Сюжеты

ИСТИНА — В НЕВИННОСТИ

Этот материал вышел в № 3 от 17 Января 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

А пьяное чудовище все равно право 2000 год начался триумфально для европейского кино! Во Франции появился еще один гениальный режиссер — уровня итальянца Феллини! В Москве состоялась — только два показа! — премьера его нового фильма. Он...


А пьяное чудовище все равно право
       
       2000 год начался триумфально для европейского кино! Во Франции появился еще один гениальный режиссер — уровня итальянца Феллини! В Москве состоялась — только два показа! — премьера его нового фильма. Он поименован не переводимым на русский жаргонным выражением французских моряков «Adieu, Plancher, des Vaches» и поэтому для российской премьеры получил второе название: «IN VINO VERITAS! (ИСТИНА — В ВИНЕ!)»
       
       Пока лучше всех об этом фильме написали Юрий Рост и Александр Пушкин. Последнего процитирую: «Грустно и легко». И еще, из него же — «печаль... светла». Афанасий Фет позднее добавил: «Не жизни жаль с томительным дыханьем — что жизнь и смерть? — а жаль того огня...»
       Но, несомненно, это далеко не последние высказывания о шедевре Отара Иоселиани.
       Счастливцы, попавшие 12 января в Дом кино или 13-го — в ЦДЛ, увидели чудо. Без преувеличения. Потому что сделать из плотной, разнородной и разноцветной ткани жизни, местами запачканной грязью, местами — кровью, такую прозрачную картину — это и значит сотворить чудо.
       Уличные драки, супружеские измены, негры, русские челноки, бездомные, личный вертолет, найденный пистолет, убийство, грабеж магазина, тюрьма... Кажется, налицо весь голливудский «джентльменский набор». А перед нами — кинолирика, грустная и смешная, светлая, легкая и прозрачная лента. И она не тянется, не крутится, а вьется. И — да! — красиво, а иногда — да! — в волосах, «темных, как ночь». Чему не вредит даже изнасилование их обладательницы (завершившееся, впрочем, рождением ребенка и совместной трудовой деятельностью и жизнью с его отцом). Апропо: другие герои фильма, попавшие в фокус или прошедшие по самому краю кадра, свои интимные проблемы решают куда проще: у берега Сены пришвартована яхта, арендатор которой сдает ее на время всем желающим в субаренду — всегда пожалуйста, если только на яхте не поднят флаг, неважно, что изрядно потрепанный... А рядом, под мостом, пьют свое бургундское клошары...
       Творец этого чуда — приехавший к нам, увы, ненадолго из Парижа Отар Иоселиани — сам его и озвучивал, т. е. переводил нам. Но явно не перетрудился. За весь фильм ему надо было произнести слов 50—60, не больше. Но даже и без них можно было легко обойтись — в «In vino veritas!» все показано, а не пересказано. Иоселиани почти вернул нас в эдем немого кино (впрочем, озвученного непрерывным шумом жизненного потока). И напомнил подзабытое: кино — это не литература и не театр, а вот к живописи и поэзии имеет самое прямое отношение.
       ...В Доме кино зрители иногда хлопали наиболее ярким эпизодам, что лично меня раздражало: по-моему, нельзя хлопать удачной строчке, когда стихотворение еще не дочитано.
       В ЦДЛ, говорят, некоторые интеллигентного вида дамы на протяжении всего фильма мирно беседовали — а что, картина-то почти немая, соседи по ряду не будут шикать, недоуслышав чего-то...
       Кажется, мы разучились смотреть настоящее кино. И то сказать: нас им, по крайней мере новым, не очень-то баловали в последние годы. А может быть, еще и не научились? Привыкли к сказкам и хотим, чтоб только их нам и рассказывали, сопровождая веселыми картинками. А когда нам показывают самих себя и нашу собственную ужасную, прекрасную, безумную, неповторимую и бесконечно трогательную жизнь — пусть даже в возвышающем, на обывательский взгляд, переводе на французский, — не узнаем ни себя, ни ее, не желаем узнавать, боимся предъявленного искусством самосознания, не умеем смотреть на жизнь, как на сестру, и принимать ее, хоть и не приветствуя «звоном щита»...
       Вот Отар Иоселиани относится к жизни как к равной. Он по-мужски снисходителен к ней, безусловно любит, но и не обольщается на ее счет. И, судя по тому герою, которого он сам блестяще сыграл в своей картине, еще неизвестно, кто кого у них первым бросит. Во всяком случае, его герой, несостоятельный глава чрезвычайно состоятельного семейства, живущего в живописных окрестностях Парижа, сумел на долгое время перейти со своей легкомысленной жизнью на спокойные платонические отношения, а потом и вовсе легко оставил ее.
       На протяжении всего фильма он только и делал, что пил вино из своего погреба в своей комнате, пребывающей в постоянном движении только благодаря шикарной детской железной дороге, иногда ненастойчиво тискал служанку, безнадежно влюбленную в его сына, да выходил поохотиться на запускаемые слугой бумеранги, предварительно выудив из колодца пару бутылок. И лишь однажды по-настоящему взволновался, испытав душевную близость: сын тайно привел в огромный родительский дом клошара, который утром в поисках выпивки потерял всякую бдительность и наткнулся на хозяина. Тот совершенно не удивился незнакомому и неожиданному человеку в доме и, услышав, что этот человек хочет только одного: выпить — неважно, какой именно напиток, — уважительным жестом пригласил его в свою комнату. Так зародилась привязанность, нарушившая дистанцию между героем Иоселиани и жизнью. И в общем она, эта бескорыстная привязанность, по мнению режиссера Иоселиани, стоила такой жизни...
       О, как же они вдвоем пели! Казалось, вот-вот, сейчас будет знаменитое грузинское многоголосье. Но автор фильма нашел французскую песню, похожую на грузинскую, и таким образом не оскорбил ни художественную, ни бытовую правду.
       Иоселиани вообще наконец нашел свою Грузию в Париже. И сразу победил. Ни Тарковскому, ни Кончаловскому, так же как до сих пор ему самому, не удавалось снять в эмиграции кино такого уровня. Больше того, кино, хотя бы сопоставимое с тем, какое они снимали на родине. А вот «In vino veritas!» можно сравнивать и с «Пасторалью», и с «Листопадом», и даже с моим любимым «Певчим дроздом». И результаты этого сравнения неведомы.
       В своем новом фильме Иоселиани смог перенести на пленку, не расплескав (как причудливо поднимаемый много раз в картине бокал с вином), всю полноту жизни. И сделал это без достоевского надрыва, в поистине пушкинской эстетике, сумевшей наконец — не в литературе, так в кино — преодолеть сопротивление тяжелого материала ХХ века — на самом его излете.
       Есть ли в фильме недостатки? Наверно. Для меня, например, он кончился немного раньше. Но, похоже, эти два или даже три лишних финала — по-человечески понятная попытка художника оставить щелочку, в которую могли бы заглянуть, что называется, неподготовленные зрители, чтобы потом уже войти в показанный им, но, увы, не воспринятый ими мир. И тогда, Бог даст, они смогут понять даже те начала и концы, которые не связаны с концами. То есть те, только намеченные, но несостоявшиеся сюжеты, которые добавляют картине столько воздуха и которых на самом деле так много в реальной жизни (при этом почему-то они считаются предметом исключительно элитарного искусства).
       Но все-таки вопрос восприятия произведения не должен волновать художника, как бы он ни волновал человека, создавшего это произведение.
       Что поделать, если даже легкое и прозрачное кино многие из нас, замордованных, зашоренных, привыкших видеть только то, что ожидаем, воспринимают тяжело!
       Слепой не виноват во врожденном изъяне органа зрения. И невинен в своих представлениях о мире...
       Но именно такие редкие вещи века, как «In vino veritas!», говоря словами Гумилева, «рождают орган для шестого чувства».
       
       P.S.
       Какая все-таки молодец Зоя Богуславская, что привезла Иоселиани вместе с его картиной в Москву!
       
       P.P.S.
       К сожалению, в ближайшее время ни в прокате, ни в элитарных залах «In vino veritas!» не появится. Ау, Госкино! — или кто там отвечает за покупку лучших французских фильмов, снятых нашими соотечественниками?
       


Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera