Сюжеты

ЕПИХОДОВ ПРИМОРЬЯ

Этот материал вышел в № 03 от 18 Января 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Мечта Ленина, чтобы кухарка управляла государством, осуществилась! Мастер безвременья. Первым — выскочить и захватить. И не так уж важно что — место подальше от параши, хороший магазин или область. Захватив, балансирует и держится за это...


Мечта Ленина, чтобы кухарка управляла государством, осуществилась!
       
       Мастер безвременья. Первым — выскочить и захватить. И не так уж важно что — место подальше от параши, хороший магазин или область. Захватив, балансирует и держится за это зубами: обещает права, надувает демагогией, отчаянной смелостью труса, фантазиями будто бы имеющихся связей, отпугивает — чтобы с ним не связывались. В этом отношении ведет себя как ослабленный ребенок сталинского прошлого
       
       Без Гоголя не разобраться
       Является фигурой, которая отчетливо принадлежит архаическому слою культуры. Понять его помогает Гоголь. Конечно, Наздратенко в основном Ноздрев: есть у него присущее этому персонажу состояние пышности, завиральности, ходульности, надутости. Когда находится в состоянии популизма, кажущемся в данный момент убедительным, так же как в свое время казался убедительным фильм «Кубанские казаки», сам себе верит, убедителен и ведет за собой остальных. В эти моменты он, как гоголевский персонаж, очень красочен, отточен и несет в себе гротескные черты.
       Не чуждо ему и сочное состояние Тараса Бульбы, героя, ведущего за собой, человека, который живет, ненавидя все рациональное, плановое, логическое, принадлежащего оперному, архаическому, жестокому миру, в котором существуют вечный праздник и только «правильные» люди. Модель жизни — битва с очередными неверными, крестовый поход.
       Как ни странно, в душе Наздратенко существует и состояние плюшкинское, когда ему кажется, что у него ничего нет, что он Кощей Бессмертный — чахнущий скромный завистник. Его мучает ощущение, что если ослабить контроль и расслабиться, то все разрушится, тревожат чувства несчастности и затерянности.
       Общим для этих состояний является психологическое переживание человека, у которого не хватает своих чувств и резонанса с чувствами окружающих. Вот и происходит то ссыхание в сухофрукт, в Плюшкина, в отказ от реальных взаимоотношений с человеческим миром, то, наоборот, расцветание пышным цветом и имитация эмоциональности, выраженности, проявленности, то состояние искусственного надувания, когда идет опора на отчетливые приоритеты: «державность», «народность», «борьбу с врагом», «особый путь», декларация помпезно раскрашенных ценностей. Отсутствие нормальных, простых, пульсирующих чувств объединяет эти полярные состояния, отсюда потребность играть чувства, говорить о них, обвинять других в холодности, бездушности и рациональности. Оперность вместо фактически опереточности этого Кощея Бессмертного, внутренне страдающего, проецирующего вовне мор, глад, козни и заговоры, — это структура постоянного вытеснения: своя выхолощенность, безответственность, малочувственность приписываются другим, внутренний страх, напряжение, брошенность камуфлируются всякой «разлюли малиной», весельем, неуныванием, раззадориванием на драку, на большие путешествия. Шумное жизнелюбие напоказ — выпить, закусить, связь с землей, громкая речь, похлопывание по плечам, гармонь или нечто подобное, повышенная звонкость поцелуев, хлопанье в ладоши, крики, ругань — вся хорохорящаяся физиологичность. Собственная искусственность проецируется вовне и приписывается другим людям. Отсюда ненависть к инакомыслию с постоянным опасением взгляда из-за угла, страха разоблачения собственной ходульности. Отсюда истерия по поводу журналистов, создающих плохую объективную реальность, которая, не будь их, сама бы собой наладилась.
       
       Человек хаоса
       Ненавидит план, схему, ясность и последовательность во всех проявлениях. Противник реального мира, ненавистник обыденности. Поэтому такая ненависть к мещанству, к иноверству, к спокойной жизни, ко всякому позитивизму и рационализму. Что бы ни делал — нахрап. Все запутывает. Заведомо затевает множество дел, которые теряет, не заканчивает, бросает. Способен сделать лабиринт хаоса из любых подручных обстоятельств. Мастер спотыканий.
       Живет яркостью минуты. Не верит в планирование у других, считает это игрой, в которую его не берут. Принципиально подтасовывает все, с чем сталкивается, — не верит ни в стабильную «карту», ни в правила игры, ни в достоверность сложившейся объективно комбинации. Сам находится в хаосе чувств и планов, и любая чужая предсказуемость воспринимается как враждебная, чуждая, искусственная.
       Не разделяет главное и второстепенное, натыкается на мелкие детали фона, реплику из-за угла. Реальность чаще всего воспринимает как кино.
       Препятствия и преодоления — бесконечная игра с самим собой. Мастер «свистка» — может то сдавленно шипеть, то орать, то взрываться, то сдавливать себя, демонстрируя, что это из последних сил, то методично цедить сквозь зубы. Ровным позволяет себе быть в исключительных случаях, а в основном больше «кипит за непонятно какое дело», с утра себя накручивая. А накручивает себя все время: то устает, то «горит» в беспрерывном хаотическом перемещении.
       Нелюбовь к конкретному и последовательному делает его образцовым жителем воздуха. Настолько не может ничего понять на любом совещании, что другим приходится самим тащить планы, сметы, проекты.
       Виртуозно ткет паутину воздуха отношений: каждый звонок — «просто так», комок бессмысленности, но все вместе не разорвешь. И, как в гамаке, в этой паутине может покачаться, пока другие сходят с ума от созданного им хаоса.
       Помнит гигантское количество правильных интонаций начала разговора с самыми разными людьми. Единица действия — «договориться», но с ним договориться нельзя. Он должен быть только главным, ходить, куда хочет и когда хочет. Любую не им установленную связь рвет, нарушает. Боязнь построенности, устроенности, разумности делает его хроническим разрушителем.
       Вытеснение старых обещаний и вообще реальности прошедшего порождает круг постоянной забалтываемости — шума, дымовой завесы, имитации существования.
       Постоянный кризис энергии, энергетичность с перебоями: искрит во всех местах. Должен хотя бы коротко поспать днем, тогда возрождается, иначе от раздражения, от ответов невпопад начинает искрить.
       Мысль, чувство, высказывание в нем идет с перебоями и застревает. Из-за потуг высказаться происходит ощущение скороговорки и формальности всего им говоримого: скорее сказать, чтобы забыть, и скороговоркой заговорить про другое.
       Вообще очень не уверен в себе, когда говорит. Надувается, напирает, сбивается и как бы поглядывает сбоку: не разоблачат ли, не пора ли сбежать из этого разговора. Не любит говорить долго, тем более долго думать. Когда говорит коротко и живо, может быть очень неплохим рассказчиком. Его речь только выглядит логичной, а на самом деле это — набор разнородных, склеенных, нелогичных фрагментов. Впадая в демагогические периоды, начинает об одном, перебивает сам себя, оглядывается. Искренне не помнит, что говорил несколько минут назад. Ненавидит связную, построенную речь: сам строит ее как псевдоструктуру, поэтому считает, что и все так делают.
       Говорит — как каракатица выпускает облака чернил. Пускает мыльные пузыри.
       Используемые в речи метафоры навязчивы, примитивны, банальны, как правило псевдонародны, и повторяются.
       Общаться без мата ему очень трудно — до сих пор не понимает, зачем это нужно.
       
       Злобное отчаяние одиночки
       Врожденный горлопан и популист. Даже усталый и растерянный, все равно собирается в крике. Злобное отчаяние одиночки. Трибун толпы, хотя и ненадолго: заряжает других энергией, умеет создать толпу, наэлектризовать ее и вовремя исчезнуть, так же незаметно и в никуда, как и появился, оставляя кого-нибудь вместо себя для постепенного разочарования.
       Если расслабляется ненадолго, то «тискает романы» и развлекает тех, кто рядом. Фанфаронит все время, сам не знает, где — правда, а где — ложь. От этого теряется и повышает градус — накал громче, отрывистее, с гротескными деталями, угрозами непонятно кому.
       Отрывист во всем. Ломает разговоры, договоры, судьбы. Изломанность, травмированность, затравленность — формула, куда все время попадают разные производные. То ненадолго доверчив, то чрезвычайно подозрителен.
       Всегда настороже. Заранее предполагает, что к нему в основном относятся плохо. Рад, что привлекает внимание, является публичной фигурой. Обладает выраженной цепкостью. Пугает, грозит — в основном вполне театрально. Иногда бывает жесток, но в этом особенно осторожен: всегда через третьи руки.
       Тех, кто с ним борется, иногда оставляет в покое, забывает, однако вскоре становится видно, что это — иллюзия: вдруг, без всякого повода вспоминает и с новой энергией идет в атаку.
       Профессионал в надувании пузырей. Возбуждает в людях честолюбие, надежды, властные амбиции. Всякие выяснения отношений, деловые или личные, воспринимает как попытку свержения. В принципе не представляет себе жизни без борьбы. Готов рвать на груди рубаху и кричать — наскакивать. С трудом сдерживает себя от столь прямых и свойственных ему способов выражения.
       Не наигрывает, а сам начинает верить в то, что его предают и подставляют. Мстителен, агрессивен с оглядкой. Мнителен, напряжен, по-бабьи взрывчат. Не любит своих женских особенностей — вздорности, капризности, мелочности, слезливости. Часто бывает ипохондричен, время от времени заболевает, но быстро выздоравливает.
       Часто бывает неожиданным — мечется, вскакивая, «предпринимает шаги», отчего иногда производит впечатление человека с хорошей интуицией. Когда мечется, а это происходит почти всегда, ему все равно, где метаться, — по кабинету ли, по области или в виртуальном пространстве хаотичных телефонных звонков.
       Коллекционирует что-нибудь необычное. Музыкален. Несостоявшийся эстрадный персонаж. Любит певцов, дорого бы дал за дружбу, например с Пугачевой.
       Одно из самых привлекательных его свойств — кажется человеком с тайной, мечтой, замыслом, решением, будто вот-вот будет найден рецепт, «как отлить колокол».
       Блестяще, но коротко может поддержать компанию. Бывает с кем-то нежен и предупредителен — по контрасту ругая других. Восполняет временному спутнику материнскую, вкрадчивую и активную ласковость, которой сам был лишен.
       При всей безудержности знает меру. Когда надо, умеет казаться слабым, управляемым. С кем надо бывает очень тактичен. Умеет подлизаться, потом далеко отойти и не утомлять. Но очень тяжел с близкими людьми.
       Умеет усиливать карикатурность и чудовищность — вызывать жалость. Бывает похож на сбежавшего с уроков школьника или на воришку. Неуютен по природе, это свойство транслирует. Его и выбирают как «неуютного», «мыкающегося», «своего». Вскакивает среди ночи, боится разоблачения. Сам от неуютности страдает, но попадает в нее вновь и вновь независимо от положения.
       Раскольников, все бормочущий в вечном жару, а старушка так, между делом. Ему ее и жалко бывает.
       Половой в трактире или ухарь-купец с ноющей болью-тревогой — занял много и вот-вот разорится.
       Редкая рыба, заплывшая в цивилизацию. Кажется мягкой водорослью, которая усилием собирается в плотность морской губки и, надевая костюм, обретает форму. Плохо себя чувствует: сам — морское чудовище, а притворяться приходится русалкой.
       Человек ночлежки. Бунтарь горьковского «На дне». Временный герой гражданской войны. Если повезет и вовремя расстреляют — войдет в святцы. Если доживет до пенсии — будет сварлив, мстителен, злобен, начнет писать доносы, изводить мелочными придирками в коммуналке.
       Ближайший типологический родственник Наздратенко — Кондратенко — вполне своей типажностью демонстрирует распространенность этого ходульного образа. То, что такой человек во многих местах оказывается выбираемым, показывает, что люди по-прежнему по-детски выбирают яркую куклу, фантом, симулякр. Вообще способность выбирать в нашей культуре в значительной мере потеряна. И до тех пор, пока всматривание, отбор непосредственных чувств и вообще способность делать самостоятельный выбор не проявятся вполне, будет повторяться ситуация, когда важнейшие решения будут поручаться куклам. Можно по-разному относиться и к Ноздреву, и к Тарасу Бульбе, но трудно их представить себе, таких, какие они есть, губернаторами области, успешно развивающейся в настоящем и в будущем.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera