представляет угрозу, он этим займётся. Но это опять-таки может случиться, может не случиться, и никоим образом с нашими проблемами не будет связано. Мы должны сами отстаивать собственные права. Запад реагирует когда он видит какую-то альтернативу. Если есть альтернатива, то конечно, давить Запад может. Вот у вас есть оппозиция настоящая, которая вывела сто тысяч на улицу. И жёстко душить уже, бросить танки против людей, которых очень много на улице, скорее всего власть не сможет. Но пока, с точки зрения Запада - да, есть протест, с Путиным всё ясно, с этим режимом всё понятно. Но пока нет альтернативы. И раз нет альтернативы, Запад обязан выстраивать какие-то отношения. Хотя довольно жёстко уже прижимают и Газпром, не дают влезать в европейские сети распределительные, но это экономические действия пока. Да, были резкие высказывания со стороны Меркель, Саркози, Буш начал меняться, но никакого реального влияния на нашу жизнь никто, кроме нас самих, оказать не может.
Про Запад много рассказывают вообще, постоянная тема. Меня встречают всякие молодогвардейцы, которые, куда бы я не приезжал, говорят о том, что мы на содержании. Я всегда спрашиваю: скажите, а кто отправил стабилизационный фонд в Америку? На западную экономику работаю не я, в данном случае. Мы действительно живём в своём мире, у нас очень мало ресурсов, гораздо меньше, чем хотелось бы. Но нам нечего стыдиться наших источников финансирования.
Вы можете их раскрыть?
Мы можем подставить людей, которые тоже могут оказаться немедленно субъектом внимания налоговой полиции. Другое дело, что это очень ограниченные средства. По российским меркам - просто смешные. Я полагаю, что с одной какой-нибудь массовой акции «нашистов» организаторы «состригают» больше, чем мы можем потратить за год. Тем не менее, мы всё-таки существуем, власть нас панически боится и на самом деле это придает силы очень многим нашим сторонникам.
Подавляющее большинство задающих вопросы, относятся к Вам как к человеку честному, порядочному, и как они называют это - «действующему чистыми руками». При этом упоминая, что политика - дело достаточно грязное. Скажите, вы не боитесь, не опасаетесь за свою жизнь, за своё здоровье, за свою семью?
Конечно, боюсь. Не далее как вчера, в мой адрес поступили прямые угрозы от руководителей Чечни. Мне приходится содержать охрану, для меня это - тяжёлая ситуация, я привык к гораздо более вольной жизни. Семья моя находится под защитой.
Они в России?
Сейчас да, в России. Хотя дочка моя, которая родилась почти год назад, родилась в Америке, потому что мы боялись. В роддом же охрану не поставишь. Сейчас мы живём в Москве, жена моя из Петербурга, поэтому, в общем-то, перемещаемся. Есть у нас, я не скрываю, квартира в Нью-Йорке. В конце-концов, я заработал достаточно денег в своей жизни. Сегодня я вынужден предпринимать те меры предосторожности, которые, как мне кажется, минимизируют риск. Я не летаю на длинные расстояния самолётами Аэрофлота. Мне не хочется обижать людей, которые там работают, но я не хочу ставить себя в такое тяжёлое положение, когда кусок не полезет в рот. Нельзя лететь 9 часов Москва – Нью-Йорк и ничего не есть, не пить. Если я летаю на короткие расстояния в России, то я, естественно, не ем и не пью на борту самолета. Я не хожу в рестораны с людьми, которых я не знаю. Я стараюсь максимально оградить себя от потенциальных неожиданностей, назовём это так. Хотя понимаю, что если власть на что-то решится, то все эти меры могут оказаться невостребованными.
С Ходорковским это, все-таки, уголовное преследование. Одно дело сажать олигарха, другое дело чемпиона мира по шахматам. Власти нужно искать аргументацию. Власть уже очень много административного ресурса истратила. И надо понимать, что когда власть что-то делает, она тратит ресурс. Его не видно.
Это, знаете, не арифметика - вот было сто рублей, потратили три рубля, стало девяносто семь. А вот прошёл «Марш несогласных», власть стянула ОМОН со всей страны, избила людей, пересажала кого-то, потом выпустила всех... Вообщем, власть потратила ресурс, власть себя дискредитировала. «Марш несогласных» сделал очень многое для дискредитации власти за рубежом и для многих людей внутри страны стало понятно: ни про какую демократию никто не говорит. Кроме того, власть показала, что она чего-то боится. Непонятно чего точно она боится, но если она на пять тысяч демонстрантов выводит десять тысяч омоновцев, значит, что-то власти не нравится. Ходили бы они тут пять тысяч, они же не мешают. Значит мешают. То есть каждое действие власти заставляет ее терять ресурсы административные. Поэтому надо понимать, что это борьба не пустая. Мы не знаем когда вот этот кредит, который у власти есть, вот эти условные сто рублей, когда они истощатся. Но каждое наше действие чуть-чуть власть подрывает. Каждая акция приводит к каким-то результатам. Скажем, нам удалось всё-таки вытащить Ларису Арап из Мурманской психиатрической клиники. Борьба была, правозащитники, независимая экспертиза, весь мир говорил о том, что возрождается карательная психиатрия. И власть не решилась встать полностью на защиту вот этих мурманских эскулапов, которые повели себя как палачи эсэсовские. Мне кажется, что наши действия никуда не исчезают, хотя многим это всё может показаться бессмысленным, особенно в регионах. Я знаю, что зачастую у людей опускаются руки. Мол, что мы можем сделать. Да, сделать мы сегодня очень мало можем. Мы, как можем, пытаемся помочь нашим активистам, хотя понимаем ограниченность наших возможностей. Но надо их использовать и опять таки, резерв власти административной не бесконечен.
Вы не остановитесь? Те же Марши...
Марш - не самоцель. Это способ демонстрации нашей решимости бороться с властью. Способ сплочения людей, поэтому надо будет, будем марши проводить. На самом деле надо делать то, что позволяет позиция, я сейчас пример приведу.
Допустим, вы начинаете играть в шахматы. В данном случае, если брать ситуацию в России, когда я решил заниматься всем этим, уже стояла какая-то позиция. Не с первого хода начиналось все, эта позиция была совсем неравной. Материальное равновесие было сильно нарушено в пользу наших противников. Оценка этой позиции объективная, это очень важная вещь, потому что как только вы становитесь необъективными, завышаете или занижаете свои шансы, то вы, в общем-то, уже проиграли. Объективная оценка говорила о том, что нам нужно выживать.
Сегодня задача, очень важная на самом деле, это сохранение той площадки, которую нам удалось построить. Каждый день пока мы остаёмся на этой площадке позволяет поговорить с большим количеством людей. Да это мало, пятьдесят человек здесь, сто там, вот эта интернет-конференция. Но на самом деле мы как-то общаемся, мы расширяем зону своего действия. Каждый день нашего существования и пропаганды – поражение для власти. Поэтому очень важно не зарываться. Я человек достаточно энергичный и даже резкий, импульсивный, но я хорошо знаю: мы должны действовать по логике позиции. Позиция не позволяет сегодня резко атаковать. Да, конечно же, хотелось бы немедленно собраться всем и вот эту власть мы сейчас демонтируем. Демонтаж режима вообще вещь сложная, долгосрочная. С моей точки зрения надо понимать, что календарь политических перемен в России это совсем не 2 декабря и не 2 марта 2008 года. Это пролонгированная борьба. В какой момент власть даст слабину, в какой момент пойдет трещинами это здание, якобы монолитное, мы не знаем. Мы должны в этот момент находится здесь. Мы должны постоянно создавать в обществе, даже среди тех людей, которые нас слышат, пусть их пока мало, понятия возможной альтернативы этому режиму, который хочет казаться безальтернативным.
Теперь коснемся пиковой новости последних двух дней - Ваших взаимоотношений с Кавказом. Вообще по Кавказу хотелось бы ваше мнение узнать. Что за ситуация там на ваш взгляд? Что там происходит? Почему так накалилась ситуация в Ингушетии? И взаимоотношения с Кадыровым, который подал на вас в суд?
Кадыров в суд на меня не подавал. Это инициатива чеченского парламента. Причем сегодня на «Эхо Москвы» Сергей Доренко вел передачу, и юристы говорили, что по закону может подать в суд только человек, которого оскорбили, если он так считает. А эта мифическая инициатива чеченского парламента легальную силу иметь не может. Другое дело, мы же, в общем-то, понимаем, что речь идёт совсем не о подаче в суд, а о прямой угрозе. По сложившимся традициям в этом регионе политического оппонента или человека, который по их мнению нанёс оскорбление, устраняют. Хотя мне кажется, что Кадырова бандитом называли очень многие и это уже расхожий термин. Более того, я вчера в своём интервью говорил и сейчас повторю, что человек, который публично гордится тем, что в пятнадцать лет убил первого федерала, российского солдата, – бандит. Это моё глубокое убеждение.
Есть много свидетельств того, во что превратилась сегодня Чечня. Можно говорить о «кадыровщине» как о феномене, который начался с отца Рамзана Кадырова, с Ахмата Кадырова. Это использование фактически федеральных структур для победы во внутренней такой чеченской войне и для установления господства собственного клана. Из того, что я знаю о Чечне, от правозащитников, от людей которые имеют информацию оттуда, ситуация там, за гламуром который нам показывают, хотя по-моему по телевизору даже не рискуют показывать, скрывается очень жестокий, очень кровавый режим и это на самом деле результат путинской политики. Кавказ использовался режимом, причём не только путинским. Первую войну развязали при Ельцине для повышения своей политической капитализации, ведь ясно, что первая чеченская война, это во многом была попытка поднять практически нулевой рейтинг Ельцина и создать в обществе новую ситуацию сплочения во имя очередного покорения Кавказа и борьбы с сепаратистами. Итог этого мы хорошо знаем. Сегодня, тринадцать лет спустя, после начала войны, той первой чеченской, можно сказать что Рамзан Кадыров получил гораздо больше полномочий и денег, чем просил Дудаев. Ещё раз давайте на этом остановимся, потому что это как раз та самая тема - стрелять или договариваться.
Да, наверное, Дудаев выдвигал на тот момент неприемлемые требования, но итог тринадцатилетнего кровопролития, кошмарных терактов - там установлен сегодня по настоящему диктаторский кровавый режим, которому Москва, мы все платим дань. Для того чтобы эта армия, а реально это - мощные воинские подразделения, уже имеющие выучку боевую, привыкшие убивать, чтобы они не сильно вылезали за пределы Чечни. Хотя мы видим, что они в Питере появляются, устраивают какие-то разборки по собственности, и в Москве ликвидируют неугодных Кадырову людей, убили Мовлади Байсарова, да и на самом северном Кавказе ездят, куда им заблагорассудится. То есть в целом мы видим результаты той, как нам было сказано «операции по восстановлению конституционного порядка».
Призываю всех задуматься о том, что всегда надо искать способ договариваться, всегда силовое решение в итоге приводит к катастрофе, всё равно придётся договариваться, только в гораздо худших условиях.
Ингушетия сегодня превращается в такой же полигон, как Чечня в 1999 году. Ну, что удивляться! Кто-то использовал чеченские события, взрывы домов для того, чтобы решить свои электоральные проблемы. А с чего мы взяли, что, то, что сработало один раз не будет использовано ещё раз. Не дай Бог, как говорится новый виток кавказского конфликта приведёт опять к взрывам домов.
В общем, нельзя ни от чего зарекаться. Не было же никакого расследования. Что парламент расследовал взрывы домов? Нет. Кстати, в этом парламенте и СПС и Яблоко были, и что они нам рассказали? Большие фракции были, на тот момент вообще не было доминации, как сегодня. Что решили оппозиционные фракции, что они смогли узнать о Норд-Осте, например? Ничего. Уже семь лет назад парламент был в таком состоянии, а сегодня ещё хуже. Он лишен возможности на что-то влиять, власть просто всё это игнорирует. Поэтому ситуация на Северном Кавказе выглядит крайне опасной, взрывоопасной и простого решения там быть не может, потому что болезнь не просто загнали внутрь - там нарыв чудовищный, который может лопнуть в любую секунду.
Проблемы Кавказа – это во многом проблемы России. Беспредел чиновничий, чудовищная коррупция, нищета, безработица особенно среди молодёжи, это есть везде. Только на Кавказе есть своя особенность. Очень высокая рождаемость, то есть, молодёжи там много. Если я не ошибаюсь, то в Чечне и Ингушетии самый высокий уровень рождаемости в России на сегодняшний день, несмотря на все войны. И большое количество людей, которые в этом регионе имеют влияние, предлагающих разные способы решения проблемы. От чисто криминальных присоединений структур, до криминально-идеологических. Вот - Коран, вот - автомат. Совершенно очевидно, что там по-прежнему сохраняется большой потенциал пророссийский, но этот потенциал исчезает, потому что каждый день вот такого беспредела, каждый день конфликтов продолжающихся, каждый день бесчинств правовых, толкает всё больше людей на альтернативный путь. Альтернатива же там, к сожалению, для будущего нашей страны не привлекательна.
Я слышал цифру, по-моему, в новостях канала Евроньюс, - 250 тысяч беженцев из Чечни живут на Западе.
Да. Встречаются они в разных странах, даже в скандинавских странах. Их много, действительно.
Если не ошибаюсь, в Чечне около миллиона населения всего.
Я не знаю. Совершенно очевидно одно. Чечня сегодня – это анклав, в котором не действуют российские законы и, кстати, высказывание Абдурахманова, это показатель того, что плевать они хотели на российские законы. У нас свои законы и мы будем делать то, что сочтём нужным. То есть глава, ведь он страшно этим гордился, мы - Чечня , мы – отстаивали, мы – целостность России, пытался сделать вид, что Рамзан Кадыров вместе со своим отцом никогда не воевали против федеральных войск. Так вот, аргументация. Мы – официальные представители одного из субъектов Российской Федерации... Это не субъект Российской Федерации, это анклав, который, в принципе, живёт по собственным, криминальным понятиям. И единственная его связь сегодня с нами, это то, что мы через федерально-финансовые органы перечисляем туда деньги. Вот и всё.
Предпримет ли генпрокуратура, власть какие-либо действия?
Я очень сомневаюсь, но хочу видеть форму ответа. Пусть генеральная прокуратура скажет, что она в высказываниях Абдурахманова и ещё ряда чеченских официальных лиц никаких угроз не видит. Я буду думать, что делать дальше, может быть обращаться в Европейский суд. С моей точки зрения мы говорим о серьёзной угрозе, которая заложена в словах людей, которых я имею все основания подозревать в том, что они будут применять незаконные методы, исходя из правоприменительной практики кадыровской Чечни.
Сдержит ли Путин слово? Не пойдёт на третий срок? Я не предлагаю вам оракулом выступать, гадать, но интересует Ваше мнение по этому вопросу.
Сложный очень вопрос, потому что мне кажется, сам Путин на него ещё до конца не ответил. Я думаю, что конструкция, которая на сегодня в голове у Путина складывается, всё-таки, подразумевает его уход в сторону, и руководство вот этими многочисленными госкорпорациями, которыми управляют свои, назначенные, люди. И Президент, который, скорее всего, должен будет уйти в сторону и через некоторое время дать Путину вернуться. Наверное на сегодня это лучшая конструкция с точки зрения Путина, хотя мне кажется, что долгое время Путин как раз рассматривал для себя полный уход и возможность насладиться теми благами жизни, которые он может получить используя те средства, которые он честно заработал на своей президентской должности. Можно полагать, что Путин в какой-то момент пополнит когорту российских мультимиллиардеров.
То как развивалась ситуация в первую очередь с Литвиненко, я полагаю, настроила Путина на иной лад, потому что нет никаких гарантий, что лишившись своей неприкосновенности Путин не будет вызван, как минимум, в качестве свидетеля в Лондонский суд. И вообще такая зыбкая ситуация, связанная с многими делами, не только скажем с убийством Литвиненко, но и финансовыми махинациями, которые могут приводить к Санкт-Петербургским дружкам Путина, я полагаю, что это наводит Путина на мысль, что надо сохранять контроль за ситуацией. Поэтому я полагаю, что он нацеливается сейчас на один из двух вариантов. Или жёсткий контроль вот этой структуры, куда будут выведены все реальные средства и рычаги управления, или третий срок. Такое я считаю вполне возможно.
Давайте пройдёмся по вашим взаимоотношениям с персоналиями. Пол из Нью-Йорка пишет: «Why do you have partnership with Limonov?». Суть вопроса - они называются национал-большевиками, у них руки по локоть в крови, на словах этих, имеет в виду автор…
Стоп, вот это очень важный вопрос. У кого руки в крови, у Лимонова? У названия?
Мы живем в мире, где название означает достаточно мало. Руки по локоть в крови у Путина, и тогда нас спрашивают - как быть с теми либералами, которые так его открыто поддерживают. Кто кричал в 1999 году «в Чечне возрождается российская армия», кто обзывал Явлинского предателем? Давайте вспомним, кто выдвигал лозунг «СПС – в Думу, Путина – в президенты»? Так что, на ком кровь, это следующий вопрос. Кровь я знаю которая сейчас проливалась. Отвечать за прошлое, людям, которые не имели к этому отношения, все-таки сложно заставить.
По поводу сегодняшней коалиции «Другая Россия». В истории тому есть примеры. В первую очередь, чилийский пример второй половины 80-х годов. Когда для борьбы с диктатурой на этом принципе, а именно восстановления демократических ценностей, восстановления свободных выборов, отмены тоталитарных ограничений, объединяются разные политические силы. Они не объединяются в одну партию, они объединяются в коалицию, задача которой именно вернуть страну на путь демократического развития. На сегодняшний день, то как ведут себя нацболы, мне кажется в общем подтверждает, что они на этом этапе исторического развития, последние несколько лет, очень чётко придерживаются демократических принципов. Они выступают за демократизацию общества. То, как они участвовали в наших праймериз, в процедурах, эта политическая активность, участие в процессе с непредсказуемым результатом, извините меня, это, все-таки, отличается от единогласных голосований на съезде СПС по утверждённому Кремлём списку.
Мне кажется, что надо оценивать сегодня тех кто работает в коалиции «Другая Россия» по тому, какой вклад они вносят в восстановление демократического института. Позиция Лимонова очень последовательная. Мы с ним по многим вопросам не согласны, но эти вопросы никто не поднимает. Совершено очевидно, об этом говорил Виктор Шендерович на нашей конференции, второй конференции «Другая Россия», что в парламенте, если он будет нормально избран, Каспаров и Лимонов будут сидеть в разных углах. Но вопрос-то в том, что надо в этот парламент попасть. Это очень важно, мы должны создать условия, когда мы сможем обсуждать проблемы и, естественно, спорить. И мне кажется, что тот факт, что НБП отказалась от каких-либо силовых акций... Назовите мне хоть одну акцию с применением насилия. Ни одной акции не было, на маршах несогласных ни одного разбитого стекла не было, все марши прошли аккуратно, хотя там были и НБП, и «Авангард Красной Молодёжи». Очень важно, что мы добились внедрения этой культуры, ненасилия, противодействия власти ненасильственно и требования от неё соблюдения демократических принципов. Это своего рода школа демократии. Я считаю то, что левые радикалы в России сумели этот путь пройти, это на самом деле очень и очень важно, и в этом большая заслуга концепции «Другой России». Хорошо сказал Владимир Буковский в своём видео обращении ко второй конференции: «В концлагере не было ни левых, ни правых. Всем давали одну баланду».
О политике много говорили, но тем не менее есть ещё круг вопросов, которые мы не затронули. Например, вопрос Вашего отношения к Фоменко и «фоменковской» теории?
Мне кажется, очень большое заблуждение присутствует, потому что я человек критичный, всегда все факты не просто брал на веру, а пытался их осмысливать. Я никогда конкретно теорию Фоменко не поддерживал, и у меня были споры не только с Фоменко, но, и в первую очередь, с Глебом Носовским, который старался сразу же заменить одну концепцию на другую. Я говорил о том, что у меня есть масса вопросов и до сих пор они ещё остались по сегодняшней, официальной версии истории. Но я никоим образом не готов принимать другую версию, которая тоже страдает очевидными передержками, как полноценную замену. Готов спорить по многим историческим или, на мой взгляд, псевдоисторическим фактам, которые явно не соответствуют здравому смыслу. Но этот критический анализ никоим образом не делает меня сторонником новой теории, которая сейчас существует. Я, скорее, отношусь к такому критическому направлению людей, которые явно видят несуразность. Несуразности очень много на самом деле и на мой взгляд, вообще мифология историческая очень опасна, потому что она продолжает убивать людей. Если мы посмотрим на большинство военных конфликтов на сегодняшний день в мире, они базируются на принципе: это мой камень, нет, это - мой камень. Это - моя надпись, это - моя земля, и все начинают искать какие-то древние документы, хотя мы понимаем, что всё, что появлялось до эпохи книгопечатания, по меньшей мере, является спорным.
Невозможно представить, чтобы этих вопросов не было, давайте я соберу их в единый. Оцените пожалуйста чемпионат мира прошедший?
Вы шахматы имеете в виду?
Да.
Кто-то пишет в прошедшем времени, потому что вчера, как я понимаю, чемпионат подошёл к логическому завершению. Ананд, за три тура до конца, опережает Гельфанда на полтора очка, а Крамник и Леко - на два очка. По всему видно, что Ананд выигрывает. Я, кстати, предсказал этот результат в своём интервью перед началом чемпионата. На мой взгляд, Ананд сегодня самый сбалансированный шахматист. Хотя по шахматным меркам он уже в годах, ему в этом году 38 лет исполняется. Но, тем не менее, на мой взгляд, этого он больше других заслужил, играет он очень уверенно. Там должно сейчас какое-то чудо случиться, чтобы он не выиграл турнир, у него уже 4 победы без поражения. Действительно, он играет очень свежо, интересно, в конце концов, ему тоже надо победить.
У Вас хватает времени следить за партиями?
У меня привычка, от которой мне уже не избавиться. Конечно же, я слежу за партиями, кроме того я продолжаю писать свои книги шахматные - «Мои великие предшественники». Сейчас идёт работа над 7 томом. Это - первый из двух томов «Всех моих партий с Карповым». То есть, там первым матч, второй матч, история первого, второго матча. Книга должна выйти весной следующего года, потом там ещё соответственно восьмой том, второй том «Каспаров против Карпова», мои избранные партии, человек против компьютера, то есть ещё много шахматных книг. В общем-то, шахматную квалификацию стараюсь не терять.
А вам предложений поучаствовать не было?
Нет, вы знаете, дело в том, что шахматы для меня были профессией. Если играть, надо стараться выигрывать. Просто так потешить душу я могу и в Интернете.
Когда было тяжелее, в том знаменитом матче с Карповым или сейчас в политике, в этой борьбе?
Тяжело на самом деле всегда, когда за что-то борешься по-настоящему. Сейчас, конечно, риск другой, потому что ставки гораздо выше. Но если бы я не прошёл ту школу, мне бы конечно сейчас было бы тяжело, я бы даже не мог адекватно оценивать ситуацию. Вот сейчас моя книга выходит, я скажу что сегодня наконец контракт с «Эксмо» был подписан. Эта книга «висела в воздухе», и, наконец, всё нормально. Я полагаю, что в течение двух недель она выйдет и на русском языке, потому что у меня была совершенно неприемлемая ситуация, когда книга выходит во всём мире, уже несколько изданий было - вышла и английская, и голландская, и немецкая, и китайская, и испанская, и американская (она отличается от английского), сейчас вот выйдет итальянская, французская, японская, греческая - а то, что русского издания не было, по меньшей мере странно. Причём русское издание сильно переработано, я сделал его специально для советско-российской аудитории. Для тех, кто, в общем-то, естественно, больше знает о шахматах, и о нашей жизни. Многие вещи для иностранного издания бессмысленно писать - люди российские то реалии так себе знают, а уж про советские, конечно, совсем ничего не знают и не подозревают. И через некоторое время книга выходит, я очень доволен, что будет возможность ознакомиться с моими взглядами на механизм принятия решений и процесс моего формирования как личности, моего характера во время шахматного роста. Первая глава называется «Глава «Урок», тот урок который я получил на матче с Карповым, урок от чемпиона мира. Это большая, очень основательная глава, которая рассказывает о том как этот матч, который сложился для меня неудачно: 4-0 после девяти партий, 5-0 после двадцать седьмой партии. И то, что я сумел устоять и то, как я сумел устоять, конечно, заложило основу характера. Поэтому, когда мне говорят, что ситуация безнадёжная, я говорю: знаете, 5-0 при игре до 6-ти побед - ситуация не менее безнадёжная, и тем не менее я устоял.
Передаю Вам все пожелания наших читателей - удачи в вашей борьбе!
Благодарю всех, кто написал, за вопросы и пожелания. Я ещё раз извиняюсь, потому что невозможно всё прочитать. Зачитывать все вопросы невозможно, многие очень большие, почти нет коротких вопросов. Излагается не только сам вопрос, но и пожелания, соображения. Поэтому мы пытались ответить на всё вкупе. Я надеюсь, что это удовлетворило любопытство, этот интерес огромный, который был продемонстрирован. Надеюсь, что как-то я вам помог, в каких-то вещах разобраться и лучше понять свою позицию.
Спасибо!
