Сюжеты

ФУТБОЛ Св. ВАЛЕНТИНА

Этот материал вышел в № 7 от 31 Января 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Легендарный ИВАНОВ — о футболе, Стрельцове и о себе О том, кто такой Валентин Козьмич Иванов, вам расскажет не только престарелый торпедовский болельщик, но и всякий гражданин, хоть раз слышавший слово «футбол». Очерками и статьями о себе...


Легендарный ИВАНОВ — о футболе, Стрельцове и о себе
       
       О том, кто такой Валентин Козьмич Иванов, вам расскажет не только престарелый торпедовский болельщик, но и всякий гражданин, хоть раз слышавший слово «футбол». Очерками и статьями о себе Иванов запросто мог бы оклеить стены своей квартиры, а пленкой с записями интервью украсить на праздники все деревья во дворе. Скоро вот и книжка о нем выйдет в серии «Легенды спорта».
       Мы об Иванове ничего писать не будем. Потому как легенды имеют право рассказывать о себе сами...
       
       Почему я Козьмич
       Четверо детей было у матери. Я самый младший. Двое братьев умерли уже, осталась старшая сестра Аня. Родителей звали Агафья Федоровна и Кузьма Петрович — потому я Козьмич.
       Отец был начальником пожарной охраны, во время войны эвакуировался в Куйбышев, а мать с ним тогда не поехала. Ей тогда соседка сказала: «Дура, что ж ты мужика одного отправляешь?!» Она быстренько нас собрала, прибыли на пристань, а катера уже ушли. Позже отец приезжал в Москву, когда я уже женился. Мать, как узнала, говорит: «Если он придет, я его топором». (Смеется.) Она, неграмотная деревенская девчонка, в 16 лет замуж вышла, а в семнадцать уже Анюту родила. А отец так и не вернулся. Мы с ним два раза виделись всего. Он винил мать, что она не поехала с ним...
       Двор на двор дрались — прутьями, камнями. И, как ни странно, тяжелых травм никто никогда не получал. Очень многих из нашего двора посадили потом. А я как-то не хулиганил, не воровал. Занимался танцами, в духовом оркестре играл на трубе... Сейчас уже не смогу.
       Из школы приходил — и сразу во двор. У нас по Сортировочной большие пятиэтажные дома были. И сейчас они еще стоят, раньше хорошо строили. Там у нас было футбольное поле метров 70—80 длиной. Сейчас на этом месте дом отгрохали. Даже никакой площадочки спортивной нету. Вот она, одна из причин упадка нашего футбола.
       Старшие братья футболом тоже занимались. И брали меня, маленького, с собой все время. Ехали куда-то в область на паровозе, в Барвиху, по-моему. Сейчас-то туда уже не съездишь в футбол поиграть, а тогда можно было.
       Когда мне исполнилось четырнадцать, восемь человек из двора записались в «Крылья Советов-1». Это Мееровский проезд, станция метро «Семеновская». Меня в футбольной секции из третьей юношеской группы сразу в первую перевели.
       А «открыли» меня так. Команда «Торпедо» организовала талантливую молодежь со всей Москвы, пригласила в Сочи на сбор. Жарков Георгий Иванович, он был вторым тренером у Маслова, заметил меня. В 52-м были сборы, а в 53-м я уже играл за основной состав. А на следующий год с этих сборов Эдик Стрельцов попал в команду.
       Я уже в шестнадцать лет пошел работать в Центральный институт авиационных моторов. Специальность — слесарь-сборщик. Приходили в институт из Кореи американские самолеты реактивные, которые наши там сбивали. Моторы разбирали, промывали, фотографировали и сдирали всё.
       Сталина любил и переживал, когда он умер. И долго обожал, спорил, мы воспитывались на этом. В день похорон команда наша стояла в почетном карауле у парка Ривьера в Сочи. Митинг был по случаю смерти. Там памятник прямо перед входом.
       
