Сюжеты

Пристрастия: Армен ДЖИГАРХАНЯН

Этот материал вышел в № 8 от 03 Января 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Армен ДЖИГАРХАНЯН Вопрос весь в том, как ты себя настроил, насколько выстроил свой мир. Если с ним все в порядке, тогда уже можно о чем-то говорить. Но как только я обозначу свой мир, он перестанет быть моим. Мне не хочется...


Армен ДЖИГАРХАНЯН
       
       Вопрос весь в том, как ты себя настроил, насколько выстроил свой мир. Если с ним все в порядке, тогда уже можно о чем-то говорить. Но как только я обозначу свой мир, он перестанет быть моим. Мне не хочется разгерметизироваться. У меня публичная профессия: я должен использовать какие-то костюмы, позы, выражение лица. Это утомительно. А мне нужно выходить на сцену, а в зале сидят восемьсот человек и смотрят. Это не только неописуемый восторг, но и преодоление физических недостатков. Сомерсет Моэм говорил, что начал писать только потому, что был заикой. У меня короткая шея, невысокий рост. Я не хочу, чтобы мои недостатки видели. Но, грубо говоря, я должен наплевать на это. Это расшатывает психику, знаю, ведь в жизни мы стараемся не выносить всего себя на публику. Даже близкие люди, давно живущие с нами, не всегда о нас все знают. А здесь я открыт, уже 45 лет на сцене, и комфортнее всего в жизни я чувствую себя именно там, это моя психофизика. Этому чувству нужна подпитка. Будет очень смешно, если я скажу, что моя подпитка — это прийти домой, взять кота на руки и гладить его. Скажут, совсем он, что ли, ведь взрослый человек. Но это так.
       А вам даже выгодно — не знать мою жизнь. Как только вы меня расчлените, я стану вам скучен, и вылезет множество тараканов. Наши отношения — там, в театре, они очень славные, они очень на сливочном масле, потому что мы между собой договорились, что верим в этот обман. Не надо пытаться узнать, что я пью после того, как страдаю, — чай или кофе? Я не как та актриса, которая просто поднимает глаза на верхний фонарь и у нее наворачиваются слезы. Конечно, вы все равно будете меня расчленять, хотеть увидеть меня голым, но я буду этому сопротивляться. Я вас призываю к другим отношениям: к родству сердец, душ, без анализа. Мы должны просто вместе выплакать — каждый что-то свое.
       Я скажу больше: это даже не мое дело. У меня есть такой аппарат, называется «память». Он пока налажен. Этот аппарат мне выдает информацию. Я начинаю верить в предлагаемые обстоятельства, загружаюсь в ситуацию и выдаю эмоцию. Мейерхольд сказал: что такое хороший артист? Который в нужную минуту может вызвать нужную эмоцию. Да, я защищаю тайну, таинство. Этому у церкви надо учиться.
       Есть у меня любимая молитва, жить по ней очень трудно, но мудро. «Господи, дай мне душевный покой принимать то, что я не могу изменить, дай мне мужества изменять то, что я могу, и дай мне мудрости не путать одно с другим». Я прочитал ее впервые у Курта Воннегута в «Бойне № 5», там она обозначена как еврейская молитва. Самый труднодостижимый — третий постулат. А мне 65 лет — и я уже не могу себя обманывать.
       Я руковожу муниципальным театром, и у меня часто спрашивают: какая идея? какая концепция? Считаю это пустым разговором. Какая концепция у жизни? Все зависит от того, зарабатываю я в данный момент деньги или это — мое. Очень важная вещь в нашей жизни — случай, «вдруг», важна среда обитания.
       Я играл в свое время в спектакле «Да здравствует королева!» по пьесе Роберта Болта в театре Маяковского. Там была хорошая фраза: «Мы копаем землю в поисках золота не потому, что нам нравится копать, а потому, что нам нравится золото». Я боюсь, что мы часто останавливаемся на любви к копанию и все остается на уровне разрушения, увы, не созидания. Не берусь так глобально судить, но у меня ощущение, что беда нашей страны в том, что мы разрушители. Мы вожделенно разрушаем. А созидать трудно.
       Я не отделяю себя от этого, может быть, в этом-то моя, извините за выражение, драма. Я тоже хочу выгнать из театра, если мне что-то такое сказали. А надо сделать пятнадцатисекундную паузу, выслушать человека. Знаете, как в юриспруденции говорят? Следователь должен начинать дело с желанием оправдать человека, а не осудить. Если он преступник — факты придут, встанут, но начинать надо со смайла. Не всегда это покупается, могут послать, все равно улыбайся, и твой душевный покой останется с тобой.
       


Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera