Сюжеты

БАНЬКА ПО-ЧЕРНОМУ

Этот материал вышел в № 15 от 28 Февраля 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Хор главных редакторов прессы Приморья грянул здравицу в честь губернатора Наздратенко. Слова сочинили сами. Музыка своя. Объятия, лобзания Эта картинка из субботней программы «Сегодня» (НТВ) дорогого стоит. Ее надо тиражировать и...


       
       Хор главных редакторов прессы Приморья грянул здравицу в честь губернатора Наздратенко. Слова сочинили сами. Музыка своя. Объятия, лобзания
       
       Эта картинка из субботней программы «Сегодня» (НТВ) дорогого стоит. Ее надо тиражировать и разослать по школам журналистики — вот, дети, что такое предел падения в нашем деле.
       Этот абзац я вписала прямо с экрана, как горячий пирожок с поду, в начало своей заметки на другую тему: можно ли искоренить коррупцию — об этом спорили в ток-шоу «Процесс» (ОРТ).
       Одному итальянцу надоело жить в нищете, и он решил влиться в мафию. Пробился на прием к прокурору республики и говорит: «Ладно уж, согласен, берите меня в свою мафию. Хочу хоть на старость заработать». «А я при чем?» — удивился тот. «Как при чем? Разве вся власть не состоит в мафии?» — спросил посетитель так искренне, что его поместили в дурдом. Такой забавный зарубежный рассказ я читала давным-давно.
       Рядовой россиянин — родной брат того итальянца. Он абсолютно уверен, что власть ворует и убирает соперников. Только вместо размытого ругательного слова «мафия» теперь это называется еще более размытым и еще более иностранным словом «коррупция». Там наверху стоит наркобарон, внизу — головорезы, здесь наверху — председатель комитета или совета по какой-нибудь безопасности страны, внизу — культурный киллер, скажем, в погонах. А так разницы нет.
       И вот ток-шоу на экране: «Искоренима коррупция или нет». Соловьев, ведущий, вбрасывает драного зайца в стаю гончих: «Неискоренима, так как зло всегда присуще человеку». Сатаров, эксперт: «Потери от коррупции равны всей доходной части бюджета страны — 20 млрд долларов в год. (Холодок ужаса прошел по рядам.) Но коррупция есть верхушечная и есть низовая. С последней бороться — все равно что с тараканами: слабые погибают, сильные выживают и дают неистребимое потомство». Голоса из зала: «Блат был и есть», «Кто из нас радостно не покупал товар без лицензии?», «Все население вовлечено, все готовы давать и брать, если дают».
       Никак не могли перейти к «верхушечной» (не видимой для общества) игре чиновников ради власти и наживы, пока знаток Ирландии не сказал: «Нужна максимальная прозрачность аукционов, конкурсов и равенство всех перед законом».
       Слово «закон» на нашу аудиторию действует как снотворное: все утихают, кивают и смотрят на часы. Ну нету законов — иде ж их взять? А что есть, не работают, и вообще пора по домам... Прощальная тирада ведущего напоминала молитву богу Перуну: осилит ли наш народ это чудище, народ, у которого есть Кижи и Целина...
       
       При чем тут Кижи? Лет пять назад на брифинге в МВД знакомый следователь сунул мне (тайком!) брошюрку — перевод с голландского (где Международный суд находится). Там расписано все как для дураков, дотошно и скрупулезно: что такое коррупция, когда «низовая» переходит в общественно опасную и как обе удавить. Люди давным-давно нашли определения, посчитали вредность и способы противостояния.
       Лет двадцать назад сделали вытяжку из общей массы криминала: коррупция есть нанесение ущерба (в деньгах или морального) всему обществу, каждому налогоплательщику. Ворующий мясник грабит на рубль меня и весь наш околоток. Столь же честный министр одной корыстной подписью грабит нас всех, всю страну на тот же рубль с каждого. Вот и все. Баня с русалками оздоровляет тех, кто мылся, включая чиновника высокого ранга. Но, попав в прессу, эта же баня дискредитирует власть «вообще», в целом, подрывает ее авторитет надолго, на годы, в массах, у «электората», наконец. То есть моральный ущерб почти непоправим (особенно, если шалун не наказан). Это и есть факт коррупции, уже зафиксированный в сознании общества, — еще ДО ТОГО, как хозяин бани попросит у шалуна выпустить его из камеры под залог. Вот и все. А методы борьбы — у всех на слуху, все эти «дачки на дочку», заводик, записанный на шурина, кораблик — на тещу. Все должно быть прозрачно, как выразился тот знаток Ирландии.
       На днях мы с вами наблюдали микросюжет такой схватки — кандидат в президенты получил от ворот поворот из-за того, что забыл о «зачуханной» квартирке, которую записал на сына, но в суете об этом забыл. На Западе в доходы Зюганова записали бы и три иномарки дочери и спросили бы, откуда сие. А у нас пока посмеиваются в рукав. Там высокий чин слетел с поста за то, что слетал навестить жену на казенном самолете; у нас семья президента имеет право не разрешить (!) вдове соседа (!) прописать к себе сына в государственном (не частном!) многоэтажном доме на Осенней улице («Совершенно секретно», НТВ). Ирак отдыхает.
       Просидев не одни джинсы в наших народных судах, где мебель, мягко говоря, секонд-хэнд, где идет вечный ремонт и устоялся запах олифы и цемента, где судья может рявкнуть: «Чевой-то вы там пишете?», где и правосудие такое же самое, как интерьер, я, помню, уставилась на голубые бархатные диваны в зале, где свидетели ждут вызова, попивая чай-кофе-соки из автомата, в обычном районном суде города Стокгольма. Глаз не могу отвести и думаю разную чушь типа: «А вот обставь Лужков себе гостиную дома такими диванами — Доренко всю передачу им посвятит: небось с выставки увел!». А вот совсем пустяковая деталь — основная свидетельница по делу явилась в суд во хмелю и будто с маскарада, где изображала не то ведьму, не то «фею ночи», и я по-советски высказала сочувствие судье: «Как эта дама могла надраться в такой день, ай-ай, она же слов не вязала, вы без конца уточняли смысл ее показаний...» Не забуду изумленного взгляда судьи и его монолога, суть которого: не имеют значения ни вид, ни внешность, ни состояние свидетеля, ни его манера говорить, участник процесса ИМЕЕТ ПРАВО прийти в любом виде, говорить как угодно невнятно, требовать к себе усиленного внимания; суд НЕ ИМЕЕТ ПРАВА реагировать (даже мысленно) на эти посторонние обстоятельства, тем более учитывать их, вынося решение. Мне было не стыдно, а скучно слушать это — другой век, марсиане, на разных языках говорим, наша бы судьиха выгнала из зала «за неуважение», и зал ее понял бы. А тут даже слово «уважение» имеет какой-то обратный смысл — не их, а нас, оказывается, надо уважать...
       Кижи народ сотворил. Целину поднял. Работа тяжкая, но «конечная», если можно так сказать. Целина построения правового общества конца не имеет. Важно определиться, в какой мы точке застряли, где находимся — «ау, люди!» — и куда иттить...
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera