Сюжеты

Дмитрий ДИБРОВ: ТЕХНОЛОГИИ ВЫШЛИ НА ТРОПУ ВОЙНЫ ЗА НАШИМИ МОЗГАМИ

Этот материал вышел в № 14 от 24 Февраля 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

ТЕХНОЛОГИИ ВЫШЛИ НА ТРОПУ ВОЙНЫ ЗА НАШИМИ МОЗГАМИ Это только для непосвященных Дибров — ведущий очередного денежного шоу. Телегурманы давно «подсели» на его ночную черно-белую «Антропологию», а профессионалы знают Диброва как вечного...


ТЕХНОЛОГИИ ВЫШЛИ НА ТРОПУ ВОЙНЫ ЗА НАШИМИ МОЗГАМИ
       
       Это только для непосвященных Дибров — ведущий очередного денежного шоу. Телегурманы давно «подсели» на его ночную черно-белую «Антропологию», а профессионалы знают Диброва как вечного экспериментатора, постоянно ищущего телевизионную суть. Может, поэтому, встретившись с ним в самый разгар интереса прессы к ведущему «О, счастливчика!» («Ты можешь мне объяснить, что происходит?! По три просьбы об интервью в день, и вопросы все такие: «Дима, а вы из Ростова? И как вам у нас?». Жуть!»), поинтересовалась: как же обстоят дела с той самой сутью? Есть ли сегодня на телевидении прорывные идеи?
       
       — Перспективы телевидения — связка с Интернетом. Существует несколько способов подобной связки. У меня есть задумка, чтобы мой чат был составляющим блюда под названием «Антропология». В том виде, как это видит участник чата. Со всеми возможными матюками, с реакцией на происходящее в эфире. Высший пилотаж! Сразу появляется иная драматургия программы. Эта задача дорогого стоит!
       — Почему же она пока числится в нереализованных?
       — Чтобы совмещенные с Интернетом строчки стали видимы на телеэкране, нужно погасить белый фон, а белый фон в «Антропологии» и есть мой эстетический эксперимент, мое завоевание. Попробую в следующем проекте.
        — Так спокойно рассказываешь о неосуществленных задумках. Идеи не воруют?
       — Воруют. Посмотри мое «Доброе утро» на питерском канале и все нынешнее утреннее телевидение! Но я этим горжусь. Чего стоит водопроводный кран, который устал давать воду.
       — Ты и с помощью Интернета намерен продолжать дело прямой связи со зрителем, которое начал когда-то первым, назвав свой номер пейджера и введя в прямой эфир нередактируемые телефонные звонки?
       — Все мои телезавоевания так или иначе связаны с новыми средствами связи. Связь для телевидения — не просто техническое завоевание, а новый мыслительный пласт. Интернет — это мегапейджер. Расстояние до миллионов зрителей равно нулю. Главное, что встречает человека, вылетающего в сеть, — выбор. Ты можешь практически все, чем богато человечество, только выбери! Активный выбор и будет главным достижением, которое предоставит Интернет телезрителю.
       — Интерактивные шоу нынешнего образца — голосование в прямом эфире, выбор песен в новогоднюю ночь, выбор финала в сериале — все это пока больше смахивает на подделку.
       — Нет сомнений. Попытки эти кургузые не по злобе телевизионщиков, а по низкому уровню развития телевидения. Но то, что это делается, хоть и в столь плачевном виде, — это первый звук индейских барабанов, свидетельствующих, что технология вышла на тропу войны за наши мозги.
       — Ты «подсел» на Интернет?
       — Года три как. Есть такой термин wiгed — «подключенный». Я — подключенный. Это произошло абсолютно естественно именно благодаря телевидению. Мы со Столяровым (соавтор первых программ Диброва. — Е. А.) спали и видели себя первыми авангардистами в совке. Нужно было только решить вопрос победы над плоскостью. Телеэкран — это плоскостное образование 650 линий, и побеждает тот, кто может совместить плоскость так, чтобы образовалась ось Z. В конце 80-х мы находили ищущих инженеров из оборонки, которые делали к тогда еще слабым персональным компьютерам немыслимые примочки, способные преобразовывать сделанное в телевизионный сигнал. Тогда мы со Столяровым сделали непревзойденный по наукоемкости фильм по Бродскому. Евгений Рейн говорил мне, что Бродский наше творение воспринял благосклонно.
       — Сложнее заниматься такими прорывными вещами тогда, когда было меньше технологических возможностей, но люди сами шли и работали за честное слово, или теперь, когда технологии шагнули, но шагнули и запросы?
       — Во все времена одинаково. Ужас машин в дурости людей. Но всегда есть и художники, делающие вещи некоммерческие, раздвигающие наши горизонты.
       — Эти поиски нужны людям, которые сегодня владеют и руководят телевидением, или за деньгами и политикой телевизионная суть ими забыта, а Дибров нужнее в роли ведущего «О, счастливчик!»?
       — Телевидение есть то, во что его превращают телевизионщики. Есть такие, которые хотят только делать коммерцию на телевидении, и у них это получается. Но есть и те, кто видит в ТВ источник мирового света. Мне легко рассуждать, когда мне дана фантастическая возможность, не оглядываясь на рейтинги «Антропологии», служить свету сообразно своим представлениям об этом служении. Канал держит программу благодаря ее репутационным завоеваниям. Что касается «Счастливчика», нужно и такое! Я три раза отказывался от предложения вести программу.
       — Ниже собственного достоинства?
       — Как же я буду смотреть в глаза людям, которые признают мою «Антропологию»! Постарался убедить людей, что есть хоть один островок некоммерческого ТВ, а сам... Это предательство пострашнее, чем отсутствие такой программы. Для интеллектуалов в нашей стране «Антропология» играет ту же роль, что ленинская «Искра» для разрозненных марксистских кружков.
       — Скромненько.
       — Жизнь обязана меня опровергать, а я, чтобы не быть шарлатаном, обязан себе это повторять. Но выяснилось, что никогда не надо недооценивать людей. Они гораздо умнее, чем ты о них думаешь! На третий раз генпродюсер НТВ попросил меня отнестись к этой просьбе более сдержанно. На НТВ не принято приказывать...
       — ...но принято делать предложения, от которых нельзя отказаться?
       — В принципе можно, но надо быть идиотом. Снобизм хорош, он позволяет сохранить нравственность. Но плох он тем, что это род гордыни. Ты не должен позволять этому чувству сокращать твой кругозор и превращать тебя в зануду. И я дал согласие попробоваться, думая, что мои ростовские прихваты вряд ли облагородят английский проект.
       — За годы жизни в столице ростовские прихваты не ушли?
       — А куда ж они денутся! Года так с 93-го главный аргумент против Диброва — «Боже! Какой развязный хам!». Но последующие годы показали нам такие примеры вопиющего хамства, по сравнению с которыми мои фокусы меркнут. Я никогда не позволил себе ни одного поступка в кадре, который бы ущемил достоинство гостя или собеседника по телефону. Но то, какое место занимает юмор в моих высказываниях — а это глубоко ростовское качество, — воспринимается везде, кроме Ростова, как хамство. Ибо здесь принято при публичных выступлениях сохранять скорее учебно-педагогический тон, а мне это было противно еще в детстве, так и теперь нечего привыкать.
       
       Про ростовские прихваты — это Дибров пусть кому-нибудь другому расскажет. Мы с ним из одного города, может, поэтому в отличие от некой почтеннейшей публики его прихваты мне не режут глаза.
       Но вряд ли у «развязного хама» получилась бы самая элитарная программа нашего ТВ, попасть в которую почитают за честь умнейшие и изысканнейшие наши современники!
       

       — Кто на нынешнем отечественном ТВ делает нечто прорывное?
       — Кирюша Легат, несомненно, самый прогрессивный, ищущий и качественный продюсер из ныне действующих. Саша Левин, энтэвэшный генеральный продюсер, — нравится, как работает. К сожалению, при всей братской любви к Косте Эрнсту мне не нравится сам эстетический контекст ОРТ. То, о чем я говорю, связано только с политической особенностью этого канала.
       — Невозможно заниматься чистым творчеством, не зависящим от политической линии того или иного канала?
       — Но ты же говоришь со мной! И я немедленно скажу: «Нет, возможно!» Посмотри «Антропологию»! Посмотри «Аутодафе»! Посмотрите «Подъем», который я делал на первом канале.
       — Уточню вопрос — влияет ли то, кто владеет каналом, на то, что делают на этом канале люди, не связанные напрямую с политикой и новостями?
       — Не получится у тебя выжать из меня хоть какое-то компрометирующее соображение. Я искренне полагаю, что мой цех — идеальная замена церкви в XX и XXI веке. Как церковь и религия была формой существования самосознания нации, так же сегодня этой формой самосознания является ТВ. Я твердо убежден, что на какой бы канал сейчас ни пришел человек с проектом, в равной степени служащим духу и материи, не касающимся политики и касающимся духовных завоеваний, этот проект был бы поставлен в эфир немедленно!
       
       В мою недолгую бытность в ростовской молодежке помню, как приходили тассовки с его подписью. А в начале 88-го появился и сам уже работающий к тому времени во «Взгляде» Дибров. Как водится, с феноменальной идеей «Взгляд» дает «шанс». Из отснятых тогда шести часов чистого времени во взглядовском ночном эфире мелькнуло, кажется, минуты три. «Шанс» не стал его шансом, но, однажды увидев Диброва, можно было не сомневаться — будут и другие! Были. Иначе не спрашивала бы сейчас его, в какое телевидение проще войти человеку с улицы: в то, советское-перестроечное, или в нынешнее?
 

       — Одинаково! Зависит от человека, а не от ТВ. На телевидении не нужен никто и нужны все. Новичок во все времена попадает в порочный круг — тебе не дадут ничего делать, пока ты не докажешь, что можешь, а ты не докажешь, что можешь, пока тебе не дадут! Мне это казалось бесчеловечной сутью телевидения, пока я не понял, что это и есть то горнило, каким ТВ делает из тебя каленую сталь.
       — Как ты прорвал этот порочный круг?
       — Написал гениальный сценарий программы «Монтаж». Пройдя все круги пробивания стен, подошел к начальнику и задал наивный вопрос: «Как это получается, что человек на телевидении делает то, что хочет, имеет собственную программу?!» Он сказал: «Напиши гениальный сценарий — и будешь иметь!» Издевался надо мной, неофитом. Но я пришел домой и подумал — ведь все, что я делал до сих пор (писал в ТАССе дурацкие заметки «На аэродроме встречали...», я же ненавидел их, когда их писал!), я делал, чтобы выжить. И понял, что пора делать то, без чего мне не прожить.
       — Сегодня начальники дают такие же советы?
       — Знаешь, был случай, когда уже я оказался по ту сторону подобного разговора. На какой-то тусовке ко мне подошел полупьяный человек без носков, в школьном кителе и сказал: «Я гениальный художник. Возьми меня на телевидение, иначе я сопьюсь!» Я поиздевался над ним, как десять лет назад надо мной: «Ах, ты гениальный — нарисуй мне кадр!». Так я до сих пор ношу с собой его разработки, чтобы показывать детям, как нужно строить кадр! Человек в жизни не работал на телевидении, но на следующий же день я вводил его в генеральную дирекцию 4-го канала. Вот тебе пример.
       
       Это был Тимоша, Сережа Тимофеев, когда-то работавший вместе со мной все в той же ростовской молодежке, а позже оформивший Диброву студию для тех первых сенсационных прямых эфиров со звонками зрителей. Большего сделать не успел. Вскоре после того, как он стал художником тогдашнего 4-го канала, его убили ночью у киоска, где покупал сигареты. Дибров хранит Тимошины раскадровки, а у меня остался наспех нарисованный им подарок еще к прошлому году Дракона: календарик с типично тимофеевским, не перепутаешь, существом — то ли драконом, то ли жар-птицей — и надписью «Желаю желаний!» Они слишком не похожи во всем — Дибров и Тимоша, эти два ростовских примера. И похожи в прорыве. После такого воспоминания слишком хочется поговорить об уступках судьбе и уступках судьбы. Что было бы, если бы не...
  

       — То, что происходит в жизни, — единственно возможное. Никакие развилки судьбы не могут увести от самого себя. Как в «Дне сурка» — снова утро, и все то же самое. Если человек всерьез полагает, что развилки увели его от того, что он мог, но не сделал, то его главная беда в другом. Он ничего не любит больше, чем себя.
       — Что ты любишь больше самого себя?
       — Музыку. Дали. Борхеса. Маркеса. Воннегута. Я люблю восхитительный юмор, когда его слышу. Я люблю восхитительный блюз, когда мои друзья его играют. Я люблю все, что является проявлением ноосферы — мыслящей оболочки Земли. В юности или в зрелости, не важно когда, человек обязан сказать себе, что он любит более себя. И начертить такую цель, чтобы служить тому, что ты любишь, наилучшим образом. А однажды начертавши, идти к цели, ломая препятствия.
       — Ломая препятствия в себе — понятно. Но если эти препятствия — твои близкие?
       — Наложить на это с прибором! Увы, любовь — вещь деспотичная.
       — Значит, ради дела ты обижал людей?
       — Я бы не обидел, когда бы они сами себя не обидели. Железных табу нет и быть не может. Все соизмеримо духовности.
       
       Уже почти прощаясь, ни с того ни с сего вспомнив, как в одном из телешоу на вопрос, почему у нее трое детей, Валерия ответила: «Вот предстану я перед Всевышним, и что ж мне, рассказывать, какие я песни спела?!» — вдруг спросила Диброва, думал ли он, что говорить, представ...
       

       — Я служил свету и буду служить всеми возможными способами. Зная эту мою особенность, те, к кому я буду обращаться на страшном суде, оберегали меня ежечасно. Те, кто полагал в мое время, что телевидение — это источник всяческого сатанизма — денежного, политического, — нуждались в контраргументе. Гордость моя в том, что я был избран в качестве одного из таких контраргументов. Надеюсь, мои скромные телевизионные поделки — лучшее тому доказательство.
   
       ...А ТЭФИ у него нет. И в телеакадемики его выбирать не торопятся.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera