Сюжеты

КОГДА «ЛЕС» РУБЯТ...

Этот материал вышел в № 13 от 21 Февраля 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Щепки летят со снайперской точностью «Нужна трагическая актриса». (Спектакль по «Лесу» А. Н. Островского). Режиссер Юрий Погребничко. Художник Юрий Кононенко. Театр «Около» — Что же Лужков их совсем не кормит... Сделали бы декорации какие...


Щепки летят со снайперской точностью
       
«Нужна трагическая актриса». (Спектакль по «Лесу» А. Н. Островского). Режиссер Юрий Погребничко. Художник Юрий Кононенко. Театр «Около»
       
       — Что же Лужков их совсем не кормит... Сделали бы декорации какие интересные...
       — Это дизайн такой.
       — Ржавое железо и доски дизайном быть не могут.
       Сил нет, как хочется оглянуться и хоть краешком глаза увидеть новорусского, пришедшего «на классику» и ошибшегося адресом. Ему бы на «Левшу» в Вахтанговский или на «Ужин с дураком» в Эстраду...
       Ровно через три часа, когда отзвучит магнитофонный Высоцкий («Нет, ребята, все не так...») и метафора леса будет исчерпана, а сами подмостки вздыбятся стеной арестантского вагона с классическим номером Щ-847, новорусский поймет, какой такой номер и при помощи какого колуна тут откололи, куда затянули, показав что-то среднее между инсценировкой статьи «Островский как зеркало русского тоталитаризма» и конкурсом красоты «Мисс Колыма».
       Не дай вам Бог увидеть русский лес... Дремучий. Беспощадный. Осмысленный вечным безмолвием.
       Тот, что обернется вишневым садом, а после знаменитым бревном на кремлевском субботнике, «сезоном лесоповала», пеньками да гнилушками в ненасытном совке новой власти, сухостоем догм и пожарищем культуры, «зоной затопления», отравленными озерами и тромбированными реками, пустошью мысли, «зеленкой» Афгана и Чечни, «зеленью» да «капустой».
       Свой спектакль, восстановленный после нескольких лет вынужденного забвения, Юрий Погребничко посвятил памяти игравшего в нем еще в конце 80-х актера Николая Алексеева. Алексеева в роли Несчастливцева заменил Алексей Левинский. А Валерий Прохоров играет две роли — Гурмыжскую и Счастливцева.
       Это тот редчайший случай, когда зрительское сердце зашкаливает: не постановка, а обязательная программа сезона-2000. Иди и смотри, как говаривали в прошлом веке.
       Кстати о кино: когда зал такой маленький, что из заднего ряда виден незапудренный прыщик, — это называется «крупный план». Когда в одном спектакле играют Левинский и Прохоров — на каких кинотаврах пьют те дяди, которые должны снимать этих актеров? Это же готовые кинозвезды. Но — без кино.
       Грядущий историк когда-нибудь скажет, что русская трагедия — трагедия цивилизации промыслового типа. Пока европейцы оседло обустраивали свою жизнь, мы, русские, покоряли пространство и время. Допокорялись сначала до Тихого океана, потом — до близлежащего космоса. И не заметили, как сами стали сырьевым придатком собственного богатства.
       Это там, где лесов давно нет, — общество потребления. У нас еще есть лес, но нет общества.
       Богатство дураку — проклятие и источник его нищеты.
       За поколение до декаданса и революции «бытописатель» А. Н. Островский сочинил пророческую пьесу, в которой экономика, политика, нравы, судьба двух провинциальных актеров, любовь, страсть к истине и страсть к наживе, искусство, трагедия, Пушкин и Шекспир — все в одном флаконе.
       Поскольку трагедия уже востребована, требуется трагическая актриса, но великая трагическая актриса останется зрительницей в белом, девой с галерки, которая просто любит театр и не подозревает, какую роль и на каких подмостках ей, не названной в афише, придется сыграть через несколько десятилетий.
       Как и в «Русской тоске» (мы уже писали об этом спектакле), Погребничко выворачивает постмодернизм наизнанку. Центоны, цитаты (от Шекспира до Георгия Иванова и Окуджавы) лишь усугубляют единство времени, места и действия. Место — Россия. Время — продолженное в прошлом и будущем наше настоящее. Действие — родная действительность, идущая по кругу от авторитаризма к тоталитарности, от старого новорусского купца Восмибратова (Александр Зотов) и барыни Гурмыжской к малиновым пиджакам уже постсоветского хама.
       В огороде российской действительности со своей кочки (кочки единственного русского богатства — классики) Юрий Погребничко разглядел за «Лесом» деревья, а за деревьями — тот еще лес.
       Тот, что стал не только столыпинской теплушкой да ленинским бревном с шутовского субботника, но и подмостками русской сцены ХХ века.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera