Сюжеты

БАНЬКА ПО-ЧЕРНОМУ

Этот материал вышел в № 15 от 28 Февраля 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Хор главных редакторов прессы Приморья грянул здравицу в честь губернатора Наздратенко. Слова сочинили сами. Музыка своя. Объятия, лобзания Эта картинка из субботней программы «Сегодня» (НТВ) дорогого стоит. Ее надо тиражировать и...


       
       Хор главных редакторов прессы Приморья грянул здравицу в честь губернатора Наздратенко. Слова сочинили сами. Музыка своя. Объятия, лобзания
       
       Эта картинка из субботней программы «Сегодня» (НТВ) дорогого стоит. Ее надо тиражировать и разослать по школам журналистики — вот, дети, что такое предел падения в нашем деле.
       Этот абзац я вписала прямо с экрана, как горячий пирожок с поду, в начало своей заметки на другую тему: можно ли искоренить коррупцию — об этом спорили в ток-шоу «Процесс» (ОРТ).
       Одному итальянцу надоело жить в нищете, и он решил влиться в мафию. Пробился на прием к прокурору республики и говорит: «Ладно уж, согласен, берите меня в свою мафию. Хочу хоть на старость заработать». «А я при чем?» — удивился тот. «Как при чем? Разве вся власть не состоит в мафии?» — спросил посетитель так искренне, что его поместили в дурдом. Такой забавный зарубежный рассказ я читала давным-давно.
       Рядовой россиянин — родной брат того итальянца. Он абсолютно уверен, что власть ворует и убирает соперников. Только вместо размытого ругательного слова «мафия» теперь это называется еще более размытым и еще более иностранным словом «коррупция». Там наверху стоит наркобарон, внизу — головорезы, здесь наверху — председатель комитета или совета по какой-нибудь безопасности страны, внизу — культурный киллер, скажем, в погонах. А так разницы нет.
       И вот ток-шоу на экране: «Искоренима коррупция или нет». Соловьев, ведущий, вбрасывает драного зайца в стаю гончих: «Неискоренима, так как зло всегда присуще человеку». Сатаров, эксперт: «Потери от коррупции равны всей доходной части бюджета страны — 20 млрд долларов в год. (Холодок ужаса прошел по рядам.) Но коррупция есть верхушечная и есть низовая. С последней бороться — все равно что с тараканами: слабые погибают, сильные выживают и дают неистребимое потомство». Голоса из зала: «Блат был и есть», «Кто из нас радостно не покупал товар без лицензии?», «Все население вовлечено, все готовы давать и брать, если дают».
       Никак не могли перейти к «верхушечной» (не видимой для общества) игре чиновников ради власти и наживы, пока знаток Ирландии не сказал: «Нужна максимальная прозрачность аукционов, конкурсов и равенство всех перед законом».
       Слово «закон» на нашу аудиторию действует как снотворное: все утихают, кивают и смотрят на часы. Ну нету законов — иде ж их взять? А что есть, не работают, и вообще пора по домам... Прощальная тирада ведущего напоминала молитву богу Перуну: осилит ли наш народ это чудище, народ, у которого есть Кижи и Целина...
       
       При чем тут Кижи? Лет пять назад на брифинге в МВД знакомый следователь сунул мне (тайком!) брошюрку — перевод с голландского (где Международный суд находится). Там расписано все как для дураков, дотошно и скрупулезно: что такое коррупция, когда «низовая» переходит в общественно опасную и как обе удавить. Люди давным-давно нашли определения, посчитали вредность и способы противостояния.
       Лет двадцать назад сделали вытяжку из общей массы криминала: коррупция есть нанесение ущерба (в деньгах или морального) всему обществу, каждому налогоплательщику. Ворующий мясник грабит на рубль меня и весь наш околоток. Столь же честный министр одной корыстной подписью грабит нас всех, всю страну на тот же рубль с каждого. Вот и все. Баня с русалками оздоровляет тех, кто мылся, включая чиновника высокого ранга. Но, попав в прессу, эта же баня дискредитирует власть «вообще», в целом, подрывает ее авторитет надолго, на годы, в массах, у «электората», наконец. То есть моральный ущерб почти непоправим (особенно, если шалун не наказан). Это и есть факт коррупции, уже зафиксированный в сознании общества, — еще ДО ТОГО, как хозяин бани попросит у шалуна выпустить его из камеры под залог. Вот и все. А методы борьбы — у всех на слуху, все эти «дачки на дочку», заводик, записанный на шурина, кораблик — на тещу. Все должно быть прозрачно, как выразился тот знаток Ирландии.
       На днях мы с вами наблюдали микросюжет такой схватки — кандидат в президенты получил от ворот поворот из-за того, что забыл о «зачуханной» квартирке, которую записал на сына, но в суете об этом забыл. На Западе в доходы Зюганова записали бы и три иномарки дочери и спросили бы, откуда сие. А у нас пока посмеиваются в рукав. Там высокий чин слетел с поста за то, что слетал навестить жену на казенном самолете; у нас семья президента имеет право не разрешить (!) вдове соседа (!) прописать к себе сына в государственном (не частном!) многоэтажном доме на Осенней улице («Совершенно секретно», НТВ). Ирак отдыхает.
       Просидев не одни джинсы в наших народных судах, где мебель, мягко говоря, секонд-хэнд, где идет вечный ремонт и устоялся запах олифы и цемента, где судья может рявкнуть: «Чевой-то вы там пишете?», где и правосудие такое же самое, как интерьер, я, помню, уставилась на голубые бархатные диваны в зале, где свидетели ждут вызова, попивая чай-кофе-соки из автомата, в обычном районном суде города Стокгольма. Глаз не могу отвести и думаю разную чушь типа: «А вот обставь Лужков себе гостиную дома такими диванами — Доренко всю передачу им посвятит: небось с выставки увел!». А вот совсем пустяковая деталь — основная свидетельница по делу явилась в суд во хмелю и будто с маскарада, где изображала не то ведьму, не то «фею ночи», и я по-советски высказала сочувствие судье: «Как эта дама могла надраться в такой день, ай-ай, она же слов не вязала, вы без конца уточняли смысл ее показаний...» Не забуду изумленного взгляда судьи и его монолога, суть которого: не имеют значения ни вид, ни внешность, ни состояние свидетеля, ни его манера говорить, участник процесса ИМЕЕТ ПРАВО прийти в любом виде, говорить как угодно невнятно, требовать к себе усиленного внимания; суд НЕ ИМЕЕТ ПРАВА реагировать (даже мысленно) на эти посторонние обстоятельства, тем более учитывать их, вынося решение. Мне было не стыдно, а скучно слушать это — другой век, марсиане, на разных языках говорим, наша бы судьиха выгнала из зала «за неуважение», и зал ее понял бы. А тут даже слово «уважение» имеет какой-то обратный смысл — не их, а нас, оказывается, надо уважать...
       Кижи народ сотворил. Целину поднял. Работа тяжкая, но «конечная», если можно так сказать. Целина построения правового общества конца не имеет. Важно определиться, в какой мы точке застряли, где находимся — «ау, люди!» — и куда иттить...
       


Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera