Сюжеты

КОГДА ЧЕЛОВЕК ЗВУЧИТ ГОРДО

Этот материал вышел в № 16 от 02 Марта 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

У всех звуков скорость одинакова. Но не все доходят до пункта назначения Вообще-то звук — пустой. Человек заполняет его, как лист буквами. Получается либо кляуза, либо — песня. Гений произнесений — Левитан. Заполнял пустые звуки —...


У всех звуков скорость одинакова. Но не все доходят до пункта назначения
       

 
       Вообще-то звук — пустой. Человек заполняет его, как лист буквами. Получается либо кляуза, либо — песня.
       Гений произнесений — Левитан. Заполнял пустые звуки — фантастически. Даже дурь типа «Слава КПСС» слышалась как серенада. Полная слава получалась.
       Звуки любят и ненавидят — это получается у многих. Но чтобы звукам верили — тут необходим талант.
       Попробуйте теще сказать: «Мама, я вас люблю». Язык не повернется?
       Тут либо действительно любить надо, либо быть талантом. А если и то, и другое?

       
       Владивосток о войне знал понаслышке: из сводок Советского Информбюро. Левитану верили, как пророку.
       Между сообщениями с фронта звучали актеры МХАТа — Качалов, Москвин, Яншин — в радиоспектаклях. Маленький Валя Филиппас (сын грека, расстрелянного коммунистами в 37-м) мало что понимал в классической русской драматургии. Завораживали его голоса. И то, что потом, на театральных курсах, преподаватели назовут тембральной окраской, подачей, интонационным рисунком фразы.
       Матери хотелось, чтобы сын был офицером. Парень послушался. Но военная наука не давалась: не любил подчиняться. Командовать, впрочем, тоже. Девушки на танцах даже обижались — не приглашает.
       
       Однажды училищный репродуктор, хорошенько отхаркавшись, выдал новую песню в исполнении Трошина — «Подмосковные вечера». Курсант Филиппас ринулся в магазин — за магнитофоном и пластинками. Друзья ерничали: пижон! Соединив магнитофон, динамик и микрофон, Валя сотни раз пропевал музыкальные отрывки вместе с Трошиным. Разрабатывал связки.
       А на другом конце страны юный Володя Высоцкий пытался подражать низкому, с оттяжкой в хрипотцу, голосу Луи Армстронга. Голоса у парня еще не было, ломаться нечему. Высоцкий связки сорвал. Получились всем известные раскат, рык, крик и хрип. Рваные связки — не порванные струны. Не сменишь.
       
       После училища романтик Валентин раздумывал, не податься ли в сталевары. С пути истинного свернул его конкурс дикторов, объявленный в Хабаровске. Грамотно прочитанный кусок газетного текста убедил жюри в способностях юноши, а юношу — в бесперспективности своего участия в процессе литья стали. Полгода театральные профессора ставили будущему диктору дыхание, орфоэпию, дикцию и логику речи.
       Одна ошибка в ударении — и ты уже бывший диктор. Впереди коммунизм, шаг влево, шаг вправо — измена идеалам. От несоветской фамилии Филиппас пришлось отказаться: работал то как Валентинов, то как Федоров.
       
       С напарницей-ведущей зачитывали новости — о растущих стройках, об успешных посевных, о научных открытиях. А потом передавали концерт: по заявкам строителей, знатных комбайнеров, видных ученых. Последним — симфонии и фуги, первым — «Валенки» и «Лапти». Всем — одинаково уважительно.
       Мелкие огрехи, запинки, охи и вздохи подчищались при монтаже. В прямой эфир, как в свободный полет, пока не выпускали. Валентинов многократно проговаривал тексты, как когда-то пропевал Трошина. Так Иннокентий Смоктуновский читал Достоевского, Тургенева, Толстого. Вслух. Для себя.
       
       Когда занесло Валентина в Москву, понял, что попал в город больших надежд. Работал диктором ледового балета, где танцевала жена. Наконец повезло — в 73-м из «Лужников» ушел мужской голос.
       В первый его рабочий день на хоккей пришло всего человек триста. Но среди них — Брежнев. Диктор от людей скрыт, да и текст простой: шайбу забросил такой-то, удален такой-то. А Валентинов вдруг размяк от волнения, как будто надо сказать приветственную речь вождю. Голос срывается, язык — как кусок холодца. Спотыкаясь, ошибаясь, извиняясь, дочитал до конца бумажки. Режиссер выключил микрофон. Валентинов снял взмокшую рубашку... Пронесло.
       
       В августе — Универсиада. Официальную часть вели вместе с самим Левитаном. Полубог в жизни оказался застенчивым до крайности. Попросил зашторить радиостудию.
       Волжский еврей, в молодости избавившийся от непростительного антиэфирного оканья, голос имел слабый, но идеально поставленный. Поклонники Левитана млели даже от его молчания. Валентину Левитан оставил заповедь: владей интонацией и умей держать паузу.
       Потом они вдвоем записывали лозунги для парада на Красной площади: «Да здравствует КПСС!», «Да здравствуют члены политбюро!», «Слава труду!». Валентинов произнес два. Остальные 114 — Левитан. Без единой запинки.
       Голос эпохи редко ошибался.
       
       К новому звучанию «Лужников» привыкли быстро, словно к качественному лазерному диску. Подстроились звукооператоры. Если Валентинов возбужден — добавляли ему низких частот. Если простужен и охрип — высоких. Диктор горло берег тщательнее, чем оперная дива Мария Каллас. Шерстяные носки были средством проверенным и безотказным, как аспирин.
       Фраза в спортивном комментарии — короткая, рубленая. Интонация — кисть с краской: можно начертить вензель, а можно намалевать загогулину. Левитановским заветам Валентинов был верен. После очередной игры Третьяк встряхнул руку диктора: «Валя, какой голос! Но знаешь, приятнее всего, когда ты говоришь: до окончания матча осталось две минуты!»
       Скороговорка про тридцать три невылавировавших корабля Валентинову давалась легко, как «шерше ля фам» французу. Потому фамилии типа Лангенбрюннер, Эчеверия, Скаммельсруд он «брал» с первой попытки.
       Бывший спартаковец Валерий Карпин, ныне играющий в испанской «Сельте», оказался привередливым, как барышня. Несколько раз менял ударение в своей фамилии. Уезжая за границу, определился: «Валентин, я все-таки КарпИн, а не КАрпин»...
       Года два назад в кафе Дворца спорта праздновали день рождения хоккеиста Александра Мальцева. Сменяли друг друга тостующие, наконец встал Валентинов. «Внимание! — воскликнул он торжественно, как в эфире. — С передачи Валерия Харламова, номер 17-й, шайбу забросил (пауза) Александр Мальцев, номер 10-й!».
       
       Буржуйский праздник День святого Валентина у нас прижился. Люди почему-то считают, что именно в этот день признания звучат искреннее.
       Валентин Валентинов, диктор «Лужников», говорит о любви последние двадцать семь лет.
       Ему верят сотни тысяч. Круглый год.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera