Смотреть видео:
Часть 1
Часть 2
— Всем добрый день! Здравствуйте, Чулпан!
— Здравствуйте.
— У нас в гостях Чулпан Хаматова и мы очень рады этой встрече. Надо сказать, мы не устаем радоваться в редакции «Новой», и в том числе и на он-лайн конференциях - у нас замечательные гости. Сегодня ведут онлайн-конференцию Галина Мурсалиева, обозреватель «Новой газеты», и Сергей Асриянц, редактор сайта «Новой газеты». С чего начнем? С чего предпочтительнее? Начнем с Вашей творческой деятельности или мы начнем…
— Давайте с Фонда начнем.
— Давайте с Фонда начнем, я, думаю, что основная часть в нашей беседе и будет посвящена ему. Скажите, Чулпан, наверное, сто тысяч раз заданный вопрос, но, тем не менее: что подвигло на создание всего этого? Что подвигло на соучастие?
— Подвигло присутствие в этой жизни, а особенно в нашей стране, удивительных, порядочных, чутких, прекрасных врачей. Для меня это было открытием, и оставить их одних было бы просто невозможно.
— Детей?
— Врачей сначала. Сначала я познакомилась с врачами, увидела, как они относятся к детям и сколько они отдают детям, как они борются с такими проблемами, которые можно было бы избежать очень даже просто. И понимая, что я могу быть неким таким проводником между детьми и врачами, и, не знаю, обществом, властью иногда, богатыми людьми и просто было бы стыдно не воспользоваться этой возможностью.
— Многим, надо сказать, не стыдно.
— Они просто не такие счастливые, они таких врачей не видели.
— А врачи в общем смысле «врачи» или врачи конкретные?
— Нет, врачи конкретные. Врачи-гематологи, которые лечат детей с диагнозом «рак крови». Те врачи, с которыми я познакомилась, работают в Институте гематологии Российской детской клинической больницы. Потом, естественно, этот круг разросся и теперь каждый врач, у которого «горит» глаз и он переживает за судьбу каждого ребенка… Я считаю себя ответственной за их работу, за помощь, вернее, в их работе.
— Безрадостная, на самом деле, тема, в том смысле, что детей же теряем, да?
— Их можно было бы не терять, если бы мы понимали, как-то адекватно, что смысл нашего взрослого существования в том, чтобы не бросать их в беде. В данном случае это - вовремя собирать деньги, вовремя сдавать кровь, закупать лекарства, какая-то конкретная небольшая работа, которая выливается потом в такое понятие, как детская жизнь. Эта жизнь остается сохраненной. Этот диагноз — рак крови — лечится! Просто нужно немножко помочь. Терпеливо.
— Давайте сразу озвучим вот что, Чулпан, я прошу Вас сказать прилюдно, из первых уст: как людям обращаться и куда? Тем, которые хотят помочь, тем, кому необходимо помочь.
— Очень просто. Есть масса форм помощи, самые такие конкретные — это перевод денег. Деньги нужны всегда! Потому что кризис - не кризис, детей больных меньше не становится. У нас очень серьезный партнер — Сбербанк. Самый большой Банк, наверное, в нашей стране, с самым большим количеством клиентов. В любом отделении Сбербанка есть уже заполненные платежки фонда «Подари жизнь». Ничего не нужно заполнять, нужно просто зайти в отделение, вписать сумму, расписаться и уйти. Можно сделать еще проще. Можно сделать карту фонда «Подари жизнь» совместную со Сбербанком и карточкой «Visa». Это обычная пластиковая карта, куда поступает зарплата, все как обычно. Только с каждой транзакцией, с каждого момента, когда Вы снимаете деньги и делаете какую-нибудь покупку, какой-то небольшой процент автоматически идет в фонд. То есть вам уже не надо даже доходить до Сбербанка и брать платежку. Это происходит автоматически. Если вы покупаете на 1000 рублей, то три рубля с этой тысячи ваши идут в фонд, три рубля добавляет Сбербанк, получается шесть рублей идет в фонд. И вы этого не замечаете, потому что с тысячи три рубля это не так много, совсем немного, даже мало. Поэтому за счет количества клиентов, за счет совокупности этих каждых трех рублей, будет получаться в дальнейшем, я надеюсь, достаточно устойчивая, постоянная, пусть и небольшая, но постоянная сумма.
— Мы знаем такие истории. У нас на сайте постоянно висят объявления о помощи детям. Я к чему - как быть тем людям? Вот, был человек, который привез (не помню точно сумму) то ли 20, то ли 50 тысяч евро наличными, отдал и уехал, не называя себя никак. Есть люди, которые не пойдут в Сбербанки перечислять такие деньги.
— У нас есть сайт, безусловно. (Смеется).
— Вы поняли к чему я, да?
— www.podari-zhizn.ru - там есть вся информация. И когда есть такие порывы, то обязательно нужно связаться с координатором, который непосредственно свяжет или с директором, или со мной, или с менеджером. Но это должна быть личная встреча. При сумме в 50 тысяч евро, я бы не советовала бы вот так приходить и отдавать конверты и оставлять деньги. (Смеется.) На сайте вся информация, через сайт можно, через систему АСИС, или как она называется у компьютерщиков, можно также переводить деньги. К сожалению, законодательство у нас такое, что у нас нельзя переводить благотворительные деньги через, например, терминалы по оплате сотовых услуг, через банкоматы.
— О чем писали мы два раза, да?
— Да, это очень обидно, очень удобно было.
— Потому, что огромный процент уходит не детям, также как и мобильная связь. Все предложения к нам поступающие, предполагают около 50% отдавать операторам, еще кому-то, еще кому-то, налоги и получается, что, в общем-то, нечестно по отношению к «жертователю», который дает деньги, говорить ему, что только 50% дойдет до детей, а остальные где-то растворятся. В общем-то, не совсем благотворительность.
— Есть еще одна там сложность. Вот, Николаич, наш читатель, задает вопрос: «Ваш фонд «Подари жизнь» как-то решает проблему оплаты 13% с благотворительных пожертвований?»
— Мы бьемся с этим. Мы сейчас бьемся, мы очень хотим сделать, опять-таки благодаря «Новой газете», «круглый стол» с Президентом и рассказать ему про то, что это огромная беда. Потому что не облагается этими 13% только первая помощь, а если маме нужно купить первый раз баночку лекарств, а во второй раз оплатить трансплантацию донора костного мозга, который уже стоит совсем другие деньги, то вот во второй раз она уже будет облагаться 13%. И в третий, и в четвертый, и в пятый… И это, конечно, очень большая сумма, если речь идет именно о том заболевании, про которое говорю я — рак крови. Если, например, сумма в 40 тысяч евро, то 13% - это уже ощутимейшая сумма. Я очень надеюсь, что мы вернемся к тому старому закону, когда благотворительность не облагалась налогами или этот налог был все-таки наиболее минимальный.
— Как я понимаю, в свое время это прикрылось из-за мошенников. Их было очень много в благотворительности, но с другой стороны обобщать всех, тоже… Например, есть педофилы, допустим, среди учителей, никто же этого не обобщает. А мошенники среди благотворителей…
— Но они и сейчас есть, и мошенники среди фондов. И собирать деньги…
— У нас столько говорят о мошенниках — страну закрыть надо.
— И серьезные издательства… Когда читаешь в хорошем журнале, которому доверяешь, и понимаешь, что они разместили информацию о ребенке (которого даже не существует) на фонд, который существует, но он не помогает детям. Мошенников очень много, я не знаю, что с этим делать. Вообще коррупция и мошенничество — это такая неотъемлемая часть нашей страны, поэтому единственный ныне способ избежать, это запретить все вообще. Такого не получится.
— Есть примеры стран, где ничего не запрещено, но, тем не менее, там коррупция сведена к минимуму.
— Вот, допустим, если берут фотографии ваших детей, вашего же фонда, с вашего сайта и как бы идет подмена вот этого счета, нужно, наверное, людям лишний раз сказать, что только с сайта нужно брать.
— Да, только с сайта, только проверив все страницы. Все досконально! Проверить всю информацию. Мы стараемся очень подробно писать о детях, на которых мы собираем. Тут недавно рассказывали, что шли по подземному переходу, там стояла бабушка с коробкой, где было написано: «Фонд Чулпан Хаматовой «Подари жизнь», и собирала деньги, к сожалению. Я надеюсь, что эта бабушка соберет деньги и отнесет их в Сбербанк. Но…
— Мне кажется не стоит надеяться.
— …такая данность. Нельзя говорить…
— С другой стороны, допустить, а вдруг это волонтеры? Фонд «Подари жизнь» стоит не бабушка, а, допустим, молодые люди. Стоят и собирают деньги. Как вот тоже пройти мимо них?
— Нет, допустить этого нельзя. У нас этого нет. Мы не собираем так деньги.
— Мы только что говорили о 13%...
— Мы не собираем так деньги. Наша позиция и смысл создания фонда в том, что все у нас должно быть открыто. Даже если стоит бабушка и собирает деньги, то эта бабушка должна записывать все данные для того, чтобы человек потом вошел в сайт и увидел, куда эти деньги пошли.
— Вот так, да?
— Обязательно.
— Очень серьезная степень защиты.
— А в принципе Вы волонтерство приветствуете в каком-то виде?
— Да, у нас прекрасные волонтеры. У нас уже 250 волонтеров, мы даже закрыли прием волонтеров. Потому что с этим надо что-то делать, развивать. Это целый институт оказался, а так как у нас человеческих ресурсов немного, команда небольшая, поэтому мы не успеваем всех отслеживать. Все-таки для людей, которые работают с детьми, просто какого-то порыва, такого, хорошего, мало, их нужно проверять. Есть такие ненормальные, которые сразу бегут к мамам и говорят: ваш ребенок заболел, потому что вы себя плохо ведете. Вот, как бы, эти порывы доброты тоже должны быть соотнесены с медиками, и с…
— И с тем, что в посудной лавке медведей не должно быть…
— Мне кажется, что мы по количеству волонтеров сделали огромный прорыв, потому что масса молодых людей идут, остаются, а это очень сложная работа. Это только кажется, что ты пришел, позанимался… Это очень сложно, многие «выгорают», у многих начинается непонимание с окружающими их людьми, со сверстниками, с друзьями. Очень тяжело пережить какие-то трудные моменты в течение болезни ребенка. Смерть, опять-таки. Но это прекрасная история с другой стороны. Потому что мы обрели такое количество друзей все вместе, какой-то котел, никого уже не вычленишь, я не знаю, где директор, а где волонтер. Это такая связка крепкая.
— Это с 2005 года, наверное, началось. С Вашего концерта, да?
— Да-да. Но волонтёрство приветствуется. Я призываю: если Вы хотите помогать, то единственный способ это сделать — начать! Начать, прийти в больницы, посмотреть. В любую. Даже если главный врач против этого. Даже если все условия складываются так, что… Вообще помогать трудно. Это нужно знать: если ты хочешь помогать, то должен знать, что все время нужно будет что-то преодолевать и действовать.
— У нас работала одна девушка, год проработала, замечательная молодая девушка, журналист. Она вот участвовала, я не помню в каком фонде, но она периодически ходила такая поникшая в тот день, когда теряли ребенка…
— Это очень тяжело….
— Конечно, тяжело. Мы живые люди и у нас целое волонтерское направление работы с волонтерами для того, чтобы не было текучести кадров, чтобы сохранить тех, кто нами уже очень любим и нужен, чтобы остались силы у них, потому что, как чуткие люди, они отдаются все. А потом понимают, что их внутренние силы тоже должны как-то пополняться.
— Сейчас задам скорее глупый, чем риторический вопрос: а в каких вы взаимоотношениях с государством, кроме пресловутых 13%. Они Вам помогают в кавычках, или без кавычек?
— Они нам помогают без кавычек. Прежде всего, это, конечно, строительство нового федерального центра, который сейчас строится просто семимильными шагами: рабочие работают в три смены. И каждый раз приезжая в больницу - так как в отделении общей гематологии ремонт, их переселили в другое отделение и окна как раз напротив стройки - я каждый раз — ах! Все равно как смотреть на чужого ребенка, который растет быстрее, чем свой собственный. Да, Центр строится. И очень надеюсь, что, как обещал Владимир Путин, в 2010 году он будет сдан. И 1 июня 2011 года он уже примет первых пациентов. Это, правда, похоже все на сказку. Мы недавно ездили смотреть внутренний дизайн палат в Германию, и, конечно, я просто расплакалась. Потому что немцы так все это хорошо умеют преподносить, у них компьютерная графика - и люди ходят, и занавески раздуваются, коридоры… И представить, что это когда будет в нашей стране, для наших детей, для их мам — вот так вот все…
— Должно быть именно так, так и задумано?
— Да, да. Конечно, много было всяких вопросов: почему нужно строить такой дорогостоящий проект? Зачем нужен этот центр? К сожалению, данность нашей страны такова, что даже Центр не решит проблемы. Что нам нужно много таких центров. Что в Германии их 49, а у нас — вот в Питере, Екатеринбурге, опять же благодаря стараниям губернатора, в Москве. Мало, все равно мало.
— Сколько сейчас делается процентов необходимых операций? Я так поняла, что в пересадке костного мозга минимум тысяча детей нуждаются, да? А процентов только 10 получают эту помощь? Этот Центр, по-видимому, обеспечит всех или нет?
— Да, будут стараться. Вообще у Румянцева (не знаю, кто он по должности). Галя, может быть, вы поможете?
— Он главврач, мы с ним делали материал…
— Нет, он не главврач, он - директор Института гематологии. Когда все это давным-давно начиналось, Михаил Сергеевич Горбачев послал учиться наших врачей на Запад. И сделал большую ошибку (смеется)…
— Вот с этого все и началось?
— …потому, что они вернулись оттуда совершенно с перевернутым сознанием, засучили рукава и дальше стали действовать. И вот Румянцев считает, что строительство такого центра и вообще развитие этого направления приведет к тому в какой-то момент, что у нас будут лечиться немецкие дети, по каким-то показателям могущие лечиться только у нас. А у них будут лечиться наши дети, и тогда не будет вот этой проблемы 10%, сколько мы можем вылечивать. Это все будет некое одно пространство взаимопомощи.
— Это единственный выход из любой жизненной ситуации. Вас очень многие благодарят, даже имен не будут перечислять.
— Признания в любви, такие искренние письма, действительно.
— Я только хочу сказать, что благодарить меня не за что, я настолько счастливый человек - вокруг меня такие люди и такая команда, которые, если можно было бы представить и посадить их сейчас всех, я была бы более счастлива. Потому что в тот момент, когда я теряю ось, у меня все-время рядом чье-то плечо, на которое могу опереться. Я думаю, что не каждый… По крайней мере до существования фонда, до его рождения, у меня в жизни не было такого состояния прочной уверенности, что я не одна, в каком-то таком философско-вселенском смысле этого слова.
— На самом деле в 2005 году, когда начался вот этот концерт, произошел такой массовый поворот в сознании – это то, что Вы сделали тогда.
— Случайно.
— По сути дела, сегодня это становится уже престижным. Я вот вижу, например, на одном подмосковном сайте люди тоже собирают какие-то деньги, кровь, но уже для местных своих каких-то… Вот дань такой, в хорошем смысле слова, эпидемии. Мне очень интересно по поводу предстоящего концерта 15 мая, о котором Вы говорили. Это будет телемарафон? Вот это очень интересно.
— Сейчас все расскажу.
— И, кстати, сразу по этому вопросу задает вопрос Юляля: «Добрый день, Чулпан! Почему в этом году концерт «Подари жизнь» проходит 15 мая, а не 1 июня, и почему не в «Современнике»? Спасибо Вам за все!», - безусловно так заканчивается.
— Почему не в «Современнике» и почему 15 мая? В принципе, причина одна: в связи с кризисом. Потому что в какой-то момент нам казалось, что как-то вложено в головы, что рак лечится — это не смертельный приговор. И уже было легче находить контакт с людьми, и люди шли лучше. И серьезные бизнесмены сами говорили, что вот мы когда сидим там и трепемся друг с другом, выпиваем, уже не круто говорить, кто какую яхту купил, а круто сказать, что вот я помогаю тому-то или купил вот такое-то произведение искусства вот такого-то современного художника. Чувствовалось, что ориентиры двигаются, было очень приятно. Конечно, с удовольствием, мы бы сделали наш концерт в «Современнике», небольшой, с группой друзей, которые из года в год с нами, прекрасных рок-музыкантов. Но ситуация такова, что грянул кризис и уже не до произведений искусств, и уже не до благотворительных программ. Поэтому у нас сейчас одна надежда — на нашу огромную страну, на людей: на нищую интеллигенцию, на нищих пенсионеров, на небогатых студентов, в общем, на неравнодушных людей, которые не могут принести и оплатить трансплантацию за 15 тысяч евро, но которые могут принести свои небольшие 10—50 рублей в Сбербанк. И для того, чтобы собрать этих людей в большом количестве и рассказать этим людям, нам нужно было телевидение. Учитывая, что Мы счастливы, что Олег Борисович Добродеев и канал РТР сказали нам «да». Я была очень счастлива, и была очень удивлена этому факту. Потому что количество обитых порогов, где мы слышали «от ворот поворот», мы достаточно к этому привыкли. И какое же было удивление, когда ведущий канал говорит нам «да», дает нам лучшее время. Это прайм-тайм, это будет в последнюю субботу или последнее воскресенье мая на канале РТР, перед 1-м июня, трансляция концерта «Подари жизнь». Для того, чтобы была в этот день трансляция, сам концерт должен быть 15 мая, чтобы успеть смонтировать. И для того, чтобы могли снимать камеры хорошо, нужна специальная площадка для телевидения. «Современник» не подходит. Поэтому мы пришли в Дом музыки, спасибо огромное Правительству Москвы, которое не стало брать с нас денег. Там тоже говорят, что это какая-то эксклюзивная ситуация, что обычно так не делается. И мы очень благодарны и очень рады. Поэтому, Дом музыки, 15 мая. Это будет телесъемка.
— Людям можно попасть туда?
— Да, на сайте есть информация, как можно приобрести билет. Мы не можем продавать билеты, мы - некоммерческая организация, но, надеясь на понимание, что все-таки концерт готовится нашими силами, нашим временем, все артисты выступают бесплатно, поэтому мы за билеты просто просим какое-то безвозмездное сделать пожертвование в фонд. Это можно сделать также переведя на счет, или, если вы приходите в фонд, там есть боксы, где забирают билеты, можно перевести в том же боксе. В принципе, кто сколько может. Вот такая ситуация.
— А когда будет трансляция по телевидению, это будет идти в форме марафона? Человек смотрит телевизор и может прямо перечислять?
— Это в записи будет.
— Мы говорим об этом Галя, это очень сложно. Это можно через sms-голосование, например, перечислять. Это было бы прекрасно. Но ситуация сегодня такая, что 50% из перечисленных денег вы отдадите не детям, и договориться мы о других условиях пока не можем. Вот как только мы договоримся… Это позиция нашего фонда. Я уже говорила, ну, хорошо, давайте, ну что вы с этой позицией, давайте, хоть 50% дойдет до детей. И все говорят — нет, нет, это нечестно! Мы не можем этим пользоваться. Нет, не могут там операторы сотовой связи получать такие деньги только в связи с тем, что люди будут их жертвовать на детей. Не имеют права просто! Обязаны отдать!
— Понятно, понятно.
- А каков состав участников, кто занят в концерте?
— Лайма Вайкуле, Кристина Орбакайте, Лев Лещенко, Юлия Савичева, «Моральный Кодекс», Мумий-Тролль», Юра Шевчук, безусловно. Кого-то ведь забыла.
— Но цифра-то хорошая — 7?
— Из драматических… Нет, еще кто-то, было 8. (Смеется.) Забыла.
— Время еще есть, еще подтвердят.
— Да. Было 14, а осталось 8. (Смеется.) Попса отпадает, как осенний лист. Удивительным образом они не предупреждают, что уже решили не участвовать.
— А с чем это связано — это кризисный год?
— Стыдно, вероятно, признать себя не участником?
— Нет, ну мы уже делаем, дети рисуют мультики. У нас будет такой бэк-стейдж из детских рисунков, где дети рисуют, и когда хочется узнать какие-то детали по райдерам, и выясняется, что люди уже давно приняли решение быть не с нами. Но предупредить и сказать о том, что, ребята, на нас не насчитывайте, зная - я сто раз говорила - что это телевидение, это ответственность и так далее, почему не находят нужным. Но, опять-таки, это на их совести, пусть живут и все будут здоровы вокруг них. А из драматических артистов — Костя Хабенский, Дина Корзун, Артур Смолянинов, Федор Бондарчук, Константин Райкин, Ингеборга Дапкунайте… И все говорили «да».
— И, конечно, «Современник» весь?
— Лия Ахеджакова говорила «да, но у меня гастроли». Инна Михайловна Чурикова говорит «да что это такое!», Борис Борисович Гребенщиков говорит: «ну, я сейчас плакать буду, у меня там какие-то старые престарые обязательства». Но, мне кажется, что будет красиво. Сережа Шанович со своей командой сделал изумительные декорации.
— Будет замечательный концерт.
— А музыка, как всегда, Айги?
— А музыка... Я говорю, Алеша, мне уже неудобно, что мы так используем твою музыку. Мы тебя не приглашаем, потому что ты неформат в медийном пространстве. А он говорит: а кто формат из нас?
— Действительно, а кто формат?
—Поэтому, бери, на тебе музыку, привез ящик своих дисков. Поэтому на историю будет Лешина музыка. Не будет ведущих как раньше, все истории будут рассказывать сами драматургические артисты и будет видео, безусловно, потому, что мне кажется это очень важно, чтобы люди видели, где они, куда они попадают. И понимали, что это не так страшно, как им кажется: и больница не страшно, и дети остаются детьми, и также счастливы. И у них есть прекрасные счастливые моменты — влюбляются, ревнуют друг друга, влюбляются во врачей — жизнь кипит страстная, бурная. И все это будут связывать прекрасная команда «Королевские жирафы» — это три клоуна (они клоуны), а театр называется «Королевские жирафы», которые будут это все как-то… В общем, это будет не концерт, а «сказка»! (Смеется).
— Класс, класс!
— Я хочу на это надеяться.
— Хочется на этот концерт пойти!
— Аdel из Мюнхена — это наша постоянная читательница - спрашивает, вернее, сначала говорит: «Говорят, что есть люди, которых поцеловал Бог. Как Он был прав, когда поцеловал именно Вас! Расскажите, если можно, немножечко о своем детстве, о своих родителях, и о том случались ли в Вашей жизни настоящие чудеса?» Романтический такой вопрос.
— Детство — ох, душевные глуби - это моя база, в которой мой фундамент, я на нем стою сейчас. Была обычная семья инженеров (мама и папа инженеры), однокомнатная квартира в кооперативном панельном доме, в котором жили пять человек и кошка, и еще хомяк и рыбки. (Смеется.) Была казанская осень вот с такими (показывает) кленовыми листьями, были любимые учителя (не буду перечислять, будет очень долго). Детство было наполнено любовью, книжками, спасибо маме большое, она «отравила» мне жизнь книгами на всю жизнь. Книг было очень много, читать я стала очень рано. Мама все время меня поругивала, что ей приходится с работы из библиотеки таскать мне тяжелые книги, она устала, я слишком быстро читаю. И, наверное, читаю невнимательно. Книги, наверное, и семья, друзья, и детство, и школа, и город сформировали всю мою сегодняшнюю суть.
— Красивейший город!
— Вы в первом поколении актриса, да, Чулпан?
— Да, да, это было, конечно, неожиданно для всех.
— А потом следом пошел брат?
— Да, это тоже было неожиданно для меня.
— А сейчас играет мальчик, я смотрела несколько вещей?
— Да, мой брат актер, я очень рада, что он серьезно относится к этой профессии. По настоящему серьезно, не ожидая от нее никаких конфетти, лавровых венков и медных труб.
— Он тоже увлечен благотворительностью?
— Он - такой волонтер, но он такой «блуждающий» волонтер. Есть сознательные волонтеры, а есть бессознательные волонтеры. Он всегда готов помочь, всегда готов «кинуться» на машине, когда свободен, кого-нибудь перевести из больницы в аэропорт или лекарство, или куда-то. Есть волонтеры - «инопланетяне» абсолютные, это не люди, так жить нельзя. (Смеются.).
— Я с Артуром Смоляниновым говорила и он…
— Артур Смолянинов — это «инопланетянин», это не человек.
— Он говорил то же самое про Вас.
— (Смеется.)
— Чулпан не человек, а инопланетянка! Она — Чулпан!
— Да, появление Артура, конечно, в Фонде просто… Я, думаю, что я бы без него сломалась, если бы Артур не появился.
— Мужское плечо.
— Какой-то такой нужный, правильный момент, что вдруг поняла, что я уже спотыкаюсь, и появление Артура все выровняло, координаты встали там, где они должны стоять. Это что касается детства. Детство было счастливое. И родители у меня самые прекрасные родители, конечно, которые только могут быть. И чего-то я забыла, что там дальше?
— Были ли чудеса в Вашей жизни?
— Да, чудес очень много! Последнее чудо, это фильм Андрея Хржановского «Полторы комнаты или Сентиментальное путешествие на Родину». Выставка Юрия Роста в Манеже была чудом. Чудо, когда дети выздоравливают. Я видела летающую тарелку, тоже чудо. (Смеется.)
— Что серьезно? И это, действительно, было…
— Чудо, что строится Центр. (Смеется.)
— Кто запустил летающую тарелку?
— Не знаю, я видела.
— Там был вопрос про «Бумажного солдата».
— А вот сейчас мы его дадим, я хочу для начала в канве рассказа о жизни спросить, у кого учились и что Вы заканчивали?
— У меня было несколько педагогов. Наверное, первой такой, повернувший вектор в моем сознании, была Рэма Вениаминовна Вайсенберг, учитель литературы в обычной школе, не математической. Второй был Васильев Александр Николаевич — это учитель по математике и высшей математике, уже в специализированной школе экономики. Дальше были Юнона Карева и Вадим Кешнер — это мои мастера в Казанском театральном училище. Алексей Владимирович Бородин — мой мастер в Российской академии театрального искусства, Ольга Дмитриевна Якушкина рядом с ним стоит. Вацлав Дворжецкий, Алексей Блохин.
— Вацлав Дворжецкий?
— Да, да. Ой, Вацлав! Женя Дворжецкий, извините, Евгений Вацлавович, Николай Николаевич Волков, Ольга Волкова — это тоже мои учителя. Безусловно. Юрий Норштейн.
— Рудольф из Перми задает такой вопрос: «После фильма «Бумажный солдат» осталось какое-то странное ощущение: вроде и фильм хороший, это точно кино, но почему столько истерики у героев или режиссера, столько неврастении — это что так модно, чтобы тонкость душевную показать? Вы сами как этот фильм могли бы оценить?»
— Я этот фильм люблю, я им горжусь, я считаю, что это очень серьезное кино, которое, я надеюсь, в принципе, останется в сознании надолго. И будет возвращаться, и будет как-то смотреться. Фильм не безупречен, ничего в этом страшного нет. Помыслы, которые двигали людьми, создающими этот фильм, были безупречны, как раз. Результат? Но вот такой результата, иногда, может быть, главный герой или Леша не мог соединить, сбалансировать какие-то вещи. Все-таки Леше Герману 32 года, он еще имеет право на ошибку. Какая-то истеричность, псевдо, такая, психопатичность в герое была заложена сознательно для того, чтобы не просто показать его, как мечущегося человека, между двумя понятиями как долг и совесть, но еще и человеком слабым. Именно клинически слабым, что - правда, чтобы не возвышать его до состояния такого героя-героя. Он там психопат, немножко, да, неврастеник. Он много в себе копается, в кишках своих, вместо того, чтобы увидеть жену, как бы по-настоящему, т.е. здесь есть еще претензии автора, художника к этому герою. Претензии в том, что не совсем тебя так жалко, как нужно было бы, что ты тоже не совсем делаешь достаточное количество поступков, а не просто рефлексируешь на эту тему. Рефлексировать мало, недостаточно, нужно еще что-то делать. Так что в этом смысле эта неврастеничность была заложена. То, что она немодна сейчас, это, я думаю, гарантирую (смеется). Я не сталкивалась с тенденциями.
— Лучше так ошибаться как Герман-младший, чем как бабушка, которая в переходе собирает деньги.
— (Смеется.)
— Вот еще sms. Признание в любви не буду говорить, причем, он с Вами сразу переходит на «ты». Там уж без вариантов, да?
— В основном, мужчины, конечно.
— Мужчины, мужчины, просто только мужчины. Естественно. Благодарит: «Спасибо за общественную работу, спасибо Вашим родителям за Вас — Такую! И Вашей семье, позволяющей Вам выдерживать такой график жизни. Если уместно — таков вопрос (его задает Николай) - скажите, если владеете информацией: высокие цены на прекрасный спектакль «Рассказы Шукшина» диктуются только зрительским спросом или часть денег от продажи билетов целенаправленно идет в благотворительный фонд?».
— Что касается «Рассказов Шукшина». Дело в том, что площадка Театра «Наций» сейчас находится на ремонте. И для того, чтобы театр жил, а именно — играл спектакли, выплачивал зарплату всем сотрудникам, и подготавливал декорации, и развивался дальше, т.е. вперед создавал новые спектакле, поддерживал молодежь, которую Женя Миронов очень поддерживает и несет за них ответственность - вот аренда площадки огромного театра и всего остального стоит денег. Да, цены дорогие, но всегда есть шанс просто прийти и Вас посадят, если будут места. Это я говорю ответственно. Там есть льготные условия для студентов, это тоже позиция Жени Миронова. Для того чтобы студенты имели возможность…
— Всех студентов или только театральных?
— Нет, нет, все! Просто театр должен существовать, это время сегодня такое, чтобы он существовал, так как он и так существует на спонсорские деньги в основном, но чтобы он как-то пытался бы и сам участвовать в этом, то поэтому пока есть спрос и пока люди покупают такие дорогие билеты, этим невозможно не пользоваться. Скоро мы играем благотворительный спектакль. Все деньги, полученные с продажи билетов, пойдут в фонд помощи ветеранам сцены: для актеров, которые или больны, или в силу возраста нуждаются в помощи. Это будет такой благотворительный спектакль. Это очень сильный поступок со стороны Жени. Он все это организовал, конечно, здесь я выступаю абсолютным его адвокатом, потому что я вижу, как он болеет за свой театр. И с этой стройкой много у нас точек соприкосновения, мы их находим.
— Он же всегда, кстати, был участником Ваших благотворительных концертов.
— И в этом году тоже.
— Вот он, восьмой!
— Да, Женя будет с нами, несмотря на то, что 16-го в 7 утра у нас самолет и гастроли в Вене с «Шукшиным». Мы будем на концерте, а утром, в 5 утра, полетим вместе. И я, конечно, очень ему за это благодарна, потому что мне бы он мог сказать: слушай, старуха, нереально, устал! Пожалей меня! Но он этого не сделал и я счастливый человек. И только каждый раз радуюсь этому. Думаю, боже мой, какие же люди хорошие!
— Это классно — большое везение. Вопрос по поводу гастролей. evinalll, по-моему, так звучит ник человека, новичок на нашем сайте, видимо зашел для того, чтобы с Вами пообщаться. «В этом году у Вас очень плотный гастрольный график. Не планируете ли привести спектакль «Бедная Лиза» в Ригу?».
— Да, планируем. Но, по-моему, в Риге будет «Шушкин», а «Лиза», по-моему, или весной или зимой.
— Николаич задает вот какой вопрос: «Помните ли Вы передачу, в которую вместе с Сергеем Бодровым Вы были приглашены А.Любимовым? И, если помните, то, что про нее или про участников запомнилось больше всего?».
— Нет, это была другая передача. Передача называлась «Взгляд». Александр Любимов был ведущий и со-ведущим был Сережа Бодров. И я приходила к ним в студию периодически, как друган.
— А, вот так!
— Да.
— Вот он и спрашивает, что Вам больше всего запомнилось про участников?
— Сережа, конечно, удивительный человек. И он рядом, всегда рядом, каждую минуту рядом. Это человек-драгоценность! Потому что такое сочетание образованности, неравнодушия, деликатности, всех каких-то в совокупности понятий интеллигентности — он как это все нес в себе. Что я думаю, как вспоминаю Сашу Любимова? Именно Александр Любимов и занимается сейчас на канале ОРТ (смеется) в маркетинговом отделе продвижением нашего концерта.
— Postoronnim V. — это ник человека. Не могу не зачитать такие слова: «Милая, Чулпан! Как жаль, что не Вы являетесь президентом нашей страны. Это — огромная недостача для нее, компенсированная лишь тем, что Вы — замечательный человек и замечательная актриса! Да придаст Господь Вам сил во всех Ваших свершениях!». Не возможно не зачитать.
— (Смеется.) Это счастье для страны, если посмотреть, как иногда приходится вожжи брать в свои руки, т.к. большая ответственность, много людей, все чего-то ждут, чтобы я поставила запятую: казнить или помиловать. (Смеется.)
— Просьба личная, я думаю, что многие присоединятся к ней: не ходите в президенты страны, пожалуйста. Не надо!
— Да нет, все, что связано с начальствованием — это не для меня. Нет, если бы только посмотреть на наши собрания в фонде, когда нужно что-то обсудить – Срочно! Deadline! Все садимся, только думаем, ни о чем не говорим: все, все… И через секунду это похоже на такое! Сорванные голоса… Нет, я не организвтор.
— Nivic: «У Вас хватает времени заниматься детьми? Удается Вам прививать детям те же ценности, что присущи Вам?».
— Имеются в виду свои дети.
— Безусловно.
— Времени заниматься своими детьми мало. Вот сейчас у нас проблемы в школе. Сейчас поеду от вас делать уроки.
— В каком классе?
— В первом.
— А вторая маленькая?
— Вторая на будущий год пойдет. Но я очень стараюсь прививать это. Привить это, то есть вбить это невозможно, это можно только как-то тихонечко незатейливо подталкивать. И вот, например, одним из результатов этого подталкивания было то, что недавно у нас были дни рождения - у них друг за другом дни рождения - мы были на дне рождения в Питере, там были гастроли «Шушкина». Отмечали там два дня, потом приехали в Москву, в воскресенье отмечали с московскими друзьями, потом они в школе отмечали. В итоге вся квартира была в каких-то пакетах, подарках. Я посадила и говорю: вот подумайте, что вам нужно и что вам не нужно. И давайте, что вам не нужно или нужно, но не очень, я поеду в больницу и отвезу ребятам». Там было очень много вышиваний, каких-то поделок, то, что в больнице всегда нужно. И очень меня обрадовало то, что они принесли все пакеты, кроме мягких игрушек, потому что мягкие игрушки нельзя в больницу, и все это я в субботу повезу в больницу.
— Даже не посмотрев, даже не покопавшись?
— Нет, покопавшись, посмотрев, не вскрыв коробки. Все это долго делили, делили, делили… (Смеется) А потом — все!
— А потом решили все отдать!
— Молодцы! Та же самая Юляля задает вопрос: «Не планируете ли в ближайшем будущем проведение Вашего собственного творческого вечера?».
— Нет, не планирую. Я делала это один раз и только потому, что я была в сетях Люси Черновской, есть такой «ангел», раньше был в СТД, сейчас он в Доме актера — Люся Черновская. Она настолько прекрасная и настолько трепещущая, что отказать ей было невозможно. Хотя, честно, я два с половиной года бегала от нее, не брала трубку, но тут мы где-то встретились, и я поняла, что все — настал мой час! Творческий вечер - это огромная ответственность, это огромная работа. У меня нет сейчас ни сил, ни времени, просто нет для этого пространства. Я не читаю сценарии, я не читаю пьесы, я ничего не делаю, я занимаюсь только концертом, потому что иногда ради такой… Когда «обнаглеваю», читаю книгу «Интервью с Бродским». Но это такая совсем блажь, безделье, практически. (Смеется).
— Конечно, Ваши последние все премьеры, они взрывают, по-моему, Москву…
— Да, так много было отдано театру. Я очень хочу, чтобы был очень красивый концерт, и чтобы это было достойно, очень хочу. Поэтому на сегодняшний день думать о том, что у меня есть пространство для творческого вечера… Нет.
— Понятно. Умка задает вопрос: «Чулпан, скажите, пожалуйста, как Вы восполняете свою энергию? Как-то в Ледниковом периоде упоминалось, что перед началом выступлений Вы медитируете. Если можете немного поделитесь: каким образом восполнить энергию перед важным концертом, событием или выступлением? Вы мой пример, так что Ваш совет будет для меня чуть ли не основополагающим».
— Дышать, нужно правильно дышать. Я не медитирую, потому что не получается у меня медитировать. Потому что в момент медитации, когда я собираюсь думать «ни о чем», все время думаю обо всем сразу — и только больше устаю. Поэтому нужно уметь правильно дышать и выдыхать. Есть такая прекрасная школа техники, которая называется «Александр-техник». Ей меня научили в Лондонской театральной школе. Принцип такой: вы ложитесь на спину, под голову небольшую книгу, колени согнуты, руки рядом и просто дышите. Но дышите так (вот это мое самое любимое, я так очень быстро восстанавливаюсь): вдыхаете через носки, выдыхаете через пятку; вдыхаете через пятку, выдыхаете через колено; вдыхаете через колено, выдыхаете через низ живота; вдыхаете через низ живота, выдыхаете через живот. И вот так по всему телу, а потом просто «гуляете». Вдыхаете через лоб, выдыхаете через… И полное ощущение, что вы пропитываете все ваше тело кислородом, потому что вот это визуальное состояние воздуха, который проходит через все тело, оно, у меня, по крайней мере, работает всегда и очень восстанавливает. То есть правильно дышать и слушать, как ты дышишь: вдыхать и выдыхать. Дыхание.
— Если можно, то еще расскажите о съемках в Португалии (в интервью у Федора Бондарчука Вы говорили, что участвуете в съемках и учите португальский язык). И последний вопрос: «Как можно найти английские и немецкие фильмы с Вашим участием, а также спектакли. Не планирует ли случайно «Современник» выпустить на DVD такие спектакли как «Мамапапасынсобака», «Гроза», «Три сестры», «Три товарища»?
— Расскажу про Португалию. Португалия — это совместный проект португальских продюсеров, бразильских продюсеров, испанских продюсеров и русских продюсеров. С русской стороны продюсерская компания «Два план два». Это был удивительный опыт! Во-первых, это было очень красиво. Молодой режиссер и тоже красивый (смеется).
— Португалец?
— Да, португалец. Съемки были на берегу Океана, в настоящем городке, которого скоро не будет, потому что это был городок - называется Ководовопур - сделанный бедными фабрикантами в виде дач. А сделали из подсобных средств: здесь кирпичик нашел, там кирпичик нашел — красоты необыкновенной просто. Вот разница менталитетов: наши бедные хибарки и там. Там из каждой подобранной крышки от пластиковой бутылки собрано произведение искусства — забор украшен, это все крохотное, маленькое, но это целый городок, который… даже и в Европе его скоро снесут и построят там богатые виллы. Поэтому для режиссера было принципиально вот это все сохранить, потому что эта земля никому не принадлежит, но они 6 лет не выгоняют людей, у которых нет даже права на эту землю. Вы можете себе представить? У них нет документов на эту землю, просто они давно тут (у них тут фабрики их рядом), давным-давно в течение уже 12—15 лет отдыхают. Построили вот эти домики себе, но права на эту землю у них нет. И правительство выгнать их не может, потому что как только они пригоняют бульдозер, сразу встает весь Лиссабон с плакатами и говорит «нет»!
—Наших чиновников надо «травить» такими историями.
— И 6 лет правительство не знает, как подступиться к этому лакомому куску, который пропадает зря, как им кажется, и ничего сделать не может. Вот все происходит в этой деревушке Ководовопур прямо на углу: с одной стороны океан, а с этой стороны река Тежу, место красивейшее невероятно. И история, и сценарий про внутреннюю и внешнюю миграцию. И вообще, что это такое? Что такое побег? Что такое убежать от проблемы, и на что ты наталкиваешься? Я играю русскую, которая иммигрировала в Португалию, живет там 8 лет, у нее муж, ребенок, поэтому она и говорит на португальском языке.
— С этим связано изучение?
— С этим было связано изучение. Какие-то базовые слова, конечно, я успела изучить. Текст учила наизусть, просто музыкально соединяя.
— Красивый язык, надо сказать.
— Язык очень красивый. Группа была потрясающая, португальцы очень… конечно вот эта легкость преодолевать сложности. Тоже там было холодно, тоже все болели и тоже у них очень «нищие» зарплаты, так что Португалия не самая развитая по кино страна. Но вот эта легкость людей в отношении друг к другу, как они говорят «Здравствуйте!», «Как дела?», и все это как-то… ну, как нам этого не хватает (смеется) в наших серых буднях.
— Что Вы любите больше всего в жизни?
— Маму люблю! (Смеется)
— Мама, кстати, в Москве, с Вами?
— Нет, мама в Казани. Мама и папа в Казани.
— Я хотела просто понять с кем девочки, когда Вы на работе? Бабушкины дети, нет?
— У меня замечательная няня, которую уже пытались и подкупить, и напугать…
— Зачем?
— …для того чтобы она «слила» информацию.
— Охотники такие.
— Изумительная няня, которая терпит все мои приходы в 3-4 часа утра. Я очень рада, это очень важно, иметь такого человека, который становится членом твоей семьи.
— Конечно. А Вы скучаете по маме больше всего?
— Я мамина дочка, я по маме очень скучаю, мне так плохо (смеется). Причем, ей тоже тяжело со мной, потому что не всегда хватает времени, ей хочется поболтать, она соскучилась, а у меня какие-то важные звонки или встречи, или что-то еще. Я ей говорю: мама перезвоню, потом не перезваниваю. Забываю. И она это все как-то терпит, терпит. Но я - абсолютно мамина дочка. И когда мне кто-нибудь покажет язык на улице, я сразу ей звоню и говорю, что меня обидели. (Смеется).
— Скажите, а что за последнее время произвело самое большое впечатление в отрицательном или положительном смысле?
— Я уже сказала про фильм Андрея Хржановского, где снималась Алиса Бруновна Френдлих.
— Чулпан сама потрясает.
— Положительно… Из таких потрясений, если говорить про какие-то творческие, — была потрясением выставка Роста, потрясением было когда Юрий Борисович Норштейн водил меня на частную экскурсию в Третьяковскую галерею с лупой.
— С лупой?
— Да, с лупой. Это до мурашек просто, я напрашиваюсь еще. Вот это из последних. Потрясением было как школьники какой-то московской городской школы (не буду сейчас называть, боюсь ошибиться) собрали 50 тысяч рублей в фонд «Подари жизнь» и 10 тысяч дала уборщица этой школы. (Смеется.) Делали поделки, продавали среди родителей и собрали сами деньги, сами принесли. И им сказали: а вы не испугаетесь детей в масках? Они сказали: мы, что, дураки, что ли? Мы все про вас прочитали.
— По-настоящему…
— Да, вот так, взяли сами, сделали школьники. Тоже потрясением было.
— Ну и завершающий вопрос от Николаича, мы уже час разговариваем, незаметно пролетело время.
— Для нас незаметно.
— От Николаича тот самый вопрос: «Почему Вы согласились на эту конференцию? Чем Вас соблазнили, что Вы от нее ожидали?». Я на форуме получаю, достаточно часто по телефону эти вопросы. Чулпан, я Вам доверяю лично ответить на этот вопрос, пожалуйста. Никому не доверял.
— Во-первых, «Новая газета» - особенная газета, здесь работают неравнодушные люди. Я это говорю категорично, обжалованию не подлежит, я в этом уверена. Потому что я хочу общаться с теми людьми, в которых я уверена. Я знаю, что здесь будут интересные вопросы. Я знаю, что люди, которые читают «Новую газету», тоже особенные, видимо, люди. То есть, для меня это - огромная честь быть здесь сегодня и быть приглашенной в такой эфир.
— Спасибо большое.
— Спасибо.
— От радости не отказываются. (Смеется.)
— Спасибо большое. Завершим письмом из Питера, автора зовут Ашот. «Слава Богу за Вас! Ашот. Санкт-Петербург».
— Это уже sms?
— Да. Спасибо большое и от нас.
— Спасибо.