       Выстрел «Торпеды»
       «Торпедо» наше шестидесятых самая звездная команда была. Начал ее создавать Константин Иванович Бесков. Продолжил Маслов. И вот при Маслове результат пришел. В 60-м «выстрелили» — звание чемпиона и кубок взяли. А в 61-м — серебряные медали, и в финале кубка проиграли «Шахтеру». И за это Виктор Александрович Маслов был уволен.
       А тогда у нас очень приличный коллектив подобрался. Начну с нападающих. Слава Метревели — справа. Сергеев — левый край. Гусаров, я, Ботанов. Вот такая пятерка была. Полузащитники — Воронин, Маношин. И защитники — Медакин, Шустиков и Островский.
       После увольнения Маслова разошлась команда. Трое ушли: Островский — в киевское «Динамо», Метревели — в тбилисское и Гусаров — в московское. И троих в армию взяли — Денисова, Глухотко и Маношина. До сих пор считаю, что мы и половины своего потенциала не реализовали. А жаль.
       Нас с Эдиком до 58-го года приглашали во все команды практически. Однажды была мысль в ЦСКА пойти, но не состоялось. Еще до мельбурнской олимпиады ЦСКА поехал на товарищескую игру в Берлин. Я, Эдик и Бубукин были взяты в качестве подкрепления. 6:2 мы тогда выиграли, и Пенаичев, тренер армейский, нам предложение-то и сделал. А мы тогда еще молодые были, «бездомные». Говорим: «Квартиры дадите — перейдем». Они чего-то там замялись.
       А потом ЦСКА нас пытался просто в армию забрать. Каждый год, а призыв был где-то в октябре, нас с последней игры чемпионата отправляли в дом отдыха скрываться. (Смеется.) Призыв длился недели две, в это время директор завода с министром обороны встречался, Бородин же член ЦК был. Ну и на высшем уровне договорятся: «Нет, не будем в этом году брать». Нам позвонят: мол, можете приезжать.
       
       Эдик
       На поле он был волевой и даже защищал партнеров. Если кого-то ударят, он во время игры умел отомстить. Когда Эдика сильно разозлят, он тогда мог и полкоманды обыграть.
       А в жизни знаешь как... Болельщиков много. Подходят: «Пойдем, выпьем». — «Нет». — «А что, зазнался!» Так Эдик добродушный был: «Ну ладно, пошли». Вот тут, конечно, волевых качеств у него не хватало.
       Я бы не сказал, что без Стрельцова мне тяжело было играть. Я отдаю ему должное: он великий футболист. Но все время, когда чего-то мне вручают, раздается: «Это благодаря Стрельцову». Я семь лет без Стрельцова играл — и первым номером в тридцать три лучших входил, это само за себя говорит.
       Верю ли я в его виновность? Что было, то было. Но я больше виню девчат. Едут за город. Зачем ехать-то? А там просто дело случая — потом, имеется в виду.
       На следующий день я разговаривал с ним. «Как там провел время?» — спрашиваю. (Я тогда домой поехал, а они — на эту дачу злополучную.) А он говорит: «Да все нормально, девчата попались хорошие, проводил домой»...
       Вообще такие истории случались со многими известными людьми, но их всегда партийные боссы отмазывали, а над Эдиком решили устроить показательный процесс. Да и Гавриил Дмитриевич Качалин сразу отказался его защищать, он такой моральный человек был. Хорошего футболиста, но неважного человека никогда в команду не брал. Поэтому, когда решался вопрос у председателя спорткомитета Романова, он заявил, что не нужны ему такие футболисты. Так могли бы отстоять — и человека не потеряли бы...
       
       Я шучу некоторый раз
       Вот и ты спрашиваешь про этого чилийца. Мол, я виноват, что мы в 62-м на чемпионате мира уже в четвертьфинале проиграли хозяевам. Ну, надо к чему-то придраться. Надо гадость какую-нибудь написать. Так же как Льва Яшина обвинили тогда во всех смертных грехах. Я не только с чилийцами терял мячи-то. Я в каждой игре пятьдесят на пятьдесят, наверное, терял. Ну обокрал он меня, ну и что же? Написали, что не побежал я за ним. Побежал! Но увидел, что на него выходит игрок наш, и остановился. А он еще продвинулся и, не доходя до него, метров с двадцати семи пробил. Лева, конечно, должен был брать, но кто же не ошибается?
       Так же как нас обвинили в 58-м после матча с англичанами, когда мы 0:5 «попали» в Лондоне, хотя играли довольно прилично. Ну, бывает так в футболе. И атаковали, и били в штанги, не попадали в пустые ворота. Троих — Никиту Симоняна, Бориса Кузнецова и меня — объявили чуть ли не врагами народа. В спорткомитете, как водится, разбор устроили. А последней инстанцией была коллегия газеты «Правда». Ты молодой, не знаешь, а это серьезный орган был. Там все решалось.
       Никиту обвинили в шкурничестве. Нам в Лондоне суточные выдали по пять фунтов. Ребята подошли к Симоняну, а он капитаном команды был: «Никита, сходи к руководству. Ну что это — по пять фунтов?! Курам на смех, все-таки с Англией играем-то. Родина футбола». Пошел, выбил еще по пять фунтов. Потом ему это вспомнили.
       Борис Кузнецов сбил в штрафной площади игрока, и с пенальти нам забили третий мяч. Партия сказала, что не надо было этого делать. Вышло, что по его вине счет стал крупным.
       А со мной вот что произошло. На следующий день после матча утром в аэропорту Качалин подсел ко мне и начинает: «Валентин, ну как тебе не стыдно? И ногу ты убирал, и в борьбу ты не шел». А я некоторый раз шучу, да и выпили мы тогда немного. И вот такой диалог у нас состоялся: «Гавриил Дмитриевич, а где это было — в штрафной площади?» — «Нет, в середине поля». — «А какой счет был?» — «0:3». — «Гавриил Дмитриевич, 0:3, в середине поля, ну чего было мучиться?»
       Прилепили ярлык труса. Как можно играть с Англией, когда вот этот — трус, этот выпрашивает деньги, тот делает пенальти. В газете «Правда», в редколлегии, уже решили нас дисквалифицировать пожизненно... Да какие там журналисты, ты чего! Там же почти всё цека! Конечно, не те, которые первые, а всякие помощники.
       На наше счастье, Андрей Петрович Старостин тогда освободился. А так как эти партийные деятели все болели за «Спартак», так же как сейчас вся верхушка болеет, его пригласили. Он встает, когда уже почти все заканчивается, пламенную речь произносит: «Вы что, это же чемпионы Олимпийских игр! Только-только вот выиграли. А вы сейчас их как изменников Родины!» Простили.
       
       Московский комитет физкультуры перед началом сезона собирал нас, старших тренеров. А я только-только встал у руля «Торпедо». Один год, что ли, прошел или два. Там докладывали мы, как шла подготовка, что с составом, чем надо помочь и прочее. И каждый тренер выступал.
       Спартаковский говорит: «Мы будем бороться за первое место...» Динамовский тоже: «Все в порядке у нас, мы будем бороться». И ЦСКА будет сражаться за золото. Следующий — я. «Нормально все», — говорю. «А место какое?» — «Где-нибудь четвертое-пятое, в пятерочке». Они как обрушились: «Ты так настраиваешь своих игроков!» В общем, пихали! Я говорю: «Ну, всё же заняли уже! Мне уже нету там места».
       
       И мы пили
       Тяжко, тяжко было, когда видел, что подопечные мои не могут играть так, как мы с Эдиком. Вообще многим игрокам доставалось от меня. Но только тем, в ком я видел потенциал. А бесталанным я вообще замечаний не делал.
       Многие обижались, даже Славка Метревели, как партнер, обижался. А потом говорил: «Если бы не Кузьма, я бы никогда таким футболистом не стал».
       
       Да многие за воротник закладывали, что ж я, не видел? Приходит на тренировку, красавец, помятый после вчерашнего. А то и вовсе пьяный, глазки блестят. Ну что тут будешь делать? В баньку да неделю отдыха. А если уж это у него в привычку входит, то без воспитательной работы никак нельзя.
       И мы пили. Но как-то скромней все было. Никаких коктейлей в баре после каждой игры. Бывало, после хороших побед соберемся на квартире у меня или у Маношина, шампанского выпьем, а когда и водочки.
       Обиды на игроков, которые меня в 91-м потребовали снять, никакой нет. Большинство поняли свою ошибку. Подходили, лично извинялись, кто-то передавал через кого-нибудь, кто сам стеснялся. Там один человек был организатором, Сарычев, вместо которого я Подшивалова в ворота ставил. А так всё пацаны зеленые — Шустиков, Ульянов и прочие. Молодые они тогда были, неопытные, что с них взять? Поэтому я не обижаюсь. Даже к руководителям, которые меня несправедливо увольняли, у меня нет никаких претензий.
       Когда я только начинал как тренер, случился у меня конфликт со вторым секретарем нашего парткома. Моисеев был такой. Вредный мужик, все время хотел, чтобы мы всё выигрывали. Однажды мы московское «Динамо» одолели, но играли неважно. Заходим в раздевалку. Поздравляем друг друга. А он врывается: «Г...нюки, такие-сякие, что за игра?!» Я говорю: «Слушай, пошел ты на...» (Смеется.) И все, он затаился. А потом через месяц проиграли где-то, еще раз проиграли. Ну и уволили.
       
       Президент. По четным
       Играл, говоришь, с высоко поднятой головой? Наверное. Меня вообще балериной обзывали. Я не мог жестко играть. Другие качества были. Нет, по жизни я сгорбленный был. (Смеется.) Кого из нынешних могу выделить? У Аленичева, когда он еще в «Спартаке» играл, было что-то схожее с моей манерой. Титов? Где-то да. Но он очень много матчей играет плохо. Если я не опускался ниже среднего уровня вообще никогда — или хорошо, или отлично, в редких случаях средненько, — то у него игр ниже среднего много.
       То, что у нас плохой чемпионат, это всем ясно. Хотя некоторые утверждают, что он растет, но я так не считаю. В Италии, Германии или Англии нет такой колоссальной разницы между первой командой и всеми остальными.
       В Италии никогда нельзя угадать, как закончится матч «Интер» — «Перуджа». А у нас что?! Я вот в «Спорт-экспрессе» подписку выиграл — оракулом подрабатывал, результаты матчей угадывал лучше всех.
       Я ни одной игры «Торпедо» не пропускаю, почетный президент все-таки. Должны мы выиграть на следующий год что-нибудь, может, даже «золото».
       Тренерам ничего не указываю. Конечно, разговариваем, обсуждаем какие-то детали, но все решения принимают они сами.
       Да, игроки ко мне пиетет испытывают. Ну а как же. Что ж они, не видят — легенда ходит.
       В пятый раз возглавить «Торпедо»? (Пауза.) Долго буду думать. Долго думать буду. Во всяком случае, год нормально я прожил. Хорошо без футбола. Дача, травку покосить. Зимой в большой теннис играю. В футбол — нет, тяжеловато уже. Нет, ноги не болят, но все-таки 65 лет — не шутка.
       
       Знаешь Игнатьева?
       Где-нибудь годочка два-три за семьдесят я бы прожил. И уже можно будет готовиться. Посмотреть, в двухтысячном году что произойдет у нас. Думу новую пережить, увидеть, хоть что-нибудь сделают они или нет.
       Юбилей прошел нормально. Многие поздравляли. Шанцев приезжал, Смирнов, Бородин. «Москвич» подарили — «Святогор», путевку на двоих на олимпийские игры в Сидней. Мы же с супругой близко познакомились в Австралии.
       А из футболистов Парамонов был, Царев, Бесков, Симонян Никита Павлович, Бубукин, Никонов, Игнатьев.
       Знаешь Игнатьева?.. Кто такой? Бывший тренер сборной? А, ну хоть это знаешь. А сейчас чем он занимается? Не помнишь??? Ё-моё!
       Все, выключай диктофон, закончили. «Торпедо-ЗИЛ» он тренирует.
       Гершкович вот был. Знаешь, кто такой Гершкович?
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera