Сюжеты

ПРИКОЛ РОССИЙСКОГО МАСШТАБА

Этот материал вышел в № 16 от 02 Марта 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Не подсчитывала, но похоже, что на пятой, юбилейной, «Тарусе», единственном российском фестивале мультипликации, фильмов как раз впятеро меньше, чем на первой. С конкурсным списком вроде все в порядке: 60 работ, хотя 24 из них — реклама и...


       
       Не подсчитывала, но похоже, что на пятой, юбилейной, «Тарусе», единственном российском фестивале мультипликации, фильмов как раз впятеро меньше, чем на первой. С конкурсным списком вроде все в порядке: 60 работ, хотя 24 из них — реклама и клипы. Это не значит, что раньше российские аниматоры считали продукцию на сотни. Но на пять-шесть десятков пять-шесть открытий попадало. Даже состав жюри — призеры четырех прошлых «Тарус» — сам по себе уже задает критерии. Андрей Хржановский — «Лев с седой бородой», Михаил Алдашин — «Рождество», Константин Бронзит — «На краю земли»: «Оскары», груды международного золота всех калибров. А тут свой, родной, тарусский Гран-при — и тот не нашел героя
       

   
       Российская культура,
       Духовность и добро!
       Поганую ментуру
       Поставим на перо!
       (Песня И. Иртеньева и А. Бильжо, сочиненная и исполненная ими на V юбилейном Открытом российском фестивале анимационного кино в Тарусе)

       
       Развал анимации (частный случай развала кино — впрочем, и кино, как все мы понимаем, в контексте тотального бардака — лишь довольно мелкая частность), коварные червяки заграничных студий, разрыхляющих отечественную почву, шизофренические проекты, издыхающие на стадии презентаций, — вся эта веселая карусель происходит на наших глазах лет уж, почитай, десять. С тех самых пор, как богомолки при поддержке казачьего эскадрона с шашками наголо ворвались в кукольное объединение «Союзмультфильма» в храме Спаса на Песках: выбивать из святых стен непотребных художников с их бесовскими куклами. Впрочем, это старая история и помянута к ночи только затем, чтобы не было сомнений: все эти несчастные чебурашки вписаны в нашу своеобразную действительность на общих основаниях.
       Блаженны, кстати, кукольники, ибо их есть теперь царствие «Кристмаса». Под крылом английского лейбла наши папы (хотя в основном мамы) Карлы достигли таких высот мастерства, что пенсионерок родимчик хватил бы. Хотя я не понимаю и никогда уж, видать, не пойму, в чем смысл кукольной имитации человека. Но англичанам, значит, нравится. Хозяин — барин. Да если честно, я и сама в восторге от этих подвижных девиц и мужичков, как в восторге от всякого классного фокуса. И потом я давно люблю и уважаю Наталью Дабижу за ее мужественный профессионализм. «Дерево с золотыми яблоками» — честная работа, без балды и шарлатанства (приз жюри группе аниматоров — А. Соловьевой, О. Панокиной, Ф. Гасанову). Ну а поэзия — это к лохмотьям Резо Габриадзе...
       Короче, фильмов мало и в массе они хуже. Это связано не только с общим разрушением культурного слоя, к которому, как говорится, однозначно приводит политическая ситуация в стране. Снижение планки в мультипликации (в отличие от «большого» кино) — процесс мировой. Компьютерные технологии порождают новую эстетику. Великая рукотворность, тяжкой шинелью лежащая на плечах Юрия Норштейна — последнего защитника этой потерявшей уже всякое стратегическое значение Брестской крепости, — уступает место великим возможностям звездных войн (задание на дом: проставьте кавычки).
       Естественно, образовалось два полюса. Правдоподобие, максимальное приближение к натуре, к живому актеру, гиперреализм. И чисто машинный примитив. Впрочем, сознательное использование такой «цифровой наивности» в ироническом русле новой культуры дарит нас порой истинно лубочным очарованием, как ужастик-«Колобок» Николая Богаевского (диплом жюри «За яркий образец народной анимации»). (Мы вообще на пороге новой мифологии, где хитроумный хакер, полагаю, займет место Иванушки-дурачка.)
       Между этими двумя полюсами много чего понапихано. Философия механизма с душком психопатии — школа Владимира Кобрина (мир его праху; никто из учеников и эпигонов не стал, подобно ему, сталкером в зоне сюрреального времени, все сумели разъять гармонию, но никто не синтезировал порыв и желание, ни один не одухотворил алгебру). Обработка живой натуры на компьютере — презабавные порой результаты: скажем, «Фараон» Сергея Овчарова — фактура ожившей фрески, египетская пластика плюс блатной комизм Коли Фоменко, однако не более того. (Диплом «За остроумное использование новых технологий». Однако не более того.) Трехмерная компьютерная графика: чистая холодная форма, интернетовская четкость CD-игры... Настолько чуждо и враждебно природе Пушкина, что выбор такой техники для создания фильма о Болдинской осени («Повести Болдина А. П.», Андрей Денисенко) иначе как приколом не назовешь.
       Приколы. Вот, пожалуй, диагноз. Фокусы. Аттракционы. И еще: СИМУЛЯКР, любимое слово Дмитрия Александровича Пригова. Искусство на 21-м витке: очко. Дырочка в кулисе, через которую художник подсматривает в темную вечность. Светозарность Возрождения, сумрачный кабинет готики, бетонированная плоскость соцреализма... Было, было. Подложить кнопку на облако Творцу — вот коллективный пафос и перформанс творцов третьего тысячелетия.
       Если с этих позиций и в этих координатах оценивать довольно обширный ряд имен в авангарде нового искусства, то и отпадут вопросы и злобные выпады в адрес Владимира Сорокина, Андрея И, Николая Коляды, а возможно, и самого Александра Бренера.
       Один культуролог, помню, написал, что «новая культура» — это оксюморон: либо культура, либо новая. Вот уж ерунда! Любое культурное открытие — в плане ли технологий, художественного ли метода, нового осмысления реальности — есть голос (или, если угодно, колос) новой культуры, из которых со временем формируется хор (а кому по душе родной мотив — созревает нива).
       И когда классик Андрей Хржановский вручает диплом жюри дебютанту Андрею Бильжо с формулировкой «Петровичу как явлению культуры», мы, последовательные адепты стеба, радостно потираем ручки. Потому что Бильжо со своим криворотым героем в газете, куплете и в семидесяти мультроликах — возможно, один из самых полнокровных образцов современного типа мышления с его абсурдной пластикой, стремительной рефлексией, живыми парадоксами и острым чувством комического. Хотя явлением культуры (несомненно новой) я бы назвала все же не Петровича, а самого Бильжо. Петрович — знак, в котором это довольно уникальное явление закодировано. Не обсуждаю, хорошо оно или плохо. Какова культура, таково и явление. Оно современно, и это следует иметь как минимум в виду.
       В культуре мультипликации действуют обычные для культуры законы. Новое опирается на старое, физиологически впитывает его и на сознательном уровне отрицает. Так рождаются гениальные открытия Норштейна. Это своя культура внутри анимационного поля, настолько плодотворная, что ее отдельные фазы даже не нуждаются в завершении, чтобы гнать свежую кровь.
       А порой новое отрицает старое, не успев пропитаться им, как новая сковородка — маслом. И блины, призванные развеселить поминки по старой культуре, сгорают сырыми.
       Анимация как область свободы, не ограниченной практически ничем (кроме денег), имеет самые широкие возможности для прикола. Лично я, и вообще-то симпатизируя Аттракциону, салютую ему совместно с войском традиционного искусства: конкретно идущие на смерть приветствуют тебя, Симулякрус! Но как раз в мультипликации-то стеб, заменивший «духовность и добро», в массе робок и бледноват. Нет смысла вспоминать всех поименно, время дорого. Бросим лишь горестный взгляд вслед наиболее бессмысленному и топорному «Слондайку» (увы, сериал), с топотом и песней умчавшемуся за горизонт в тучах долларовой пыли, поднимаемой армейским дивизионом авторов студии «Аргус Интернейшнл» во главе с Розой Зельмой, — безусловно, мастером и, безусловно, старой классической школы «Союзмультфильма», что особенно обидно.
       Впрочем, еще печальней выглядит верность идеалам «духовности». Эти детки сердобольные, глаза б на них не смотрели, кыски эти и кролики... Ну и Пушкина как медом намазали. Раз, два, три... семь штук. Худосочная «Метель», вульгарный «Онегин» и пяток собственно Александр Сергеичей. Причем два — по сочинениям Андрея Битова и Резо Габриадзе, исполненным — слова не скажу — полета, веселья и прелести. Но уж извините, я старый солдат и приз жюри за дебют «Наступила осень» Екатерины Соколовой отношу за счет прославленных авторов и их чудесной книжки «Трудолюбивый Пушкин».
       Все же прав Юрий Норштейн — ну хотя бы чисто как читатель: не надо бы экранизировать Пушкина, слишком велика сия тайна есть... И вообще не в начале пути хвататься за его увертливое стремя. Понесет — костей не соберешь. Габриадзе с Битовым — вот и пущай их. Там сапоги по ноге и портянки намотаны по всем правилам старой культуры. Этим никакой стеб не страшен.
       ЧП московского масштаба — завершение так называемого «Московского проекта»: «Optimus mundus». Другими словами — «Лучший из миров». Москва глазами 48 авторов, русских и не очень. Самый ошеломительный из известных мне мультипликационных приколов. 48 точек зрения на нашу столицу, что заслуживает, конечно, большого отдельного разговора. Это есть бесспорный культурный феномен, в котором, как в русском абсурде Лобачевского, пересекаются рельсы старой и новой культуры. Приз жюри «За смелый эксперимент по объединению аниматоров в работе над общим проектом». Я и сама принимала участие в этой работе, озвучивая в числе десятка приятелей Сергея Мостовщикова его авторский текст. К сожалению, по усам текло, а в рот, как обычно, не попало. Все наши голоса в процессе долгостроя были вытеснены баритоном Николая Караченцова, довольно сочным. Фильм от этого, прямо скажем, не пострадал, а мы с Мостом классно оттянулись на озвучке.
       Лидер рейтинга и фестиваля за отсутствием Гран-при — Андрей Ушаков, «Носки большого города». Старая добрая мультипликация, рисованная на целлулоиде. Очень красиво, хотя какая-то беда со сценарием. Лучшая сцена — маленький постмодернистский прикол «для тех, кто понимает»: цитата из «Сказки сказок». Одного из ста лучших фильмов всех времен и народов, по результатам какого-то суперопроса.
       Этому чуду из чудес исполняется двадцать лет.
       Погорячилась. Цитадель Норштейна, пожалуй, сохранила свое стратегическое значение. Как это, согласитесь, ни странно.
       


Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera