Сюжеты

Убийства с улыбкой

Этот материал вышел в № 11 от 14 Февраля 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Почему российские воины так жестоки к мирным российским гражданам, которых они освобождают от чеченских бандитов? Возвратившись три недели назад из поездки по Ингушетии и Чечне (в Чечню пришлось проникать нелегально), никак не могу...


Почему российские воины так жестоки к мирным российским гражданам, которых они освобождают от чеченских бандитов?
       
       Возвратившись три недели назад из поездки по Ингушетии и Чечне (в Чечню пришлось проникать нелегально), никак не могу вписаться в мирную жизнь. Невозможно забыть, что там, в Чечне, каждый день и, может, вот в эту самую минуту погибают мирные люди.
       У солдат, которых показывают нам по телевизору, как правило, хорошие, приветливые лица, иногда совсем мальчишечьи, и трудно поверить, что эти славные парни, делающие неимоверно тяжкую работу (это они сами называют войну: «работа»), способны совершать такое. Вот исповедь бывшей жительницы бывшего города Грозного Елены Витальевны Гончарук (1962 года рождения):
       «...В подвале гаража на Катаяме (шестая линия по улице Нефтяной) мы прятались вшестером: двое русских, двое чеченцев, я — украинка и Хава — метиска. В тот день в нашем районе несколько часов велся массированный обстрел из разных видов оружия. В период затишья мы услышали русскую речь. Мы стали кричать из подвала, давая знать, что здесь люди, но в ответ услышали автоматную очередь.
       Приблизившись к нашему подвалу, солдаты приказали нам выходить, держа руки за головой. Поднявшись наверх, мы увидели нацеленные на нас автоматы, а один из солдат держал гранату с выдернутым кольцом. Где-то минуту он смотрел на нас, улыбаясь, а потом бросил гранату в окно соседнего дома. Я в это время была уже ранена и попросила помощи у того, кто показался мне главным. В ответ он швырнул мне под ноги перевязочный пакет, как кость собаке.
       Мы протягивали им паспорта, объясняли, кто мы, но они даже не захотели посмотреть, только отобрали радиоприемник — наш единственный источник информации... На все наши просьбы мы слышали одно:
       — Зачем вы здесь остались? Раз вы остались, значит, вы боевики. Это вам не 95-й год, на этот раз мы пришли сюда с приказом смести все, что растет и движется. Ваш город восстановлению не подлежит, мы его сровняем с землей — и вас вместе с ним.
       Мы рассказывали им о других подвалах, где тоже живут люди, хотели повести их туда, но они не захотели. Они стали загонять нас обратно в подвал. Не успели мы все зайти, как они начали закидывать подвал гранатами. Одну женщину — Хаву, которая спускалась последней, ранило осколком. В подвале стало невозможно дышать, гранаты действовали на нас эффектом слезоточивого газа. Мы их умоляли прекратить, призывали к милосердию, но все напрасно. Когда совсем уже стало нечем дышать, они приказали нам выйти. Первыми вышли Люда, Наташа и парень-чеченец. Не дожидаясь, пока мы, остальные, выйдем, они в упор расстреляли Наташу, Люду и парня. Мы в ужасе забились в угол подвала.
       Скоро мы услышали, как один из солдат спросил другого: «Зачем ты стрелял?» Тот ответил: «Добей всех — теперь нам не нужны свидетели». После чего они убили поднявшуюся наверх Хаву и стреляли еще и еще — видно, уже в мертвых Наташу, Люду и парня. Косум прижал меня к стенке и прикрывал собой. После очередной гранаты я потеряла сознание, а когда очнулась, увидела, что Косум мертв, у него разбита голова и мозги разбрызганы по стенам подвала. В это время я получила ранение в область ребер, и у меня пошла горлом кровь...
       Когда на улице все затихло и стало темнеть, я с трудом выбралась из подвала и добралась до соседнего дома, где живет семья Хашиевых...»

       Это произошло 19 января, в тот самый день, когда «освобожденные» районы Чечни посещала делегация Совета Европы во главе с лордом Расселом Джонстоном. Ему об убийстве на Катаяме, конечно, не рассказали. Только 29 января «мемориальцы» нашли в Сунженской больнице (под Назранью) Елену Гончарук, единственную оставшуюся в живых свидетельницу преступления.
       Заранее зная, что большинство читателей не смогут (или не захотят) поверить в реальность описанного изуверства, я позвонила в Назрань Александру Петрову — заместителю директора правозащитной организации Хьюман Райтс Вотч. Именно эта организация собрала доказательства об убийстве военными 38 мирных граждан уже после взятия Грозного. Так вот, оказывается, Александр Петров лично знает Елену Гончарук, проводил перекрестные опросы и полностью подтверждает достоверность процитированной выше исповеди. Он говорит, что расстрел пятерых жителей на Катаяме — типичный эпизод зачистки, происходящей сейчас в Грозном.
       ...Большинство жителей Чечни в отличие от многих россиян, для которых «все чеченцы — бандиты», вовсе не думают, что все федералы им враги. В первую войну «страшными людьми» считали омоновцев, говорили, что в их ряды набирают бывших уголовников. Теперь «страшными» называют контрактников, а «самыми страшными» — стоящих на блокпостах солдат из подразделений Минюста (в обычное время они охраняют в тюрьмах преступников). А вот призывников-срочников наоборот — благодарят за помощь раненым и очень жалеют. На скотном дворе в Назрани, где живет около шестидесяти беженцев, две старые женщины-чеченки, посмотревшие накануне телепередачу о раненых солдатах, привезенных, кажется, в госпиталь Екатеринбурга, с рыданиями рассказывали мне о каком-то «мальчике Андрюше» — он, бедняжка, так изранен, что даже ложку в руках держать не может: «Мы ж ведь тоже матери, у нас тоже душа за них болит, они ж ведь и наши дети...»
       Конечно, наших парней с хорошими лицами ожесточила страшная грязная «работа». Они мстят за своих погибших и взятых в плен товарищей, за зверские пытки, которым подвергались в Чечне заложники.
       Подходя 19 января к тому подвалу на Катаяме, может быть, солдаты думали, что там сидят замаскированные боевики и «боеви€чки» (появился такой неологизм во вторую войну).
       ...Нет, судя по свидетельству Елены Гончарук, никакого страха перед шестерыми, четверо из которых были женщины (причем славянской национальности), солдаты испытывать не могли. Наоборот, они как бы резвились — помните улыбку на лице того, кто держал гранату с выдернутым кольцом?
       Расстреливая в упор Наташу, Хаву, Людмилу и двух парней-чеченцев, солдаты бездумно и просто выполняли приказ «смести все, что растет и движется». Да это же вариация до боли знакомой «концепции» национальной политики в Чечне («мочить всех в сортире»), которую с таким воодушевлением поддержало наше население! Если первую войну в Чечне осуждали 70% россиян, то в начале второй войны, по данным ВЦИОМа, только 21% испытывали стыд за новое кровопролитие. Известно, что каждый народ достоин своего правительства, ну а армия соответственно выражает чаяния народа... Так что нет у нас права сваливать всю вину на солдат, исполняющих противоречивые, порой прямо-таки людоедские приказы распоясавшихся в раже генералов, которые в свою очередь «нюхают» ветер, дующий из Кремля.
       Сколько еще ни в чем не повинных людей погибнет при зачистках? А сколько будет искалечено солдатских душ, которых делаем убийцами именно мы, россияне, жаждущие сильной руки?
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera